Противостояние. Совёнок против Дьявольского очарования

20.

Мы молча шли вдоль дороги. На улице до сих пор было светло, поэтому я могла отчётливо видеть, как Давидский беспрестанно хмурится, глядя себе под ноги. Он пинает маленький камешек, когда его руки убраны в карманы джинс, и губы то и дело кривятся, создавая гримасу недовольства.

Неужели обиделся?! Хотя кто из нас ещё должен обижаться! Пф! Тоже мне!

Я непроизвольно фыркнула вслух, чем привлекла его внимание. Взгляд карих глаз тут же вперился в меня, и он остановился. Я невольно последовала его примеру. И удивительно. Ведь шагая столько времени молча, мы забрели на набережную. Сейчас здесь совершенно не было людей. И от этого, это место казалось ещё более прекрасным, чем в обычное время суток.

— Думаю нам тоже пора поговорить. Только нормально, — слышу голос Давидского совсем близко и тут же оборачиваюсь, наткнувшись на него.

Непроизвольно сглатываю, и отхожу в сторону. Тяжело вздохнув, я устало произношу:

— По-моему мы с тобой уже все неоднократно обсуждали. Твои родители приезжают на следующей неделе. Поэтому смысла задерживаться тебе у нас я не вижу.

— Это намёк на то, чтобы я поскорее съехал?

— Нет. — Я прямо посмотрела на него. — Это прямой текст, который я говорила тебе уже неоднократно.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, когда поднялся легкий ветерок, начиная заигрывать с нашими волосами. Я чувствовала, как каждая клеточка моего тела тянется к этому парню. Чувствовала, как меня тянет к нему, словно магнитом. И непреодолимое желание просто коснуться его, обнять, не задумываясь о возможных последствиях, то и дело возникало в моей голове. Но то чувство… Чувство страха, неверия и предательства сковывало меня, заставляя в очередной раз закрыться.

Я отвернулась, разорвав зрительный контакт и опёрлась о каменный бортик, глядя на водную гладь. Позади послышался вздох, а затем я почувствовала его. Почувствовала, как он касается меня, обнимая со спины. Все тело тут же напряглось. Каждая мышца натянулась, словно струна. Дыхание притаилось и мне было трудно сделать вдох, чтобы в очередной раз не почувствовать, насколько он был ко мне близко.

На доли секунд прикрыла глаза, втягивая носом воздух и пытаясь собраться с мыслями, взяв себя в руки, но не успела спросить о том, что он делает, как Давидский снова выдохнул. И на этот раз его дыхание коснулось моего уха, запуская по телу рой мурашек.

«Господи, что ты творишь?!» — билась отчаянная мысль в моей голове, когда я стояла ни жива ни мертва, и просто боялась сделать вдох. Так боялась, что в какой-то момент даже показалось, что я задохнусь от нехватки кислорода.

— Сколько можно выпускать свои колючки, совёнок? — его голос совсем близко. Впрочем, как и его дыхание, которое обжигает мою кожу и заставляет сердце биться в нервных конвульсиях. — Я же знаю, что нравлюсь тебе…

Прежде чем ответить ему, мне приходиться снова прикрыть глаза и собрать все своё самообладание, а затем сделать равнодушный вид, как и тон.

— С чего такой вывод? — после некоторой, затянувшейся паузы, произношу я, но слышу, как мой голос едва подрагивает.

Черт!

— Возможно с того, что сейчас я чувствую, как ты дрожишь?

— Может быть это от того, что меня от тебя тошнит? — уже более дерзко вторила я.

Он смеётся. Смеётся так, что мое тело подрагивает вместе с ним. И от этого я начинаю злиться! Он знает. Знает, что небезразличен мне! И так легко этим всегда пользуется!

Дьявол!..

— Ты совершенно не умеешь лгать, как и скрывать свои чувства.

Я резко разворачиваюсь, так, что теперь между нашими лицами остаются считанные сантиметры, и замираю. Замираю от того, что не в силах совладать с собой, когда его глаза обжигают меня, дарят тепло и невероятное чувство счастья. И губы… губы, что так близко, и, что так долго манят коснуться их…

«Нет! Это какое-то наваждение!» — панически подумала я, сглотнув.

— Сейчас ты тоже, скажешь, что тебе совершенно плевать на меня?.. — ухмыльнувшись, говорит он, когда его взгляд самодовольно блуждает по моему лицу.

— Н-нет… — промямлила я, но тут же опомнилась. — То есть да! Мне плевать на тебя.

— Хм. А ещё совсем не так давно ты говорила мне, что ненависть — это тоже чувство. Следовательно, тебе уже далеко не плевать.

— Чего ты хочешь, Давидский? — Я непроизвольно облизываю губы, чувствуя, как они пересохли и обречённо смотрю на парня, пытаясь понять его. Но в очередной раз теряюсь в собственных догадках. Ведь лишь он один может приоткрыть завесу своих поступков, мыслей и чувств. И как бы сильно я не хотела понять его – я не смогу. Не смогу до тех пор, пока он не захочет этого сам.

— Хочу, чтобы ты в первую очередь перестала себе лгать.

— Лгать о чем? Ты можешь не говорить загадками! Я устала от твоих игр. С меня хватит! Хватит, пойми ты уже наконец!

Я собираюсь обойти его, но он резко выставляет руки по обе стороны от меня, заключая в некую ловушку. Я тут же недовольно и непонимающе смотрю на него, когда он произносит:

— Давай же, скажи мне…

Он склоняется ближе, от чего мне приходиться прогнуться в спине и практически лечь на бортик. Иначе бы наши лица соприкоснулись.

— Ты придурок… — шепчу я, продолжая смотреть в его глаза, которые с каждой секундой все больше утягивают меня на дно.

— Скажи…

Он все больше наседает на меня. Я чувствую это давление, что витает в воздухе, как и напряжение. Сердце отбивает безумный ритм, когда ноги уже подкашиваются и становится сложно стоять.

Я с силой сжимаю челюсть, пытаясь избавиться от этого искушения, от этого напора в виде карих глазах, что так беспощадно плавят мое сердце. Но не получается…