Противостояние. Совёнок против Дьявольского очарования

18.

Костя

Дверь закрывается, и я остаюсь один. Она ушла, и даже не удосужилась сказать мне куда именно!

Время около десяти. И сознание того, куда она собралась не заставляет себя долго ждать. Один её наряд чего стоит!

Чертовка!

Я со всей силы бью куликом о стену, чувствуя, как костяшки пальцев начинают саднить и адская боль пронзает всю руку, но мне плевать. Я просто оседаю на пол, не зная, что делать дальше...

План, который я придумал, поначалу казался мне просто идеальным! Я не собирался вновь издеваться над ней. Нет! Я лишь хотел вывести ее на эмоции. На те эмоции, что она всегда проявляла по отношению ко мне, даже, если периодами они больше походило на злость и ненависть.

Но плевать! По крайне мере так она не игнорировала меня! Не закрывалась и не делала вид, словно я перестал быть для неё кем-то значимым. Даже элементарно человеком, с которым она провела большую часть своего детства. Раньше она боролась, она отвечала и проявляла хоть какие-то эмоции и чувства по отношению ко мне. Чувства, которые я успел заметить неоднократно!

Черт возьми, они были! Они были и они есть сейчас! Я же не слепой! Я это вижу! Я чувствую!

И, если покраска волос, на которую я уже молился, не сработала, то на червяка, которого кое-как удалась достать, я делал все ставки! Именно тот момент, когда она ворвалась ко мне в ванную, тот момент, когда её взгляд казался туманным и таким завораживающим, тот момент, когда на долю секунд наши взгляды соприкоснулись, как и тела – я снова увидел эти чувства. И они были вовсе не связаны с ненавистью.

Я не был уверен, любила ли она меня, как любил её я, но точно знал, что нравлюсь ей. Нравлюсь, как бы сильно она не пыталась этого отрицать. Причём отрицать не столько мне, сколько самой себе.

Это казалось мне глупым. Таким глупым, что я просто не знал, как сделать так, чтобы она наконец призналась в том, что испытывает ко мне.

«Как?!» — вертелся в голове один и тот же вопрос.

Спрыгнуть с моста? Возможно поможет, правда тогда я не уверен, что успею застать это признание. Разве только, что с того света, смогу наблюдать за тем, как она приносит цветы на мою могилку. Но тогда, как? Снова разыграть её, дабы подтолкнуть на это? Тогда она меня точно не простит. Если самолично не прикончит!..

Я не знаю, сколько времени просидел на полу, глядя на дверь, словно ожидая момента, когда она вдруг откроется и оттуда появится мой совёнок. Но увы. Этого не происходило. А отчаяние и злость все больше охватывали каждую клеточку, находящуюся внутри меня.

Не долго думая я поднялся и направился в свою комнату, при этом окинув печальным взглядом дверь напротив. Дверь, за которой сейчас никого не было.

Порыскав глазами, я тут же отыскал свой телефон и набрал номер, который не так давно появился в моих контактах.

Недолгие гудки, а затем я слышу слегка заторможенный голос:

— Да?! С-слушаю…

— Ты что, пьяный? — спросил я, лишь предполагая, но совершенно не ожидая того, что это может оказаться правдой.

— С чего ты взял? Вторая бутылка в дело только пошла! Поэтому я ещё трезв, как стёклышко! Правда не уверен, что в скором времени это будет так, — навеселе проговорил Орлов, на что я едва усмехнулся.

— Пить в одиночестве - дурной тон. К тому же явный признак алкоголизма, — философски подметил я, на что в трубке раздался скептический смешок, а затем тяжелый вздох, со словами:

— А отшивать парня, когда он лезет из кожи вон, не дурной тон?.. Или быть может, сначала поцеловать, а затем сказать, что это ничего не значит?!

Я замялся, когда в трубке послышался звук разбивающегося стекла.

— Черт. Одной бутылкой меньше.

Я снова невесело смеюсь, а затем говорю:

— Как на счёт напарника по несчастью?

В трубке повисла тишина, и я уже было подумал, что он заснул, когда он снова тяжело вздохнул и усмехнувшись, сказал:

— Подгребай. Так я хотя бы выйду из разряда алкоголиков.

— Сказал парень, что сейчас напивается и не собирается останавливаться.

— Ты морали читать собрался или как?

— Или как… — теперь я уже обречено вздохнул, услышав неоднозначное «хм», а затем:

— Жду.

После этого он отключился. Я же забрав ключи от машины, направился вниз.

***

Мы сидели на полу и смотрели на ночной город. На полу валялись пустые бутылки различного алкоголя и коробка от пиццы, которую мы успели съесть.

— Черт бы понял вообще этих женщин, — вдруг выдал Орлов.

Я усмехнулся, икнув, после чего ответил:

— Думаю… Думаю даже черт не понял бы их.

Он ухмыляется, поморгав, после чего снова смотрит в окно, пока я хватаю бутылку с остатками текилы и припадаю губами к горлышку.

— Вот скажи мне, почему? Почему она упрямится? Я же не предлагаю ей жить со мной, хотя честно говоря уже готов. — Он вдруг усмехается, словно бы и сам не понимает, как так случилось, а затем забирает у меня бутылку и делает глоток, после чего говорит: — Я даже не делал ей предложения!..

— Хм. А готов?

— Хм. Прикинь?

— Ну ты псих, — усмехнувшись ответил я и снова икнул.

— А ты придурок, — вторил Орлов.

Я ухмыляюсь, отобрав у него бутылку.

— Мне кажется, что они и сами не знают чего хотят. Их заморочки – это вообще штука необъяснимая. Вместо того, чтобы сказать прямо, они вечно держат все в себе. А потом дуются, что мы ни черта не понимаем. И вообще. Как тут поймёшь? Когда вечно приходится гадать: почему? что? да как?