Проток сознания

Проток сознания

«Прототип протопоп

протаранил протоном противень,

протопал протезами по проталине,

противный,

про то и протокол».

(из Бреда)

 

Теоретическая физика погрязла в математическом.

Как город, где я живу, в дождях, лужах и мгле.

Физика нынче мудренее и велеречивее средневековой схоластики и так же напыщенно надуманна.

Одни догматы.

Та легкая наука, наука веселых гениев, призванная заменить древнюю, кажущейся кому-то наивной, философию и просто и вразумительно рассказывать о Вселенной, наука которую начинали Ньютон с Галилеем, превратилась в химеру, ощетинившуюся километровыми формулами, ничего не объясняющими и ничего в себе не содержащими.

Игра в математику иссушает умы и убивает фантазию, и теории, пытающиеся как-то ужиться с фактами, тоже становятся сухими и несъедобными, как сотый пересказ романа фэнтези про драконов, блудную связь с крылатой эльфийкой и о дуэлях на мечах на борту космолета.

 

Ко мне зашел приятель.

Он оригинал.

Он принес копченую скумбрию в кармане пальто и свежее пиво. Рыба — приятное дополнение к аскетическому столу заслуженного хиппи-аристократа.

Я утомлен «Геркулесом».

Я изнурен гормональными курочками.

Я ненавижу, как врагов культуры, сою и скверные, условно съедобные масла.

Я достал тарелочки — все две штуки — бумажные салфетки (привычка, оставшаяся жить со мной от Джейн), охотничий нож из рессоры и две веселые кружки — скудное наследство, благодаря съемной квартире, унесенные прежними жильцами из пивной еще, поди-ка, при царе Горохе (Брежневе).

- Все-таки, парадоксально, что скорость света недостижима, - объявил приятель, нарезая скумбрию, - кишки куда?

- В окно.

Мы сделали по глотку, и я понюхал кусочек рыбки. Было приятно. Пиво приглашало к разговору.

Я не торопился заняться дегустацией, хотелось потянуть.

Это легкое возбуждение, бегущее волнами по спине, этот трепет улетающего ума, когда наслаждение дразнит и медленно расстегивает пуговки.

 

- Да, если свет, это «нечто». «Корпускулы». А если свет — модус самого пространства, тогда нет. Тогда уже парадокс - преодолеть скорость света и, будучи самому частью пространства, вылететь из него, это смахивает на болтовню оксфордских очкариков.

Мать-и-матюков.

 

Мы оба не любим Оксфорд — там на улицах пахнет.

Чем-то незнакомым, чересчур ухоженным что ли.

Не родным.

 

Скумбрия была хороша. Жирненькая и пахла осиновым дымком. Любопытно, кто ее коптил? Неужели коммерческий обман и химия? Но как тонко исполнено!

 

- Пространство, кривизна. Что кривится и как? Где рулетка для измерений? Дайте репер!

 

Копченую скумбрию порядочные люди, люди со вкусом, едят исключительно с черным, кислым хлебом. Русским. Лаваш или французский батон к скумбрии — это святотатство!

 

Давным-давно, когда я жил маленьким мальчиком у своих родителей, мой отец предложил мне съесть кусочек сала.

- Вот, возьми черный хлеб, положи сало, сверху лимон, ешь.

Сало показалось мне жирным и неприятным. Оно зачем-то пахло! Лимон был загранично, как-то по аптечному кислым, и только хлеб был нормален.

Наша семья жила на севере столетия, меняя поколение за поколением, и спустя годы я узнал, что у северян иные пищеварительные ферменты, нежели у южан.

Это особенно заметно по отношению к вину и вообще в выборе пищевого рациона.

Я, например, тихо, не опускаясь до споров с хамами из телевизора, тихо и преданно люблю пироги, речную рыбу и квашение.

В Европе вашей любимой вы с утра у портье соленого огурца не допроситесь.

А квас им вовсе неведом.

 

В юности у меня был приятель — Петр. Он прибыл к нам на север с Галиции и привез с собой южную жизнерадостность, певучесть говора и казацкий желудок.

Его пращуры были запорожцами.

Фамилия их была Корыто.

- Когда я был совсем мал, - рассказывал он с нежной грустью в голосе, даже со слезой, - я выходил по утрам из дому, когда еще звезды на небе можно было различать, и шел далеко за реку, через старый, дубовый монастырский мост, на поля, туда, где пахал отец. Я относил ему немного еды, которую мама увязывала в котомочку. Она подавала мне мешок с едой через окно хаты, крестила меня и давала в руку ломоть хлеба с куском сала. Грамм двести-триста.

Я шел по дороге, совсем маленький и ел хлеб с салом. И мне это очень нравилось.

 

Я слушал Петра и смотрел на него, как на былинного богатыря.

В наших краях так люди кушать не способны.

… … …

 

- Парадоксально другое - то, что мы упорно считаем тела материальными. А значит, молча принимаем, что долгоживущий мезон вкладывает, прямо внутрь засовывает, свои искаженные пространство и время в наши, лабораторные. И эта галиматья почему-то не вызывает смех.

 

- Как думаешь, наша Земля может быть полой внутри? Пустой или с горящим огнем. Или с жидким мозгом. А мы, люди и деревья, живем на скорлупе, как на пустом грецком орехе.

- Это хороший вопрос — на полкружки.

 

 

 

Когда доешь рыбу и допьешь пиво, почему-то всегда хочется немедленно куда-то пойти. В гости, например.

Да, нанести дружеский, ненавязчивый, джентльменский визит. Полуночный шутник — так называет меня Джейн.

 

- Физики (ортодоксы) говорят, что свет — это электромагнитная волна.

- Меня это удовлетворяет так же, как объяснение, что яблоки — это содержание варенья тети Мани. Академики за триста лет так и не родили — что такое электрический заряд.



Алексей зубов

#17489 в Проза
#10286 в Современная проза

В тексте есть: физика

Отредактировано: 26.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться