Противостояние. Совёнок против Дьявольского очарования

5.

Я выглянула за дверь и оглянулась, затем посмотрела напротив, туда, где была якобы комната Давидского.

В коридорах стояла невообразимая тишина. Впрочем, как и из-за двери не было слышно и звука.

Надеюсь, он там не помер?.. Хотя чего ему вдруг помирать? Ай, глупость! Какое мне вообще дело, где он и что делает?!

Правильно! Ни-ка-ко-го!

Тряхнула головой и тихонечко направилась вниз, собираясь осуществить свой план и всё же посмотреть фильм, поедая разные вкусняшки, в надежде на то, чтобы забыть утренний ужас.

Вечером намечалась вечеринка, в доме одного нашего одногруппника, в честь успешной сдачи экзаменов. И нет, это вовсе не означает, что наша группа - группа вундеркиндов, сдающих всё на отлично. Просто для кого-то и три - это уже невероятная удача! А потому, к намечающемуся мероприятию я должна быть отдохнувшей, без мешков под глазами, мертвенной бледноты и дергающегося глаза!

А это значит никакого Давидского, стресса и истребления собственных нервных клеток, за исключением чужих конечно же!..

Оказавшись на кухне, я тут же поставила чайник и села на подоконник, глядя на то, как солнце всё больше появляется из-за туч и освещает улицы.

До сих пор я прибывала в ярости.

Если бы не этот придурок, нам бы не пришлось драить ванную, стоя в холодной воде! Мне бы не пришлось набивать шишки, истекать кровью (опять-таки образно, но всё же царапина тоже, какая никакая - кровь!) и думать о том, чтобы мой дом не стал плавающим островом!

А всё - ОН!

ОН! Этот дьявол! Этот монстр! Эта нечисть бесчувственная!

Ар-р-р-р…

— Эй, совёнок, сделай лицо попроще, а то такое чувство, словно ты мысленно кого-то расчленяешь, — вдруг услышала я до боли (и это в самом прямом смысле!) знакомый голос, и вздрогнула, не ожидая его появления.

«Естественно! Ведь я расчленяю тебя, придурок!» — гневно подумала я.

Я едва выдохнула, приводя свой сердечный ритм в норму, ведь нельзя так подкрадываться! Особенно, когда человек думает! А затем обернувшись, посмотрела на этого дьявола.

Сейчас он выглядел куда лучше, чем два часа назад, когда мы убирали воду. Хотя, чего уж врать, даже сырой и грязный - он обаяшка, чтоб его!

Чёрная футболка, чёрные, рваные джинсы и растрёпанные волосы, со спадающей на глаза чёлкой.

Хм.

Недурно, недурно…

Прямо-таки звезда попсовая!..

— Чего молчишь? — после некоторой молчаливой паузы, едва прищурившись и вдёрнув бровь проговорил Давидский, уставившись на меня.

— Чего пялишься? — вторила я, болтая ногами и делая то же самое выражение лица.

— Может я любуюсь? — Улыбка-оскал и невинный, ангельский взгляд.

— Может я медитирую, — ответила на его вопрос, делая такое же невинное и наивное выражение лица.

— Всё настолько плохо? Нужна помощь?

— Определённо, — Я кивнула, а затем со всей чувственностью произнесла: — Будь добр, покинь мой дом!

— М-м-м, боюсь с этим помочь не могу, — наивно печально отвечает и с ещё большей наигранной грустью добавляет: — Как жаль.

— Аналогично. Будет очень жаль, если ты потеряешь свои нервные клетки!

— Это угроза, совёнок?.. — Он улыбается. Улыбается так самодовольно, что мне становится тошно!

— Что ты, — пытаясь удержать себя в рамках, отвечаю я, — это лишь дружеское предупреждение.

— Дружеское? Так, значит мы всё же друзья?

— Так значит - мечтай, Давидский! — парирую я, спрыгивая с подоконника.

— Ну да, было бы глупо полагать, что ты бы могла мне быть только другом, — словно невзначай, произносит он, а затем открывает ящики один за другим и достаёт кружку. Но я вижу, как в этот момент его губы растягиваются в сволочной улыбке!

Что, чёрт возьми, это вообще значит?!

— Ты это о чём? — всё же не удержавшись, спрашиваю из любопытства, глядя на него, когда он по-свойски наливает мой, МОЙ кипяток, а затем бесцеремонно роется в ящиках, в поисках чая, или чего он там собрался пить.

— О том, что ты бы первая пала к моим ногам от безумной любви, совёнок, — самодовольно улыбается, а затем добавляет: — если бы у нас, конечно, не было холодной войны.

Я едва не задохнулась от возмущения и того, как немыслимо прозвучали эти слова!

Я никогда! НИКОГДА не представляла Давидского в роли своего воздыхателя, парня и прочих аналогичных терминов, подходящих для данного контекста! Да я вообще о нём никогда и не думала в данном контексте!

Боже упаси!

— Наверное это очень прискорбно, — язвительно произнесла я, достав свою голубую кружку в белоснежный цветочек.

И даже не глядя, я могла в полной мере сказать, что из самодовольной ухмылки его лицо превратилось в одно сплошное недоумение.

— Ты это о чём? — Я чувствую, как он стоит прямо у меня за спиной, и жар его тела, едва ли не обжигает. Но я спокойно, словно не замечая его близости, продолжаю свои действия, наливая кипяток и кидая заварку чёрного чая.

— Наверное это очень прискорбно, осознавать, что не весь мир вертится вокруг тебя, как и не все кидаются к твоим ногам. А потому, это и впрямь прискорбно, ведь ничего иного, кроме, как мечтать и язвить, тебе не остаётся, — умиротворённо поясняю я, расплываясь в довольной улыбке, ведь, когда я разворачиваюсь и вижу его хмурую гримасу, и то, как интенсивно ходят желваки на его лице - понимаю, что мне удалось задеть его чрезмерное эго!

«Ха! Шах и мат, дорогой!» — радостно подумала я, и собралась уже в гостиную, захватив пакет с моим любимым шоколадным печеньем, чтобы отпраздновать малюсенькую победу, хоть и словесную, но оказалось, что я рано обрадовалась.