Противостояние. Инквизитор

Глава III: Казнь

Оставив коня с монахами, Роберт медленно сошёл с холма на мощёную дорогу. Покуда светили последние лучи солнца, страшась не успеть, он торопился скорее достичь города. Хоть раз в жизни он имел право взглянуть на того, кто имеет силу, равную ему, даже если этот раз будет последним для обоих. Впрочем, если только женщин не стали жечь за зелёные глазки…

Укрытый под низенькими деревцами, росшими вдоль дороги, Роберт на миг остановился. Руки сами собой начертили в воздухе широкий круг, а внутри, разделив его на равные части, провели тонкие линии. В четвертинках он написал несколько рун и, когда заклинание собралось воедино, он просто захлопнул обряд руками. С этого момента его астральная оболочка стала видна лишь тем, кто имеет достаточно силы, чтобы проникнуть сквозь этот барьер. Этой хитрости он научился далеко в прошлом, когда книги всего мира были доступны к прочтению в храме Девяти.

Переведя дух, Роберт быстро зашагал вверх по дороге, то тут, то там поглядывая на поющих ко сну конотошков — маленьких птиц с коричневатой расцветкой, белыми щёчками и вкраплениями чёрных пятен.

Деревца наконец расступились, открывая вид на подъезд к городу. У ворот стояли в полудрёме стражники. Одетые, как на парад в красные сюрко поверх кольчуги и шлема с открытым забралом. На груди солдат, гордо подняв лапы, стоял золотой волк с императорской короной на голове — герб Империи Дорасса.

— Кто таков? Откель путь держишь? — спросил стражник справа от ворот, когда Роберт приблизился.

Серые глаза пристально посмотрели на монаха из-под кустистых седых бровей. С виду солдату было не меньше шестидесяти пяти.

— Дейл из Помории, — умело состроив поморский акцент, ответил Роберт, мысленно с улыбкой вспоминая друга.

— Пилигрим что ль? — усмехнулся другой, обнажая пеньки гнилых зубов. — Такие редко у нас встречаются. На ведьмино сожжение собрались, светлейшество?

— Почти, — покачал головой Роберт, натянуто улыбнувшись. — Молвят: ведьма злючая, да редкая. Вот я и решился наведаться сюда да на зло во плоти поглядеть!

— Это ж ради этой бабы ты прямо с княжества приволокся? — удивился первый.

— Нет! Я с Горбока, в храме служу.

— И как там в Горбоке? — не унимался старик.

— Потихоньку, — ответил монах.

— Ладно, проходи, — взмахнул рукой второй, — токмо поспешай, скоро-то казнь состоится! И это, как всё закончится, не поспешай из города, заходи в «Сытого Инквизитора», что на Хвойной улице, нам всё в подробностях с утреца расскажешь!

— Где это? — подняв бровь, поинтересовался Роберт.

— Прямо по главной улице иди, таверна на углу с большу-ущей вывеской, мимо не пройдёшь.

Монах поклонился и, пройдя сквозь ворота, сразу же ощутил сильное угнетение чьей-то невероятной силы. В сердце закралась тревога — как бы его не вычислили.

Серые полуразрушенные дома некогда пестрившего красками Веднуса сразу попались на глаза Роберту. Построенный при Волдере Прекрасном в сорок первое лето, его гордо называли Жемчужиной Запада. Тяжело было смотреть, спустя почти полвека, на измученный злом город. Крыши из красной черепицы обсыпались, кое-где прогнив, провалились. Стёкла в окнах местами выбиты, на многих дверях были нарисованы кресты с пометкой о жильцах. Похоже, из города часто бежали; реже — помирали от неизвестных болезней или казни. Но от того не становилось лучше. Казалось, будто даже темнеющее небо старалось омрачить открывшиеся виды.

Роберт тяжело вздохнул, оглядываясь по сторонам. Он вспоминал, как бывал в тех или иных местах во времена Второй Демонической Войны. Чуть пройдя от южных ворот, он вскоре натолкнулся на нужную таверну - «Сытый Инквизитор», где часто пропадал и откуда всегда уползал на плече единственного друга. Воспоминания, как нож по сердцу, вызвали жуткую боль. Давно забыв о гибели друга и родителей, позабыв о несчастьях, что преследовали его в жизни, он вновь окунался в вязкий омут, на дне которого поджидала смерть.

Пройдя пару кварталов по главной дороге, он уткнулся в тупик. Улица была перегорожена, а за высокими баррикадами слышались брань и вопли ужаса. С трудом подавив желание вмешаться, Роберт нырнул в переулок. Ему нужно было спешить, внутренний голос призывал его явиться на «ведьмино сожжение», как выразился стражник на воротах.

Свернув в переулочек, он двинулся дальше, вглубь города. Шёл недолго: метров через двадцать дома расступились и пред взглядом предстала площадь, усеянная горящими факелами. В сгустившейся темноте Роберт не сразу разглядел, что это были магические огни, зажжённые десятками инквизиторов.

В центре главной площади Веднуса возвышался изрядно обгоревший столб, вокруг которого плотно уложили хворост, обильно политый смолой. Роберт, не отрывая взгляда от места жертвоприношения, вклинился в ряды зевак, беспардонно расталкивая их в стороны. Дойдя до второго или третьего ряда (сложно было понять в этой мешанине), он со сдавленным дыханием остановился, ожидая грядущей казни.

Долгое время над площадью слышался галдёж; ночь же тем временем обрела свои права, оставив всё в кромешной темноте, местами разгоняемой огоньками. Когда уже терпение монаха стало сдавать — гул голосов затих, а над городом вновь разнеслось траурное пение колоколов. В дальнем конце площади появился первый инквизитор, он нёс в руках факел, ярко озарявший всё кругом. Следом вышли ещё двое, а за ними плелась абсолютно нагая, совсем юная девушка. Измазанная в грязи и зарёванная, она уже не сопротивлялась, двигаясь к месту казни. Несмотря на ночь, её белая кожа разрывала темноту, словно лучик света.