Проводник

Размер шрифта: - +

Глава 12. Объяснения

Эмилиан сел на постели, сонно моргая, снял сорочку и окатил лицо холодной водой из кадки. Щеки вспыхнули. Во лбу заломило, и с глаз спала сонная поволока. Капли покатились к локтям, щекоча кожу. Эмилиан беззвучно зевнул и размотал бинты на руках, покрытые мелкими темными пятнами. Благодаря исцеляющим свойствам виолита все раны затянулись, оставив лишь еле заметные следы. Синяк под ребрами, еще вчера налитый густой краснотой, лишь тускло зеленел.

Ополоснув от высохшей крови розоватые полоски порезов, Эмилиан встал, потянулся всем телом, распрямляя суставы, и стряхнул капли с кончиков прядей надо лбом. Затем он подошел к зеркалу и откинул закрывающее его полотно. В верхний край ударил луч желтовато-белого света, пробившегося сквозь неплотно занавешенное окно. Эмилиан обернулся, щурясь. Судя по высоте стояния солнца, рассвело около часа назад. Он проснулся позже, чем обычно, зато выспался.

Вот только раскраска Сестер так вчера и не смылась – и ни капли не стерлась о простыни во время сна. Калиново-красные веки по-прежнему потрясали воображение: то ли свежая кровь, то ли воспаленная кожа, окружившая возмутительно бодрые, ясные глаза. Эмилиан потер кожу у висков, взглянул на чистые пальцы, вздохнул, надел сорочку и туфли и отправился на поиски Луны.

Она уже не спала – отозвалась на стук, кивком встретила вошедшего и опять отвернулась. Луна сидела за столиком, на который водрузила небольшое зеркало, и вычесывала из шевелюры маленькие кровяные сгустки. Облачко белоснежных волос лежало рядом с ее локтем. Окинув взглядом отведенные ей покои, Эмилиан обратил внимание на покрывало, примятое в середине. Выглядело так, точно Луна не разбирала постель на ночь.

Когда молчание затянулось, Луна обернулась, ухватившись за спинку накренившегося стула, проследила направление его взгляда и пожала плечами.

– Хорошее задание прибавляет сил. Я не спала, только отдохнула, – с лукавым прищуром ответила она, подошла к постели и разом разгладила все складки на покрывале.

Прозвучало это легко и невозмутимо. Но Эмилиан все же позволил себе усомниться в ее ответе. Скорее уж, дело в том, что убийцы некрепко спят, всегда опасаясь нападения.

– Надеюсь, что ты хорошо отдохнула. Нужна помощь, – сказал Эмилиан и указал на свое лицо.

Луна бросила взгляд на его раскраску, усмехнулась краешками губ и закивала.

– Да, точно. Что-то вчера я совсем забыла об этом, – она сочно зевнула, раскинув руки над головой, и взлохматила волосы на затылке, а затем заправила за уши распушенные локоны. Ее пальцы скользнули по вискам, по калиново-алой краске, впитавшейся в кожу. – Видишь, свое тоже не смыла.

Эмилиан снова покосился на туалетный столик. Там, перед зеркальцем, лежали в ряд гребень, ножницы, пинцет и записная книжка. Сумка Луны, обшитая металлическими бляхами и длинными пучками ниток, висела на спинке стула, но вовсе не выглядела пустой. Луна подошла к ней, запустила руку внутрь и выудила за шнурок с узелком чем-то плотно набитый кожаный кошель.

– Ну, пойдем, смоем красоту.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Я сделаю настой, который выбелит кожу. Все при мне, – Луна качнула шнурком. Кошель колыхнулся, как маятник, и закружился вокруг своей оси. – От тебя понадобится только горячая вода в какой-нибудь посуде.

– Хорошо. Тогда идем в ванную комнату. Там будет удобнее всего.

Когда они вошли в ванную, Эмилиан запер дверь и достал из комода большую серебряную чашу. Луна одобрительно цокнула языком.

– Выглядит дорого.

– В самом деле? Но у меня дома полно серебра, – Эмилиан наполнил чашу холодной водой и прижал ладони к ее бокам. Серебро великолепно проводит тепло. А если сделать руки погорячее... Смутное чувство холода в груди, притаившееся там еще с момента пробуждения, исчезло, как только он опустошил сознание и всмотрелся в водную гладь, наполняющуюся крошечными пузырьками воздуха. Странное ощущение: ладони невозможно горячие, серебро раскалено, но этот жар совсем не жжет кожу. Странно – и так приятно. Это магия. Свободная, полнокровная магия, ничем не стесненная.

– Я в общем, о ванной. Пытаюсь посчитать, сколько это стоит, – хихикнула Луна, – но не могу. Становится страшно. Это точно обустраивал не ты.

Она сунула палец в воду, над которой уже поднимался прозрачный пар, и сказала:

– Достаточно. Дай мне.

Эмилиан поднял голову и сфокусировал взгляд на вечно самодовольном лице Луны за миг до того, как та опустила голову. Что она сказала?

– Ты права. Не я.

Луна невнимательно кивнула, развязывая шнурки на кошеле. Внутри оказались три мешочка с травами, флакон золотистого масла да навощенная деревянная ложка на длинном черенке. Отмерив из каждого мешочка по целой ложке, Луна высыпала все в воду и размешала. Запахло тысячелистником и лимоном. Вода постепенно потемнела, кусочки трав осели на дно.

– Масло поможет размягчить краску. А смывать ее будем вот этим, – Луна кивнула на чашу, которую прижимала к груди, при этом энергично помешивая. – Надо будет немного подержать. Как раз смесь настоится.

Энергично постучав ложкой о край чаши, Луна поставила ее на комод и влезла в верхний ящик.

– Как я и думала... Интересно, твоя сестра рассказала бы тебе, как смыть подобную краску? – себе под нос полюбопытствовала Луна, доставая из ящика коробочку, полную хлопковых салфеток, и большой флакон орехового масла. Эмилиан по понятным причинам никогда не заставал сестру в ванной, но поутру от нее часто пахло орехами. Теперь понятно почему.

– Рассказала бы. Как только об этом узнали бы все ее знакомые.

– Видишь, как тебе со мной повезло! Погоди... То есть, даже зная об этом, ты все равно пошел бы к ней?

– Да. Она всегда... почти всегда рядом и лучше разбирается в таких вопросах, чем я. А ей все равно никто не поверил бы, – усмехнувшись, Эмилиан взял промасленную салфетку, посмотрел, как делает Луна, и последовал ее примеру. Он сел, закрыл глаза, натер веки ароматным маслом и шумно выдохнул, опустив затылок на стену. Луна села рядом. В его плечо уперлось ее, широкое и крепкое.

– Ладно, тогда перейдем к делу. Лиенну мы вернули. Временно она в безопасности, пока не надумает еще куда-нибудь отлучиться. Ты уж присмотри за ней получше прежнего... Мне кажется, ей просто не хватает внимания. В том числе, твоего. Что дальше?

– К Походу мы в городе практически готовы, здесь без сюрпризов. Остались мелочи. Теперь, по порядку, нужно искать Тамхаса.

– Да, верно... А, знаешь, я тут поразмыслила... Не думаю, что он сбежал от Похода. Это не в его характере. Может, надо проверить королевскую тюрьму в столице? Как тебе идея?

Эмилиан издал низкий смешок и коснулся переносицы, чтобы снять прилипшую нитку.

– Только без меня. Если ночью я могу ускользнуть незамеченным, то днем это невозможно. У меня и так полно работы, а с Походом и Лиенной ее стало еще больше, – вдохнув поглубже, он прижал руку к животу. Синяк отозвался приглушенной болью. – Сделай это без лишнего шума, ладно?

Луна хмыкнула и промолчала. Эмилиан насчитал сорок шесть вдохов и выдохов до того, как она вновь подала голос:

– Достаточно. Теперь вытри масло, и я дам тебе настой.

– А как скоро эта краска сходит сама?

– Как и любые несмываемые краски, две-три недели.

Давление чужого плеча исчезло. Луна дала Эмилиану сухую салфетку, чтобы стереть масло, смочила в чаше несколько свежих, отжала – послышался звонкий плеск капель – и положила одну ему на веки и переносицу. По виску покатилась быстро холодеющая капля. Эмилиан смахнул ее ребром ладони.

– Так, о чем это мы? – продолжила Луна. – Кстати, а где, все-таки, остальные? Или это секрет?

– Они на пути в Торан. По нашим данным, там скрывается последний свидетель и, возможно, участник преступления, в котором обвинили Катэля. Это слабая нить, но она наша единственная.

– А что, если они никого не найдут?

– Я записывал имена вчера, помнишь? Имена аристократов, говоривших о том, что они стоят на стороне Лиенны. Я разошлю письма этим людям и договорюсь с ними о помощи. Вместе мы будем достаточно внушительны, чтобы убедить короля, что любые вопросы в масштабах страны следует решать в открытую. Особенно, когда речь идет о королевском роде и его чести.

– Что, даже войной? Посреди Похода?

Эмилиан пожал плечами. Это решение пришло к нему еще вчера, в числе прочих вариантов дальнейших действий. Ни Катэль, ни Лиенна не простят Бринэинну всего им содеянного. Ничто так просто не сойдет ему с рук. И, если все точно спланировать, это закончится быстро и малой кровью. Почти как переговоры.

– Во времена междоусобных войн, еще до Тиса Веркинджеторика, провинция Иса всегда держалась дольше всех. Сейчас же стране грозит новая междоусобица. Нам нужен иной подход к борьбе с Походом, чем у Бринэинна. Это ведь не простое войско. Нам нужен тот, кто понимает это так же хорошо, как и мы.

Луна захихикала.

– Ух ты, гражданская война, да еще из-за королевны! Все куда серьезнее, чем я думала. И кончится все сменой власти... А что ты потребуешь взамен?

– Что?

– От Лиенны, – вкрадчиво пояснила Луна – и внезапно прыснула: – Так вот зачем ты вынудил ее влюбиться! Хитрая ты, Лина... высоко метишь. Мне тоже нравится столица.

Ахнув, Эмилиан толкнул ее плечом и очень решительно смахнул со лба волосы. На пальцах остался теплый влажный след. Даже и слушать нечего. Глупости! При чем тут это?

– Ни слова об этом больше. Никогда.

Луна ухмыльнулась.

– О Лиенне или о Лине? Знаешь, мне твой план нравится. Правда, очень! Изумруды в короне будут тебе к лицу.

– Прекрати, – почти по слогам прошипел Эмилиан. В висках застучал пульс.

– Это так соблазнительно, но ладно, попробую... Заинтересуй меня, – выждав паузу, протянула Луна.

Эмилиан вздохнул.

– Я благодарю тебя за помощь с Лиенной. И за Мелинду – тоже. Ты хочешь что-то за это получить?

– Да, конечно, я не откажусь от вознаграждения... ваша светлость. И за молчание Сестер, разумеется...

Луна положила руку ему на колено. Эмилиан шумно выдохнул и отодвинулся. Рука исчезла – и через миг крепко сжала его ладонь.

– Не злись! Я просто забавляюсь. Настроение хорошее... Для Розмари хватит и золота по нашему обычному тарифу, – недолго поразмыслив, обычным голосом сказала Луна, – а вот я очень люблю резные статуэтки. У тебя есть янтарные или гранатовые? Я возьму любую. А лучше обе.

Если Луна таким образом попыталась отвлечь его от Лиенны, ей это удалось. Эмилиан призадумался. Иногда ему дарили милые безделушки просители из разных сословий. Несколько самых приглянувшихся он поставил на полки у себя в покоях, но большинство статуэток так и пылились в ящиках в одной из кладовых.

– Что-нибудь найдется... Янтарное или гранатовое? Да, по-моему, что-то есть. Я покажу. После полудня тебя устроит?

Луна звонко всплеснула руками и радостно рассмеялась.

– Славно, так и договорились! А сейчас не напрягайся. Больше разрешенного трогать не буду. Просто посмотрю, что там...

Она сняла с его лица травяной компресс и протерла кожу мокрой салфеткой, затем сухой. Одобрительно хмыкнула.

– Славно... Правда, твои веснушки немного побледнели, но ничего страшного. Пара солнечных ванн, и все станет как раньше. Открывай глаза, уже можно.

Встав и подойдя к зеркалу, Эмилиан убедился, что его кожа обрела прежний цвет. Ни следа краски. Разве что, если присмотреться, в уголках глаз сохранилась розоватая тень, напоминающая следы усталости – или раскраски.

– Спасибо. А теперь мне пора. Увидимся за завтраком. Надеюсь, что ты останешься, – с нажимом сказал он. Луна склонила голову, искривив уголок губ.

– Ты спешишь или от меня убегаешь? – с бесцеремонной, присущей ей прямотой спросила она. Эмилиан молча повел глазами, слегка улыбнувшись. – Ладно, о Тамхасе тогда и поговорим. Еще увидимся!

Еще раз умывшись, Эмилиан вернулся в свои покои и стал переодеваться, попутно думая о словах Луны насчет Лиенны. Они несколько встревожили его. Нет, не так. Как же заколотилось у него сердце – точно у захваченного с поличным преступника... Должно быть, подспудно, не осознавая, он уже давно представлял такой вариант, а Луна просто вытащила его на поверхность.

Эмилиан оборвал себя на середине мысли. Неважно. Не сейчас. Сейчас главное – Поход и борьба с королем. Этим ему и надо заниматься, иначе никакого «потом» может и не быть.
Прихватив с собой пару зелий и бинтов, Эмилиан зашел к Мелинде. Она еще спала, но проснулась, когда он сел на стул рядом с постелью и аккуратно взял ее за руки, чтобы осмотреть старые ожоги.

В сонных темных глазах блеснул испуг. Мелинда отшатнулась к стене и вцепилась в одеяло.

– Ох... это вы... Что я здесь делаю? – она судорожно выдохнула и разжала пальцы, с любопытством озираясь по сторонам. Губы дрогнули в неловкой улыбке.

Так, она ничего не помнит, значит, ничего ночью не видела. Хорошо.

– Вчера ночью я отправился в монастырь за Лиенной и встретил там тебя. Я забрал вас обеих. Об этом не знает никто, кроме Луны и нас троих.

Мелинда погрустнела при упоминании Луны, но тотчас снова расцвела в улыбке. Эмилиан, пользуясь моментом, быстро осмотрел ее руки. Ожоги выглядели даже лучше, чем стоило ожидать. Небольшой виолит завершит исцеление.

– Спасибо! Но... да нет, ничего, – замявшись, Мелинда тотчас себя одернула: – Все нормально. Теперь точно. Погодите, королевна тоже была там? За что? И как она там оказалась? Она ведь была с вами.

Да, была. А потом ослушалась и сбежала. Придется поговорить с Лиенной и на эту тему тоже.

– Это долгая история. А за что ты туда попала?

Мелинда склонила голову.

– Я единственная выжила в храме Рассвета во время нападения. Меня отправили в Кельвех-Анно, чтобы выяснить, не одержима ли я Походом. Мой наставник пытался остановить их, но не смог. Он обещал прийти и навестить меня, но уже не придет. Ведь меня там больше нет.

Эмилиан протянул руку и потрепал приунывшую Мелинду по плечу, стараясь не показаться при этом слишком навязчивым.

– Сожалею, но пока ты не можешь выдать свое местоположение. Но, как только шум уляжется, я помогу тебе вернуться домой и найти вашего наставника. Не огорчайся.

– Это даже больше, чем я могу просить. – Мелинда подняла голову и взглянула на него безумно знакомым – сияющим, почти лихорадочным – взглядом.

Как и Лиенна вчера ночью.

И Эмилиан замер: его осенило, да так, что стало не по себе.

Попрощавшись с Мелиндой, он решительно вышел, привалился спиной к стене коридора и запрокинул голову к потолку. Он проводил взглядом качнувшуюся от ветра паутинку, прижал ладони к каменной кладке, и колкий холод продрал кисти и затылок. Стало легче.

Ему следовало навестить королевну в первую очередь, перед визитом к простой служительнице церкви. Так положено по этикету. И должно найтись веское основание, которое заставило Эмилиана поступиться формальными, но, все-таки, правилами.

Он закрыл глаза и сосредоточился, насколько позволила сдавившая горло тревога.

Лиенна видела его в женском платье там, в монастыре. Она узнала его. Возможно, ему попросту стыдно и неловко к ней явиться, вот он и тянет время. Объяснимо и понятно.

Но вот в чем соль: он поддался на уговоры Луны и в чем-то даже поступился собственным «я», чтобы только вытащить Лиенну оттуда. Подобное он сделал бы... разве что, для Катэля или Майи. Все. Но Катэля Эмилиан знает с глубокого детства, а Майя – его любимая, хоть и докучливая сестра. Чем же Лиенна заслужила подобное отношение? Тем только, что она королевна?

Это вряд ли.

Есть еще один вариант, конечно, но его Эмилиан сразу отмел. Королевна мила во всех отношениях, но слишком юна для него; ей стоит найти себе ровесника... Но вот она, похоже, решила иначе.

Лиенна смотрела на него этой ночью так же, как и Мелинда – только что. Эти искры в глазах, эту восторженную завороженность ни с чем не спутать. А замечтавшимся, влюбленным невесть во что девушкам очень сложно объяснить, что в реальности все не так, как они себе представляют... Эмилиан несколько раз уже сталкивался с этим в прошлом. С тех пор и разлюбил балы и приемы.

Эмилиан с усилием провел руками по лицу и скрестил их на груди. Голова закружилась. Вспомнился Вивиан – враждебно-обеспокоенный, даже испуганный. Он так волнуется за дочь... Эмилиан легко мог себе представить, на что герцог готов пойти, что готов с ним сделать, если Эмилиан использует юную и оттого наивную Лиенну в своих целях. А судя по Луне и по Вивиану, все посвященные в тайну только этого от него и ждут.

И это, чего греха таить, действительно соблазнительно.

Только вот его, вообще-то, прекрасно устраивает и собственное владение. Разве что, хотелось бы больше полномочий касаемо виолита, еще одну шахту в свое распоряжение или собственный выход к морю...

Встав рядом с Лиенной, возведенной с его помощью на престол, он получит не часть, а сразу все.

Эмилиан размял кисти рук и выпрямился. Все определится сегодня. Он войдет и узнает, как поведет себя Лиенна; влюблена ли она в него, как отчаянно при каждом разговоре намекает Луна, или просто благодарна за спасение и защиту. Но пускай все сведется к благодарности. Видят боги, так будет намного легче для них обоих. Взаимный обмен. Ничего личного.

Добравшись до покоев королевны, Эмилиан постучался и прислушался.

– Войдите! – довольно бодро ответили изнутри.

Но, едва он шагнул в комнату, как Лиенна, сидящая на постели, громко ахнула, скрестила лодыжки и закрыла лицо руками. Эмилиан закрыл за собой дверь изнутри и остановился у входа, глядя на покрасневшую до ушей королевну. И что это значит?

Повисло неловкое молчание.

– Доброе утро. Как вы? Вас ничего не беспокоит? – нарушил Эмилиан душную тишину, глядя на пятно солнечного света на правом локте королевны.

Лиенна сглотнула и, часто моргая, в упор уставилась на Эмилиана сквозь растопыренные пальцы. Ее щеки, накрытые ладонями, ярко пунцовели. А взгляд... верно, взгляд тот самый, блаженный, с искрами. Он не ошибся.

Что же. Лучше всего будет постараться незаметно отстраниться от нее – настолько, насколько это возможно, конечно. Все-таки, начиная с этого дня, он не выпустит ее из замка даже в город; в таких условиях отдалиться от нее... несколько затруднительно.

Поэтому Эмилиан предпочел для начала хотя бы не подходить слишком близко, пока не убедится, что это действительно необходимо.

– У вас глаза такие... выразительные, – наконец решилась ответить Лиенна, убрав руки от губ. – Вчера – особенно. Красивые...

Так вот зачем Сестрам эта раскраска: она приковывает внимание к глазам, не давая запомнить черты лица. Эмилиан подавил улыбку и легко кивнул, принимая комплимент.

– Да, вы уже говорили. Благодарю. Как вы?

– Хорошо, – сбивчиво ответила Лиенна. – То есть, не совсем.

Она встала, величественно выпрямила спину и со своего места, не приближаясь, долгим тоскливо-просящим взглядом смерила Эмилиана, обняв себя за плечи. Он же услышал за спиной знакомый стук в дверь. Юстина? Как вовремя.

– Вас беспокоит что-то конкретное? – полюбопытствовал Эмилиан, скрещивая руки на груди. Тянуло опереться спиною о дверь, но он сдержался.

– В голове путаница.

У него тоже.

– Может, вы не выспались?

– Может.

– Юстина проводит вас к завтраку, так что можете еще отдохнуть, если вам нужно.

– Спасибо.

Вновь повисла неловкая пауза. Лиенна явно хотела что-то сказать, но пока не решалась: это читалось по ее приоткрытым в нерешительности губам. Нет, не стоит туда смотреть... Самое время откланяться.

– Простите, мне пора идти. Увидимся позже.

Как только Эмилиан вышел от Лиенны, к нему подскочила Юстина.

– Господин, вас искал начальник городской стражи. Он просит о помощи. Королевский герольд объявил народу о Походе, люди встревожены! Вас ждут у моста. Просили поспешить.

– Что?

Юстина кивнула, дожидаясь, пока Эмилиан сообразит, что к чему. Потерев лоб, он нахмурился, поморгал и снова взглянул на берегиню. Она стояла перед ним, сложив руки за спиной и вытянувшись в струну. Гладкое лицо не выражало никаких эмоций. Глаза мерцали, как два камня.

– И герольд не явился сперва ко мне?

– Нет, как видите.

Отринув минутное замешательство, Эмилиан решительно зашагал к главному выходу из замка. Вязкие, сумбурные мысли о Лиенне и о их – по отдельности – будущем ушли в тень. Их вытеснили более насущные вопросы. Например, с какой стати герольд короля посмел нарушить закон, что сейчас происходит на улицах и как поступить, чтобы во владении не начался хаос? Вместо прежней тревоги Эмилиана охватил сосредоточенный гнев – и он показался более удачным чувством. По крайней мере, с гневом у него никогда не было проблем.

У начала моста его встретил солдат из уличного патруля и низко поклонился, звякнув кольчугой.

– Ваша светлость, мне приказано сопровождать вас к магистрату. Идемте, скорее!

Они пошли по улицам, провожаемые долгими взглядами и неразборчивыми перешептываниями, затем дважды свернули направо и скрылись в тенях. Старинные дома, покосившиеся навстречу друг другу, полностью отрезали узкий и короткий переулок от солнечного света. Там, в прохладе и сырости, солдат огляделся, достал длинный амбарный ключ, отпер тяжелую дверь, всю поросшую мхом, разжег факел, и они спустились под землю.

Тоннель длиной в три квартала вывел их прямиком в низкий зал под магистратом. А на первом этаже Эмилиана встретил начальник стражи.

– Рад видеть вас в порядке, ваша светлость. Герольд уже задержан, – склонив голову в приветственном поклоне, отрапортовал он. – Он в кабинете младшего секретаря, под строгой охраной. Никуда не денется, пока вам не будет угодно с ним поговорить.

– Хорошо. Что люди? – Эмилиан взглянул в окно. За мутноватым стеклом метались неясные тени.

– Собралось уже около сотни, но их становится все больше. Разогнать?

– Нет, пока не надо. Я выйду сам. Где Арлен?

– Господин председатель на балконе. Как бы не сказал ничего лишнего... – начальник стражи смолк на середине фразы, почесал в затылке и махнул рукой в направлении лестницы. – Присмотрите за ним, вам это удастся лучше. Меня он никогда не слушал.

Эмилиан поднялся на второй этаж, вышел на балкон – и оказался над волнующейся толпой. При виде графа люди притихли и заинтересованно уставились вверх, против солнца, ударившего Эмилиану в спину и затылок. Он покосился в сторону Арлена. Тот шумно отдувался, округлив полные красные щеки.

– Что здесь происходит? – тихо спросил Эмилиан.

– Зудят все про Поход! Они мне и слова вставить не дают! – недовольно бросил тот и по знаку графа отошел от парапета.

– И все? Ладно. Дальше я сам.

Оставшись в одиночестве, Эмилиан поднял к небу раскрытую ладонь: так он приветствовал народ и призывал его к молчанию одновременно. Белый блик от перстня скользнул по глазам.

– Народ Исы! Мне известно, что вас тревожит, но знайте: беспокоиться не о чем, – громко огласил он. – У нас все готово к защите от Похода, остались лишь мелочи, и мы с ними справимся. Послушайте, это важно: начиная с завтрашнего дня, вход в город закрывается для всех, кроме хлеборобов и их обозов. Здесь, за неприступными стенами, вы будете в безопасности. Вам не о чем волноваться. Позвольте мне взять на себя заботу о вашей защите.

Краткое молчание снова сменилось гулом множества голосов. Эмилиан тихо выдохнул и взглянул вниз, стараясь выделить взглядом из однообразной толпы тех, чьи возгласы долетали до его слуха:

– Почему вы не сказали раньше? Почему скрывали это от нас?

– Мы имеем право знать!

– Все в порядке, вы в безопасности, – повторил Эмилиан, и его ровный твердый голос разнесся над площадью, перекрыв шум толпы. – Поколения до нас переживали Походы, и мы тоже переживем. Близится сезон сбора урожая. Нам нужно запасти его вовремя, чтобы пережить грядущую зиму.

От напоминания об урожае люди замешкались: явно задумались о насущном. Эмилиан уже приготовился облегченно выдохнуть, но тут одна пожилая женщина, окольцованная пустым пространством шириной в шаг, вскрикнула, точно дикая птица, и вскинула руки к небу. В ее пальцах сверкнул отполированный тысячами прикосновений медный знак церкви. Эмилиан присмотрелся. Фенелла, старшая целительница. В свободное от работы в лечебнице время она принимает у себя всех жаждущих духовной помощи. Как церковь, только лучше: без предрассудков и дурацких запретов.

– Хлеб священен, ведь сама Богиня породила его! С ним она не оставит нас без защиты! Но где же нам молиться о ее помощи?

– Я приглашу несколько монахов, они обустроят для горожан часовню на время Похода. Вы сумеете разместить их, Фенелла?

Женщина вытянула руку со знаком вверх и осенила балкон церковным полумесяцем.

– Конечно. Спасибо.

Рядом с ней кто-то крикнул:

– Издевательство! Почему в этом городе нет ни одной церкви?

И кто-то подхватил:

– Мы боимся Похода! Это же...Поход! Что с нами будет?

– Мы все погибнем!

– Зачем вы нам лжете?

Толпа, вдохновленная новым всплеском волнений, загомонила громче прежнего. Эмилиан поморщился, сжав ногтями переносицу. Тысячу и один раз ответ на первый вопрос уже звучал! Церковь своим фанатичным настроем и скоропалительными деяниями разрушит мирное существование сотен проводников, давно ставшее в Исе традицией, и тихая гавань для отмеченных зеленой татуировкой перестанет быть таковой. Добавить здесь нечего. Даже Поход – недостаточный повод для нарушения многовекового устоя. Иса пережила предыдущий почти без потерь – и без единой действующей церкви в пределах города.

– Разжигатели волнений и пагубных слухов будут сурово наказаны! – провозгласил Эмилиан. – Их ждет темница или шахта виолита. А главное, бунтовщики лишат себя драгоценного времени на уборку своего личного урожая.

Шум мгновенно стих. Эмилиан также сделал паузу, оценивая произведенный эффект.

– Все в порядке, волноваться вам не о чем, даю слово! Жизнь идет своим чередом. Сегодня на закате будет объявлен новый распорядок караулов стражи. Мы защитим вас, а Богиня поддержит. Возвращайтесь к работе!

Эмилиан отошел от парапета, подозвал начальника стражи и тихо сказал ему:

– Выполняйте приказ. Увеличьте охрану на воротах, а утром закройте город совсем. Исключения – только для тех, кто ко мне от короля, от герцога или с моей личной печатью. Оставьте пару дозорных в башне, остальные пускай патрулируют улицы. Особенно тщательно следите за проводниками. При малейшем подозрении – арестовывайте.

– Каком именно подозрении?

– Поход может делать проводников одержимыми. Никто не знает, что им могут приказать эти существа. Но чтобы в моем городе этого не было, вам понятно?

– Понял, ваша светлость. Сообщить ребятам можно или?.. – начальник стражи многозначительно пошевелил окованными сталью пальцами.

– До первого одержимого – не стоит, – отрезал Эмилиан. – Слухи здесь разносятся слишком быстро.

Он прислушался. Толпа внизу продолжала гудеть. Расходиться люди почему-то не спешили.

– Если после моего ухода сами не успокоятся – разгоняйте, – Эмилиан указал рукой в сторону парапета. – Зачинщиков и подстрекателей – в шахту на двое суток, в масках и в перчатках. Порядок в городе, как обычно, полностью на вас. Если перестанете справляться – сразу же ко мне. Не тяните.

– Понял. Будет исполнено.

Кивнув ему, Эмилиан подошел к председателю магистрата.

– Есть у вас свободные люди?

– Да, найдутся, – ответил Арлен, ожесточенно вытирая платком потную шею. – А что нужно? – он отнял руку от шеи и резко скомкал платок, сжав кулак. Его пальцы подрагивали. На лбу опять выступила испарина.

– Отправьте их в предместья. Кто хорошо скачет на лошадях – на дальние границы графства. Пусть расскажут людям, что до конца этого дня жители со всех концов владения могут войти в город, чтобы укрыться от Похода. Всех желающих они сопроводят к городу лично.

– До конца этого дня? Сделаем незамедлительно! Разрешите начать?

Эмилиан кивнул. Арлен засеменил мимо него к лестнице, отдуваясь и помахивая на себя смятым платком. Его широкие бока на секунду полностью закрыли дверной проем.

– А где герольд?

– Внизу. Я провожу вас к нему, – вызвался начальник стражи.

Следуя за ним, Эмилиан вернулся на первый этаж и прошел до конца длинного коридора. Двое стражей молча расступились, пропуская его внутрь, и снова соприкоснулись плечами, закрывая вход.

Кабинет младшего секретаря был длинным и узким. В напоенном солнцем воздухе танцевала книжная пыль. Немолодой, с военной выправкой мужчина сидел за письменным столом, недовольно хмурясь, и крутил в пальцах потрепанное перо крачки. На его груди блестела перевязь с королевским вересковым гербом.

– По какому праву вы меня здесь задерживаете? – бросил он не глядя, лишь услышав шаги, неторопливо поднимая голову.

Увидев перед собой графа, он приглушенно кашлянул и едва заметно поморщился, как будто подавился. Такого посетителя он явно не ожидал. Эмилиан сложил руки на груди и потер пальцем обращенную к ладони сторону перстня, собираясь с мыслями. С каждой секундой его молчания герольд медленно, но неумолимо бледнел.

– Буду краток, чтобы не тратить ваше время попусту, – выждав паузу, уронил Эмилиан и качнул в воздухе расслабленной ладонью. – Вы нарушили порядок, оговоренный в своде правил Первого законника Тиса. Любые новости, которые могут привести к введению особого положения, оглашаются жителям исключительно непосредственным правителем данной местности. В Исе это я. Что вы можете сказать в свое оправдание?

– Таков приказ моего короля, – буркнул герольд, встал из-за стола и внушительно расправил плечи. Всем своим видом он демонстрировал, что не боится никого, кроме упомянутого монарха.

Впрочем, его горделивая поза продержалась недолго: герольд прищурился, глядя куда-то над плечом Эмилиана, а затем вздохнул и, помедлив, опустил плечи. Интуитивно потянувшись к открытому взгляду собеседника, Эмилиан прочел в его расширившихся зрачках несколько доходчивых угрожающих жестов от начальника стражи. Кроме того, за спиной брякнула сталь. Звук весьма сильно напоминал то, как полуобнаженный меч вдруг выпускают из руки, и эфес тяжко ударяется о ножны.

– Король не имеет прямой власти во владениях, – пояснил Эмилиан, сделав вид, что ничего не заметил. – Он может издать и обнародовать какой-нибудь указ, но его личные... ничем, даже его присутствием, не заверенные... приказы в моих землях недействительны. Вы об этом знали.

– Официально, – сдавленно пискнул герольд и отчаянно закашлялся, закрывая руками рот. Это вернуло его звучному голосу полноту и силу: – Вы что, все законы наизусть знаете?

Эмилиан проигнорировал очевидно дурацкий вопрос.

– Да, официально. Вам что-то не нравится?

– Как я могу ослушаться своего короля? – с ноткой металла в голосе вопросил герольд.

– Достаточно, мне все ясно. Проводите его из города, отправьте обратно, на чем он там прибыл, – сказал Эмилиан стражникам. – Постарайтесь только без увечий. А вы передайте королю, что я разочарован его методами. Он поймет.

Эмилиан смерил герольда напоследок тяжелым взглядом и отвернулся. Этот здесь ни при чем. Он действительно не мог ослушаться Бринэинна.

А ради чего это затевалось? Все просто. Указать графу на его место – вот к чему стремится король, уязвленный нежеланием Эмилиана содействовать поискам Лиенны. Ребячество, да и только. А ведь Поход – далеко не лучшее время, чтобы кичиться своим влиянием и властью.

Нынешний король очевидно не подходит для защиты народа от демонов. Хорошо, что Тамхас оставил свои записи о прошлом Походе; с их помощью Эмилиан сумеет отстоять хотя бы свое владение. Только бы дождаться меди от Имонна для городских стен. А все остальные владения... судьба их будет зависеть лишь от того, куда именно направится нынешний Поход.

Узнать бы наперед хоть часть их пути...

– Так вам известно, зачем наш король так поступил? – спросил начальник стражи.

– Да, – бросил Эмилиан. – А теперь за работу. Ах да: вы всех десятерых моих дозорных в лицо знаете? Хорошо. Их тоже пропускать через ворота в любое время.

Закончив с делами в магистрате, Эмилиан вернулся в замок – и как раз успел к завтраку. Юстина проводила его в обеденный зал. Все гостьи уже собрались там.

– Простите, были дела в городе, – молвил Эмилиан, поймав на себе три заинтересованных взгляда. Он сел во главе стола и, с трудом следуя приличиям, как мог неторопливо осушил полный кубок ледяного молодого вина. Зубы заныли, зато в пересохшем от распоряжений горле сразу полегчало.

– Что-то серьезное? – участливо спросила Лиенна.

Не желая распространяться о своих личных заботах, Эмилиан неопределенно пожал плечами.

На некоторое время стало тихо, лишь позвякивало столовое серебро. То и дело прячась за высоким кубком, Эмилиан тайком наблюдал за гостьями, впервые за долгое время не видя среди них своей сестры. И по причине ее отсутствия за столом было непривычно тихо.

Засучив рукава над перевязанными ожогами, Мелинда рассеянно катала по краю тарелки длинную красную виноградинку. Дурная привычка забавляться с едой. Прежде Эмилиан не обращал на нее внимания, но, как только он начал сравнивать Мелинду и Лиенну, не замечать этого он уже не мог.

Дело в том, что младшая церковница была тайно влюблена в него все четыре с лишним года – практически со дня, как приняла приглашение Тамхаса и явилась на очередное тайное собрание. С тех пор прошло достаточно времени, чтобы даже Эмилиан заметил это и принял к сведению. Но, на его счастье, кроткая Мелинда предпочитала всегда находиться в тени и, к тому же, прекрасно понимала, что надеяться ей не на что. Однако все эти долгие взгляды, мечтательные вздохи и смущение при каждой необходимости общаться с ним наедине были очевидны. А сегодня, рассказав Мелинде о ее спасении из Кельвех-Анно, Эмилиан тем самым подбросил дров в мирно тлевшие угли: все прежние признаки ее влюбленности стали значительно заметнее.

Опасаясь привлечь еще больше внимания с ее стороны, Эмилиан перевел взгляд и посмотрел напротив себя. Там Луна, невозмутимо подтянув к себе глубокое блюдо, поглощала сладости. Поблизости стояла початая бутыль с яблочным ликером.

А Лиенна, внешне спокойно сидящая рядом с Луной, тоже смотрела на Эмилиана. Блаженный прищур и счастливая улыбка так и не исчезли с ее лица. Так похоже на Мелинду, в самом деле... Щеки, правда, казались бледнее, чем обычно, но Эмилиан списал это на неприятные приключения в стенах монастыря.

– Знаете, я чувствую себя неловко, – вдруг негромко призналась Мелинда. Тут же поймав на себе очередной его взгляд, она убрала руки со стола. Виноградинка покачнулась и упала в центр тарелки.

– Неловко? – переспросила Луна, хитро глядя на Мелинду одним глазом из-за своего кубка.

– Мне кажется, я тут не к месту. Не знаю, как благодарить вас, граф, за спасение...

– Да, я тоже. В смысле, не знаю, как благодарить, – перебила ее Лиенна, складывая руки в замок у виска и прижимаясь к ним головой, – но раньше я не чувствовала себя у вас настолько... как дома. Здесь так безопасно.

– Не стоит благодарности. Нас мало, и поэтому мы должны помогать друг другу в тяжелые времена, – ответил Эмилиан. – А неловкость придется потерпеть. Извини, но пока ты не можешь вернуться.

Согласно кивнув, Мелинда коротко, решительно вздохнула – и вдруг спросила, подавшись вперед:

– Скажите, а как вы это сделали? В монастыре?

Тотчас похолодев, Эмилиан глянул на Лиенну: она, по-прежнему глядя на него, уже открыла рот для увлекательного рассказа о его позоре. Поймав ее взгляд, глаза в глаза, Эмилиан покачал головой, в немой мольбе изломав брови. Ненадолго замерев, Лиенна опомнилась, шумно вдохнула, отвернулась и залпом осушила свой кубок.

– Да, мне тоже интересно. Нас бы не отпустили так просто, – сказала она. – Как вы добились этого?

Расслабившись, Эмилиан усмехнулся краешком губ. Вот и пригодится его собственный план – хотя бы на словах.

– Мне помогла Луна. Она отвлекала рыцарей Солнца, а я нарядился одним из них и забрал вас.

– Как смело! – восхитилась Мелинда. – Это очень сильные и умелые воины. Но я не сомневаюсь, что вы без труда сошли за одного из них.

– Спасибо.

Лиенна внезапно громко фыркнула.

– Думаю, что вы как раз-таки весьма сильно отличались от всех. – Ее розоватые глаза загорелись невиданным прежде огнем. Лиенна рассердилась, да еще так внезапно! Возможно, как раз на него – за манипуляцию. Но ведь Лиенна и сама должна понимать, что рассказывать о таких вещах она не имеет права. Это не ее тайна, и последствия, в случае чего, разгребать тоже не ей.

И очень хорошо, что на своенравную королевну так легко повлиять одним движением брови.

– Ваше Высочество, не говорите так, – возразила Мелинда. – Вы ведь ничего не знаете о нашем общем друге.

– Я? Я знаю куда больше, чем вы, – бросила Лиенна.

– Сомневаюсь, – неожиданно резко парировала Мелинда. – Мы уже давно знакомы и хорошо знаем друг друга, в отличие от вас.

Лиенна бросила на Эмилиана быстрый взгляд. Ее лицо ярко рдело в обрамлении белоснежных волос; поджатые губы, напротив, побелели.

– Хм! Я не желаю больше об этом слушать, что бы вы ни имели в виду!

Сверкая глазами, Мелинда покорно замолчала и потянулась к винограду. Лиенна надолго прильнула к кубку, отрывисто, злобно кроша пальцами ломоть пирога. Над столом повисла напряженная тишина.

Тут Луна стукнула бутылкой о столешницу, громогласно кашлянула и демонстративно потянулась, расправляя плечи. Эмилиан встрепенулся.

– Славная выпивка! – объявила Луна, осушив очередной кубок. Алкоголь на нее, похоже, не влиял вовсе. Она даже не покраснела от выпитого. – Эмилиан? Катэль никогда тебе не рассказывал, где находится архив Тамхаса?

Эмилиан взглянул на Луну и с трудом поборол желание точно так же размяться прямо за столом. Напряженность, отчасти передавшаяся и ему, сковала мышцы слабой, но раздражающей, ноющей болью.

– Он мне жаловался, что Тамхас не доверяет ему полностью, – осторожно ответил он, вызвав в памяти все подходящие воспоминания. Те послушно всплыли в хронологическом порядке. – Отец никогда ему не говорил, где это находится.

– А Тамхас никогда на это не намекал?

– Хм... Нет. Не помню такого.

– А карты? Ты же видел его карты?

– Постойте. Какой архив? – вмешалась Лиенна.

– А мы можем вам доверять? – подперев щеку рукой, в ответ уронила Луна.

Явно смутившись, Лиенна прижала к губам платок и бросила на Эмилиана тревожно-просящий взгляд, но он, как ни хотелось осадить Луну – снова она за старое! – сдержался и промолчал. Отстраненность. Нужно помнить об этом.

– Но ведь я же одна из вас, – спустя краткую паузу возразила Лиенна.

– Но вы не главная здесь, а поступаете, как вам вздумается. Никого не слушаете. И я даже не о себе.

Лиенна взглянула на Эмилиана, а затем опустила глаза. Ее щеки, нос и даже кончик уха над забранными в хвост волосами снова нежно зарделись.

– Я поняла свою ошибку. Впредь я буду к вам прислушиваться. И я одна из вас. Честно. Так что за архив, – вновь спросила она, вскинув голову, – и почему вы не спросите о нем у самого Тамхаса?

– Дело как раз в том, что Тамхас пропал, и мы пытаемся его найти. Может, он там и спрятался. Так что с картами?

– Я ничего не видел, – ответил Эмилиан. – Возможно, недостаточно хорошо поискал. Тебе стоит самой перепроверить, ты лучше ищешь тайники, чем я.

Переглянувшись с Луной, Эмилиан добавил, лично для Лиенны:

– Архив – это место, где мы встречаемся, когда нам нужно обсудить что-то важное. Мастер Тамхас хранит в нем все знания и ценные предметы, связанные с проводниками. Но этого места нет ни на одной карте, а попасть туда можно лишь через одно особое зеркало. Можно было, пока кто-то его не разбил.

– Это не я, честно.

– Конечно, не вы. Возможно, это сделал сам Тамхас. Словом, он пропал, и без него... скажем так, без его знаний нам станет немного труднее. К слову, о знаниях. Мне нужно с вами поговорить. Надеюсь, у вас нет никаких планов сразу после завтрака, потому что это важно.

– Насколько важно? – деловым тоном осведомилась Лиенна, глянув на стол перед собой. Маленькая чашка рядом с ней была заполнена косточками и прочим мусором, оставшимся после еды. На тарелке темнело несколько крошек.

– Это касается вас.

Неосторожная фраза. Забрать бы ее назад, да уже нельзя. Лиенна распахнула яркие глаза, широко улыбнулась – и поспешно спрятала нижнюю часть лица за платком. Тихо хихикнула, дернула плечами.

– Хорошо. Давайте... поговорим обо мне.

– Только не здесь.

Вставая из-за стола, Эмилиан поймал на себе грустный взгляд Мелинды.

– Мне бы Книгу Неба, если позволите, – тихо уронила она, комкая салфетку, когда их глаза встретились.

– Библиотека на жилом этаже, в конце восточного коридора. Большая дверь с синими вставками. Пользуйтесь, читайте, что хотите, но ничего не выносите за ее пределы. Я предпочитаю порядок.

Порядок во всем – в делах, в отношениях, в помыслах. Тревога мешает жить и работать. От нее нужно избавляться сразу. Этим и следует заняться.

Эмилиан подошел к Лиенне, нарочно дожидавшейся его, и помог ей подняться из-за стола. Лиенна, глядя ему в лицо, крепко сжала его руку, подержала секунду – и неохотно отпустила. Она оправила платье, смахнула волосы с плеча и не спеша направилась к двери.

За спиной Эмилиана звучно скрипнул отодвигаемый стул. Спустя пару секунд Луна оказалась рядом и жарко шепнула:

– Ты понял, что произошло?

– О чем ты?

– Она ревнует.

Эмилиан быстро взглянул на полную злорадного предвкушения Луну, затем опять на Лиенну. Королевна пристально наблюдала издалека за их разговором.

– Правда?

– А разве ты не видишь? Тебя, к моей Мелинде. Влюбленность и ревность делают девушек цепкими на мелочи, как голодные грифы. Они чувствуют соперниц повсюду. О, взгляни на нее! Кажется, и ко мне ревнует... Сколько жизни, сколько страсти...

Луна опять взглянула на Лиенну, хмыкнула и отеческим жестом потрепала Эмилиана по плечу.

– Будь осторожен с ней. А я – искать Тамхаса. Увидимся позже.

В кончиках пальцев привычно закололо от сгустившейся в воздухе магии, когда Луна отступила на пару шагов и телепортировала. Эмилиан встряхнул кистями рук, избавляясь от мурашек, и, попрощавшись с Мелиндой, проводил Лиенну в свой кабинет.

Когда они вошли туда, Лиенна осталась стоять у входа, глядя себе под ноги и зачем-то продолжая держаться за дверную ручку. Королевна, казалось, была готова в любой момент распахнуть дверь и сбежать. Ее спина и ближайшее к нему плечо напряглись, а лицо скрыла белоснежная волна волос. Низкий хвост распластался по лопаткам.

– Начнем. У меня есть кое-что для вас, – сказал Эмилиан и взял со стола подготовленный список имен, записанных вчера в столице. Лиенна вскинула голову, словно не понимая, где находится, но спустя мгновение закивала и поспешила к его столу.

– Что там?

– Вы знаете кого-нибудь из них? – спросил Эмилиан, садясь в кресло и подавая список ей.
Убрав волосы за ухо, Лиенна положила бумагу перед собой и стала водить пальцем по строчкам. Другой рукой она оперлась о столешницу.

– Да. Его... и его. И его тоже. И ее... Всех знаю, – с легким удивлением возразила она.

– Хорошо. Что вы можете о них сказать?

– Ну, все они бывали у нас в гостях. И мы у них... А что конкретно вам о них интересно? Я постараюсь вспомнить.

Когда Лиенна замолчала и подняла голову, Эмилиан поймал себя на мысли, что разглядывает ее, нависшую над его столом в открытой позе, которую сама она едва ли осознавала. Он усилием подавил желание взять Лиенну за руку. Милая, красивая девушка, вполне естественный интерес с его стороны... Да, естественный, но неуместный. Эмилиан на миг прикрыл глаза и напомнил себе об установленной дистанции.

– Мне нужно знать, как они относятся к королю и как – к проводникам, – ответил он, глядя на список. Его тонкий, округлый, неторопливый почерк легко читался даже вверх тормашками.

Лиенна призадумалась, снова опустила голову, заглянула в начертанные пером имена. Эмилиан скрестил руки на груди и стал смотреть на свои ногти.

– При моем отце никто не смеет плохо отзываться о моем дяде, – услышал он и невольно снова взглянул на Лиенну. В памяти само собою всплыло бальное платье, подаренное ей Майей. Сегодня же Лиенна была одета в просторный синий наряд, скроенный наподобие блио. Только вот проклятая шнуровка заканчивалась примерно на середине грудной клетки...

– Сядьте, – сдержав вздох, попросил Эмилиан.

Лиенна села, и он смог снова смотреть ей прямо в глаза. Но Лиенна почему-то не выдерживала его взгляда: то глядела в лицо, то отводила глаза – и опять сначала. И так – пять раз. А затем Лиенна пригладила узел на шнуровке, тихонько вздохнула и, опершись о спинку стула, обняла себя за плечи.

– Так вот... – Ее взгляд отвердел и больше не метался в разные стороны. – Все эти господа владеют землями, находящимися в ведении моего отца. А мой отец в неплохих отношениях с королем. Я даже сказала бы, что в самых лучших. Поэтому в присутствии моего отца все они безоговорочно поддерживают короля. Но я сама слышала, как иногда они, собираясь частью или, чаще, все вместе, говорят о разных вещах... Что ставшая огромной документация на виолиты мешает исследованиям, а это большие потерянные деньги, что из-за монаршего упрямства на многие товары ужасно высокие ввозные пошлины, что крестьяне обвиняют только их в несправедливых налогах... и еще много всего. А я молча сидела, улыбалась и кивала, когда они поглядывали на меня. Мама боялась и запрещала мне с ними спорить, так что я только слушала. А они называли меня куклой – медно-рыжей, с тонкими ручками и фарфоровой кожей. Куклой, которая только улыбается и кивает, но ничего не может возразить.

Лиенна запустила руки в волосы над висками, а потом обвела ладонями лицо. На ее пальцах остался белоснежный волосок.

– Они думали, я ничего в этом не понимаю, да и не верили, что я когда-нибудь стану настоящей герцогиней. Думали, что со мной будет, как с моей матерью. Что я буду красиво сидеть, ничего не решая, на вторых ролях. Иногда прямо так и говорили... но их осаживала вдова барона Дугана. Ну разумеется... А потом дядя сказал, что дарует мне титул королевны, стал приглашать во дворец каждую неделю, и они перестали... критиковать его при мне.

Лиенна облизала губы и на мгновение опустила глаза.

– Проводников они обсуждали намного чаще. Знаете, как говорят о волках или о разбойниках, шатающихся по лесу. Они опасны, но они далеко: где угодно, но только не здесь. Но порой, даже очень часто, разговоры о нас звучали... очень тепло. Однажды я обманулась и едва не проболталась о себе. Мне было двенадцать, кажется. Мама так испугалась... Она заставила меня есть пирожные, чтобы я молчала. Мои любимые до того момента... После пятого я передумала и захотела пойти домой. Мама с радостью отвела меня назад.

– А до того вы все равно пытались заговорить о себе?

Лиенна усмехнулась, обнажив зубы.

– Да. Я всегда была упрямой. Но, думаю, вы и сами знаете, как заканчиваются эти добрые беседы.

– Они завершаются ничем, – кивнул Эмилиан. – Говорить можно о чем угодно. О свободе, о справедливости, о мире. Но если есть что терять, если выгоды не перекроют потери, никто и не подумает хоть пальцем пошевелить.

– И вы считаете, что они мне помогут?

Глядя, как погрустнело лицо Лиенны, Эмилиан не задумываясь заверил ее:

– Поход уже здесь, королевна. От него не сбежать, не откупиться. Терять нечего. Главное, объяснить это им. Тогда помогут.

Лиенна легко улыбнулась и кивнула, задержав голову внизу. Затем она подняла взгляд.

– Да, вы правы. Хотя мне все равно сложно представить, что кто-то, не-проводник, готов пойти за мной.

И она еще сомневается. Воистину, решительность и упрямство – разные, хоть и близкие качества. А вот второго у Лиенны хоть отбавляй.

– Вы ведь еще не говорили ни с кем из них после бала. Откуда вам знать... А может, вы вспомните о ком-нибудь из списка что-то особенное? Мне в любом случае придется говорить с ними до вас. Пригодится любая помощь.

Лиенна кивнула и надолго задумалась, а Эмилиан вновь получил возможность безопасно разглядывать ее.

– Не знаю. Простите. Ничего не идет в голову, как назло, но я ведь точно что-то знаю, – наконец вздохнула Лиенна, медленно качая головой. – Когда вспомню, то обязательно расскажу. Но, знаете, меня всегда удивляло, как часто настолько разные люди собирались именно в таком составе... и моя мама с ними. И я с ней. Да, кстати... откуда у вас список? Как вы узнали о них?

– Я не знал. Я записал их имена вчера, когда искал Тамхаса и вас. Все они, как я слышал, говорили о вас в весьма положительном ключе. Особенно леди Дуган, вы ее упомянули. И, раз вы говорите, что эти люди и прежде... придерживались таких же взглядов, то, я думаю, они как раз могут нам помочь. Вам помочь.

Остановившись, чтобы набрать воздуха, Эмилиан подумал, что, в отличие от большинства других, этим делом ему будет приятно заниматься. Катэлю, жителям Исы, Лиенне и, в конце концов, ему самому, в ответ на сегодняшнее, будет приятно показать королю, что его власть не так уж велика, как кажется. А действующее право Лиенны на престол Веркинджеса позволяет вполне законно предаться этому веселью.

– Понимаете, Лиенна, недостаточно просто прийти и заявить о своем кровном праве на трон. За вашими плечами должна стоять определенная сила. Моей мало. К тому же, меня давно подозревают в том, кто я есть на самом деле. Нам нужно больше людей. И, раз уж вы их знаете и они вас – тоже, то договориться с ними будет гораздо проще. Все получится.

Вдохновленная его краткой, но решительной речью, Лиенна воспрянула духом и заулыбалась.

– Согласна. Но что мне обещать им взамен? Спасение от Похода? Я же ничего еще не умею. Не знаю. Да и странно же: королевна-проводник... или уже нет? – с отчетливой надеждой, звучащей в голове, сквозящей в жестах, в мимике, спросила она.

– Иногда приходит время перемен. А вам нужно еще многому научиться. Но вы не будете одна.

Эмилиан забрал лист, сделал пару пометок насчет проводников и короля, подчеркнул имя леди Дуган и убрал бумагу в стол. Тихо выдохнул. Поднял глаза.

– А теперь как раз и поговорим о вас. Точнее, о вашем неразумном и опасном поступке.

Лиенна тут же, как по команде, смиренно потупилась.

– Ну... зато вы выявили потенциальных союзников? – возразила она.

– Но не такой ценой. Мне просто очень повезло. Как и вам. Вам нельзя было этого делать.

– Да, я признаю: это моя вина, – спокойно сказала Лиенна, подняв голову. – Это я уговорила Майю помочь мне, и она согласилась. Но я должна была пойти и сделать это. Я так считаю.

Эмилиан поморщился и насмешливо вскинул бровь.

– Не нужно ее защищать. Она достаточно взрослая.

– Но это была я! Я ее уговорила! – и, охнув, Лиенна округлила глаза: – А почему ее не было утром с нами?

Эмилиан никогда даже мысли не допускал, что может навредить сестре, так что испуганно-обвиняющее выражение лица Лиенны заставило его почувствовать себя уязвленным.

– С ней все в порядке. Она сейчас далеко отсюда, по моему поручению. Это не первая ее выходка и не последняя, я уверен. Но от вас я не ожидал. Я же просил вас... а вы не послушали меня.

– Хм. Просили, – протянула Лиенна, откинулась на спинку стула и сощурилась.

– Вам повезло, что вы легко отделались. Все могло обернуться намного хуже. Знаете, в монастырях, подобных тому, где держали вас, никто нас не жалеет. Не считают за людей. Вы правы. Там мы что-то вроде волков. Видели их в столичном зверинце? Запертых, несчастных, потерявших все, даже желание жить. Вот так же и там. Вам повезло не узнать этого на себе. Но ни одно везение не может продолжаться вечно.

– Я знаю. Но ничто еще не кончено, – упрямо возразила Лиенна. – Монастырь... и что? Знаете, сколько всего мне еще предстоит вынести? – Последняя фраза прозвучала с патетическим отчаянием, словно вырвалась из глубины души.

– Знаю. Но со всем вы не справитесь. Я взял часть ваших проблем на себя, но впредь вы не будете меня отвлекать. Разве я много прошу? Просто оставайтесь здесь, в замке. Когда будет нужна ваша помощь, я к вам обращусь.

На слове «отвлекать» лицо Лиенны исказила мимолетная гримаса.

– Нет, всего вы точно не знаете. – И Лиенна поджала губы.

– Расскажете? – предложил Эмилиан, вовсе не уверенный, что хочет это услышать. – Может, вам полегчает. Или я смогу помочь.

Лиенна тяжко вздохнула, глядя в сторону. Затем положила руки на стол и повернула голову к Эмилиану. Яркие, с дрожащими бликами, глаза поймали его взгляд и удержали его. Лиенна набрала воздуха в грудь и сбивчиво промолвила:

– Спасибо вам. За помощь, за участие. За вчерашнее... И знаете, что... нет, не то чтобы... ничего такого... просто... я хочу сказать, что... вы... мне нравитесь. Да.

Она сказала это – и сразу опустила глаза, не решившись продолжать, хоть, кажется, и собиралась добавить что-то еще. Эмилиану стало неуютно в собственном кресле. Луна не ошиблась, и его худшие ожидания оправдались.

– Да, я знаю, – только и смог сказать он, тщетно ища, как бы непринужденно продолжить фразу. Но не пришлось:

– Правда? – тотчас спросила Лиенна, вскинув голову. Ее глаза сверкали, как звезды. Она дрожала. Порыв обнять ее, чтобы усмирить дрожь, стал для Эмилиана сюрпризом.

Ему стало интересно, насколько далеко она может зайти, на сколько еще хватит ее смелости. Говорят, что девушке проще в одиночку сразиться с чудовищем, чем признаться в своих чувствах. Но с чудовищем – надо же, какое лестное определение только что заполучил его величество король – она уже сразилась.

– Я многим нравлюсь. Думаю, вы заметили. Людям приятно со мной общаться.

– А... Да, разумеется. Нет! Нет, я не об этом. Знали бы вы, как трудно об этом говорить... но когда вы пришли за мной... вчера я поняла, что не смогу больше молчать. Молчать еще труднее. Ах... наверное, это ужасно видно со стороны. Или нет? – быстро добавила Лиенна, вглядевшись в его лицо. – Я же при вас все время краснею, так неловко... Вы бы давно заметили сами, если бы чаще говорили со мной, а не с этой... Мелиндой.

Лиенна смолкла и вновь покраснела. Эмилиан с едва ощутимым раздражением вспомнил недавние слова Луны. Слишком часто она в последние дни оказывается права.

– А вы что... ревнуете меня к ней? – как мог осторожно спросил он.

Лиенна вскочила так резко, будто ее пнули сзади.

– Что?! К кому? Нет! Нет, конечно! – громко бросила она; опомнившись, Лиенна резко смолкла и сжала ладонями горящие щеки. Ее глаза расширились в нешуточном испуге. Губы побелели. – Простите... Мне срочно нужно на воздух.

– Не выходите из замка! – повысив голос, напомнил Эмилиан ей вслед, но дверь уже открылась и захлопнулась. Бумаги, приподнятые порывом ветра, опустились обратно на столешницу.

Вздохнув, Эмилиан не стал догонять Лиенну. Он занялся упорядочиванием своих многочисленных бумаг, то и дело вытирая платком взмокшие, горячие ладони. Жгло и за воротом, и в груди, где торопливо, отдаваясь в висках, стучало сердце. Мелькнула и сразу пропала шальная мысль: вылить из кувшина себе на голову весь лимонад со льдом. Заманчиво, и сразу отрезвило бы. Но Эмилиан сдержался, как всегда: он лишь ограничился парой глотков из кубка и поморщился от мимолетной боли в челюсти и скулах.

Затем он положил бумаги, сцепил пальцы в замок и рассеянно взглянул на дверь.

Как хорошо, что Лиенна не спросила его о взаимности. Как ей ответить после такого откровения? Еще утром он знал, как... но совсем не рассчитывал, что Лиенна откроется так скоро. И это случилось так смело и так... искренне, что ли. Эмилиан вздохнул, крепко, до искр, зажмурился и поморгал. А ведь ей всего шестнадцать, и для нее это наверняка впервые. В первый раз всегда страшно. Он помнил, насколько, и поэтому отчасти ей сочувствовал. Но не более того.

Не повезло же вам, Лиенна...

Эмилиан громко хмыкнул, выкинул из головы нежный мнимо-беспомощный образ в синем и вернулся к работе, чтобы закончить все запланированное до ежедневных упражнений в фехтовании.

Наступивший в середине дня обед прошел без Луны и в полном молчании. Лиенна то и дело восторженно-тоскливо поглядывала на Эмилиана, но заговорить не решалась. Похоже, она израсходовала всю смелость за их единственный разговор наедине. Или мешала Мелинда, тихо сидевшая с ними, но за противоположной стороной стола. Она тоже молчала, но не могла не услышать разговор, если тот все же начнется.

Поймав один из таких взглядов, Эмилиан опять почувствовал себя неловко. Но Лиенна сумела даже больше, она почти вывела его из равновесия: нахмурив брови, королевна чуть наклонилась вперед и решительно протянула правую руку через столешницу. Убрать ладонь он не успел. Отдернуть – покажется крайне грубо. Эмилиан чудом нашел выход: он согнул пальцы и тихонько постучал ногтем по дереву, чтобы сгладить внезапный жест. Лиенна прижала левую руку с платком к губам, задержала взгляд на их почти соприкоснувшихся пальцах, затем на его лице – и только потом опустила погрустневшие глаза. Правую руку она убрала, сделав вид, что ей понадобилось вино, стоящее поблизости.

Мелинда ничего не заметила.

После трапезы, так и не заговорив, Лиенна ушла, прихватив несколько кусков сахара. Видимо, в конюшню, навестить позабытую Северину. Эмилиан послал за ней следом Юстину с плащом, чтобы королевна не привлекла внимания дворовой прислуги, а сам отправился на задний двор и с наслаждением, какого давно не ощущал, несколько раз поразил наземь своего наставника по фехтованию.

За час до заката прибыл Вивиан. Эмилиан встретил его на мосту и самолично придержал коня под уздцы, помогая герцогу спешиться.

– Надеюсь, я успел, – молвил Вивиан, пристально вглядевшись в лицо Эмилиана, точно в поисках вчерашнего макияжа.

– Да, Лиенна еще не спит, – спокойно ответил Эмилиан.

Вивиан громко фыркнул, но от комментариев воздержался и, препоручив коня подоспевшему слуге, зашагал ко входу в замок.

В прихожей Эмилиана, как обычно, встретила Юстина. Ее вездесущее услужливое всезнайство часто выручало его, так вышло и на этот раз:

– Лиенна у себя, читает. Она обещала вернуть все на место, – предупредительно сообщила она.

Кивком поблагодарив Юстину, Эмилиан проводил герцога к покоям Лиенны. Дождавшись кивка на свой вопросительный взгляд, Вивиан взялся за ручку двери и сделал первый шаг за порог, когда вопрос Эмилиана заставил его остановиться:

– Если бы вам пришлось раз и навсегда выбрать между вашей дочерью и ее дядей, кого бы вы выбрали?

Вивиан поглядел на него долгим раздраженным взглядом, раскрыл рот, но ответить не решился и молча шагнул в комнату. Дверь за ним закрылась, на полуслове обрезав удивленный возглас: «Отец!». Эмилиан заставил себя не напрягать слух, накрыл ладонью виолит, разогревшийся под одеждой, и вернулся к себе.

Вскоре после ухода герцога Эмилиан забрал в магистрате копию нового распорядка стражи и комендантских часов, вручил вернувшейся ни с чем Луне десять золотых тисов – стандартную цену заказа у Сестер Амаранта – и две статуэтки, янтарного жнеца с серпом и гранатовую овечку. Луна поблагодарила, бережно завернула их в тряпицы и пообещала обойти еще парочку интересных мест в поисках Тамхаса. Эмилиан не стал возражать: с возвращением Лиенны и время от времени вспыхивающим в городе ропотом у него совсем не осталось времени заниматься поисками. В тот день он лег спать за полночь, на три часа позже комендантского часа, радуясь, что Лиенна не подбросила ему новых проблем. Ее разговор с отцом, по-видимому, прошел нормально. Но вернуть ее домой, родителям, пока нельзя. Никто, даже Вивиан, не защитит единственную в своем роде королевну-проводника лучше, чем он.

Следующим утром прибыла медь от Имонна. Эмилиан рассчитался с обозом и отправился к наружной стороне городской стены, захватив с собой дневник Тамхаса. К его приходу там уже соорудили леса и приготовили ящики с гвоздями и веревками. Поднявшись, Эмилиан осмотрел каменную кладку и объяснил, как следует располагать листы меди, чтобы надежно защитить всю стену, но израсходовать как можно меньше материала. Видавший виды старший каменщик выслушал его скептично, с ненамного большим уважением заглянул в схему Тамхаса, но все равно поклонился и пообещал сделать все как следует. Эмилиан пообещал, что проверит лично. Мужчина усмехнулся в бороду и заверил, что зацепиться взгляду будет не за что.

Спускаясь, Эмилиан заметил среди глазеющей толпы человека во всем фиолетовом и в глубоком капюшоне. Он стоял и смотрел прямо на Эмилиана, не отрываясь; из-под капюшона белел лишь твердый подбородок. Но разве мало таких, любопытных? Эмилиан отмахнулся от неприятного ощущения наблюдения, вернулся на землю и только затем взглянул в толпу еще раз. Человек в фиолетовом никуда не исчез, только опустил голову. Тень от капюшона полностью скрыла его лицо.

Затем все шло привычным чередом примерно до полудня. Трапеза, работа, перерыв. Эмилиан отдыхал, полулежа в расслабленных раздумьях на диванчике у окна, когда за дверью кабинета зазвучали приглушенные голоса.

Эмилиан сел, склонил голову и прислушался.

– Прошу прощения. Вам, безусловно, важнее. Проходите, – голос незнакомый: низкий, мелодичный, сильный.

– Да, парень прав. Лиенна... правильно? – а это начальник стражи. Стоп. Лиенна?!

– Этот голос... Я вас знаю!

А вот и она. Здесь, с посторонними, наплевав на инкогнито.

– Т-с-с-с! – прошипел незнакомый голос.

Эмилиан выглянул в коридор – и его сердце пропустило удар. Лиенна стояла рядом с начальником стражи, который тотчас с неподдельным интересом взглянул на графа, а третьим, незнакомым голосом обладал тот самый человек во всем фиолетовом. И они оба, похоже, знали, что за девушка перед ними стоит.

Если так продолжится, к концу недели вся страна будет знать, где находится королевна!

Эмилиан шагнул к Лиенне, склонился над ней и как мог сдержанно молвил:

– Ваше высочество, вы разве забыли, что иногда здесь бывают гости?

– И что же мне, сидеть взаперти? – гордо вскинув подбородок, выдохнула она.

– Носите хотя бы накидку, чтобы успеть уйти, пока вас не узнали.

Покосившись на свидетелей их беседы, Лиенна поднялась на носочки и отчаянно шепнула:

– Я же не просто так... У меня проблемы. После монастыря что-то стало с моей магией. Она не пропала, но... это очень странно и совсем мне не нравится. Я думала, что просто устала, но... сегодня это так и не прошло. Помогите.

В памяти всплыл гримуар и рядом с ним – поверженная наземь испарениями Гвиневра; перед глазами на миг встала дымная душная пелена обрядового зала монастыря, в ушах раздалось далекое хоровое пение. Если они все же успели навредить Лиенне, это может стать проблемой.

Моргнув, Эмилиан выразительно глянул в сторону незнакомца.

– Мы знакомы, – быстро добавила Лиенна, – я все объясню. И все равно мне уже поздно уходить... Можно?

Эмилиан со вздохом кивнул, и Лиенна проскользнула в кабинет мимо него.

– Кто это? – спросил он, жестами показывая офицеру, что тот ничего не видел. Стражник понимающе кивнул.

– Говорит, что старейшина из Ари. Это мелкая деревня на западе Исы. Я взял на себя смелость лично сопроводить его к вам. Уж очень он настаивал. Говорит, это связано с Походом и вам будет интересно. Я подумал, вдруг это действительно важно. Все-таки Поход не та тема, на которую стоит шутить.

– С Походом? Хорошо. Я разберусь. Можете быть свободны.

– Спасибо, – молвил посетитель, проводив взглядом уходящего стражника. – Тогда не буду тратить ваше время понапрасну. Я принес вам кое-что. Но о таких вещах не рассказывают кому попало.

Закрыв за собой дверь, мужчина скинул капюшон и достал из сумки большой продолговатый сверток – судя по всему, для упаковки использовали чей-то плащ. Он развязал узел, развернул ткань. По его лицу скользнул лиловый блик.

Эмилиан не сумел сдержать вздох: на шерстяной материи лежал кинжал из виолита. Точно такой, как тот, что хранился у Тамхаса. Тот, шкатулку от которого нашла Майя в заброшенной шахте. Пропавший из дворцового музея двадцать лет назад. О подделке не могло быть и речи: в руках людей виолит не поддавался обработке в более или менее сложную форму. Слишком хрупкий, хоть и твердый, как горный хрусталь.

– Вот так. Вижу, вы знаете, что это.

– Откуда это у вас? – Эмилиан встретился взглядом с голубыми глазами незнакомца. Они остро сверкали, точно их обладатель был глубоко простужен. Но в остальном он казался здоровым.

Не иначе, что-то замыслил.

– Поутру нашли в тайнике в нашем лесу. О, это та еще история! Никогда раньше не видел, чтоб леди в платье скакала по веткам, как белка. Только это не леди была, на самом деле. Ну, не совсем. Лицо у нее в блестящих фиолетовых полосах, и шея, и руки... и даже лук фиолетовый. Без тетивы. Один чистый виолит. И она пыталась обойти нашу засаду. Мы ее в лосиную яму загнали и там завалили сучьями, но...

Мужчина смолк, переводя дух. Эмилиан вгляделся в него при ярком дневном свете повнимательней. Фиолетовыми на госте оказались только плащ, штаны и рубаха-поддоспешник. Грудь и бедра закрывала крепкая с виду кольчуга, на поясе висели добротный меч и охотничий нож. К сапогам пристала лесная мшистая грязь. Старейшина ли он? Уж больно веселое у него лицо. Скорее, охотник, наемник... или разбойник.

– Но я пришел не просто так, – продолжил гость. – Леди из Похода пыталась смести нас со своего пути и забрать это. Мы ей не дали. Теперь два десятка моих молодцов ранены ее виолитовыми стрелами, и, как бы мы ни заботились о них, они скоро погибнут. Поэтому я пришел, чтобы предложить эту вещицу в обмен на ваше зелье.

– Зелье?

– Не притворяйтесь, что это тайна, – усмехнулся гость, приблизился и положил кинжал вместе с плащом на край стола. – Слухи расходятся быстро. Вы давно работаете над зельем, которое выводит испарения из организма. Оно уже готово, но вам не на ком его испытать, а обрекать на возможную смерть невинных людей вы не станете, равно как и преступников, впрочем. Но теперь у вас есть целых двадцать подопытных, которых не жалко! Дайте его мне, прошу. Я напишу вам письмо с ответом, как все прошло, ваша светлость.

По спине Эмилиана пробежал холодок: этот человек говорил чистую правду. Но никто не знает, что зелье готово; более того, Эмилиан никому и никогда не рассказывал, почему оттягивает его испытание. Так откуда же он?..

Эмилиан сощурился и уставился в сверкающие, лихорадочные глаза незнакомца. Но лоб и виски неожиданно опалило болью. Что-то не просто его не пустило, а отразило магию, как зеркальное стекло.

– Как тебя зовут? И почему мне не будет жалко моих подданных? Они все разбойники, верно?

– Я мог бы оскорбиться на такое обвинение, но ее высочество меня посрамит, – усмехнулся гость, быстро глянув в сторону. – Вы правы. Они, как и я, вольные стрелки. Но большинство из них действительно родом из Ари.

– Это Сокол, – подала голос Лиенна. Она сидела в кресле, которое любила Майя. – Мы виделись пару раз с тех пор, как я покинула столицу. Он помог мне не заблудиться в лесу. Думаю, пришел час вернуть ему долг.

Эмилиан скрестил руки на груди. Сокол из окрестностей Ари, из Арвудского леса. Легендарная личность. Преступник, ускользающий, как вода сквозь пальцы. «Благородный», зовут его люди, – но интересно, в чем именно? И как попирание закона дарует благородство?

– Так ты Сокол? Тогда почему ты уверен, что сможешь спокойно отсюда уйти?

– Что? Но, Эмилиан... – пораженно выдохнула Лиенна, не дав Соколу возразить. – Так нельзя! Я же сказала, что он помог мне! Он же... не просто так пришел!

Эмилиан взглянул на нее и покачал головой. Разве дело в деньгах или в артефакте? Дело в принципе. Преступления должны быть искуплены наказанием. Лиенна ведь свои, с тюрьмой и с побегом на бал, условно выражаясь, уже искупила. Что там стало с ее магией?

– Ваш дядя заходил на днях и тоже просил помощи... А вот стараниями Сокола вы угодили в тюрьму, и хорошо, что в мою, а не в вашу, Гела.

Лиенна не нашлась, что ответить. Оно и правильно: с ней случай особый.

Но тут, поймав паузу, заговорил Сокол:

– Я наслышан, что вы человек чести. Не крадете, не обманываете и ничего не скрываете. И готовы оказать услугу за услугу, не глядя на то, что перед вами за человек. Моя лежит перед вами.

И снова этот странный человек как будто подглядел что-то в его душе. Но каким образом? Эмилиан стиснул зубы и вновь попытался заглянуть в сознание разбойника. Не вышло. Здесь и вправду что-то нечисто. Может, он маг?

– В самом деле! Я ведь не такая уж особенная. Но мне вы помогаете. А ведь и я тоже... Никто не безгрешен.

Прозвучало как провокация. Неплохо. Эмилиан не стал спорить, а предпочел сохранить лицо.

– Это так. Хорошо... будь по-вашему. Следуй за мной. Лиенна, а вы ступайте в свою комнату.

– Я пойду с вами. Что вы намереваетесь устроить? – подозрительно спросила Лиенна.

– Пожалуйста, ждите меня там, – с нажимом сказал Эмилиан. – Все в порядке. Я уже определился и решение не изменю.

Лиенна вздернула подбородок и гордо вышла.

Проводив ее взглядом, Эмилиан выждал с полминуты, пока стихнут шаги, а затем отвел Сокола в свою лабораторию и достал из глубины шкафа большую темную бутыль с ярко-фиолетовым ярлычком. Сокол подал ему кожаную флягу.

– Сюда. В стекле я не донесу. Вдруг придется перемахивать через стену, – усмехнулся он.

– В моей городской стене есть слабые места? – без тени шутки спросил Эмилиан.

– Слабые места есть везде... и у всех, – туманно возразил Сокол.

Переливая зелье через воронку с фильтром, Эмилиан будто невзначай дотронулся до его рук – теплые, не лихорадочно горячие, – и снова заглянул в глаза. На этот раз преодолеть укол боли было легче, и, прежде чем накатила новая волна, Эмилиан обнаружил немного интересной информации. Например, его настоящее имя.

Что же толкнуло барона, благородного человека, переметнуться из своей страны в соседнюю, через половину континента, и стать лесным разбойником?

– Ты маг?

– Скорее, неудачник, – усмехнулся тот, наблюдая за все понижающимся уровнем жидкости в опрокинутой бутыли. – А вот вы – проводник, который осознает, на что способен.

Эмилиан стиснул пальцы на горлышке фляги. Большего проявления чувств он не мог себе позволить, как бы ни старались Майя и Лиенна. Нигде и ни при ком более.

– И давно ты это знаешь? – ровно спросил он, как будто интересовался о пустяке.

– Как только вас увидел.

«Увидел». Блестящие, как в лихорадке, глаза. Сопротивление телепатии, встретившееся ему едва ли не впервые. Эмилиан без труда сложил все вместе.

– Что у тебя с глазами?

– То, о чем я не хочу говорить. Но мысли я не читаю, нет. Я просто... понимаю людей. Вижу, какие они. Кто они на самом деле. Как это... насквозь.

– Значит, в твоем отряде нет предателей?


– Нет, конечно. Это обходится слишком дорого.

Эмилиан убрал руки с его пальцев и вернул почти опустевшую бутылку в шкаф. Сокол закупорил налитую до краев фляжку, перевязал пробку веревкой и осторожно разместил ее на дне сумки.

– Надеюсь, всем хватит, – пробормотал он.

– Удачи с зельем. Но встретимся еще раз – арестую лично.

– Спасибо за понимание, – блеснул невозмутимой улыбкой легендарный разбойник. – И берегите королевну. Она станет самой лучшей королевой. Уж я-то знаю.

Проводив Сокола к выходу, чтобы тот ничего не украл и не испортил – так уж он привык думать о преступниках, – Эмилиан вернулся к Лиенне, сдавшейся после четвертого стука в дверь.

Она сидела вполоборота, одну ногу поставив на коврик у кровати, и читала. На Эмилиана она даже не взглянула.

– Сокол ушел. С зельем. На этот раз. Можете быть спокойны.

Лиенна кивнула. Ее плечи под тонкой материей платья вновь напряглись.

– Что еще прикажете?

Похоже, она давно мечтала высказаться. Потому лишь и впустила его.

– Что?

– Я ведь тут все равно что пленница, – ответила Лиенна и кашлянула, выравнивая голос. – Почему вы меня в тюрьме не оставили? Вам же было бы проще. Можно не беспокоиться ни о чем. Тем более, о такой мелочи.

В тюрьме? Эмилиана захлестнуло негодование.

– Что вы такое говорите? Я пытаюсь вас защитить. Не моя вина, что это так трудно.

– Спрятать от всех, вы хотите сказать. Чуть что – ступайте в комнату, пожалуйста, и спрячьтесь, ведь это для вашего же блага. Да? Но тайное всегда становится явным. И мое время тоже скоро придет.

Лиенна взглянула на него, и стало понятно: та встреча у кабинета состоялась не случайно. Она набрала воздуха в грудь, захлопнула книгу и повернулась к нему, выпрямив спину. Узел шнуровки сбился, растянулся, и узелок на одном из концов спустился почти до пояса.
Эмилиан взглянул ей в лицо – решительное, напряженное.

– Так вы это нарочно сделали? Зачем?

– Я человек. Понимаете? Я человек, я живая! – взорвалась она.

Плотно сжав губы после вскрика, Лиенна задрожала и обняла себя, ссутулившись. Ее плечи затряслись, дыхание сбилось. Она отвернулась, как смогла, но Эмилиан все равно видел, как налились цветом ее скула и ухо.

– Я не хочу так. Не могу! Мне здесь так одиноко...

– Но я с вами.

– Нет, вы не со мной, – хрипло бросила Лиенна и махнула рукой. – Вы там. Вам все равно, что я чувствую. И вообще, и... – ее голос сорвался.

Замотав головой, Лиенна закрыла лицо руками и громко всхлипнула. Слезы полились из нее ручьем, давно сдерживаемые, не иначе, и прозрачные полоски пролегли по запястьям. Слезы то и дело срывались с предплечий и капали ей на колени и постель. Лопатки проступили на согнувшейся спине, как крылья.

Эмилиан тихо подошел, сел поблизости и стал ждать, пока Лиенна перестанет рыдать, размышляя, чтобы вытеснить этим желание обнять ее и успокоить. Почему-то это действие казалось неправильным. А с Майей всегда так естественно... Но он имеет право любить сестру и получать от нее взаимность. А тут... за что ему это? Эмилиан тихо-тихо выдохнул в сомкнутые ладони и смахнул со лба непослушные прядки челки. Мало кому хватало духу с ним пререкаться. Практически любой напор, кроме самого бесцеремонного, разбивался о его внешнюю невозмутимость, а грубость часто рассыпалась перед безукоризненной вежливостью. Но Лиенна спорила с ним, абсолютно осознавая, что делает. И у нее есть определенная цель, пока не слишком ему ясная.

Сокол прав: Лиенна будет хорошей королевой. Если, конечно, доживет – с такими-то необдуманными поступками.

– Я работаю так быстро, как могу, но вам еще не время показываться на людях, – успокаивающе молвил Эмилиан, поймав длительную паузу в ее судорожных вздохах. – Я... постараюсь находить для вас больше времени.

– В своем расписании? – вдруг зло бросила Лиенна, вскинув раскрасневшееся лицо. – Я бы вас слушала, если бы вы слушали меня. Разве это непонятно? Я просто хочу диалога на равных. Приказов, думаете, мне дома было мало? Вас я бы слушалась... – она прервалась и опустила глаза.

Слушалась бы взамен на определенную покорность от него. Истинное коварство женского рода. Впрочем, многие пытались подчинить его, и ни одной еще не удалось. Все они хотели лишь брать, не отдавая взамен. Притворяться, ни секунды не будучи в его реальной власти.

– Я не стану с вами спорить. Во многом вы правы, – согласился Эмилиан. Часто проще согласиться. Не встречая сопротивления, собеседник обычно теряется, а у него появляется время все обдумать.

Лиенна стерла слезы и внимательно на него поглядела.

– Что-то не верится.

– Давайте поговорим и вместе решим, как будет лучше для вас. Мы заключим соглашение. Только, пожалуйста, не плачьте.

Эмилиан подал ей платок. Лиенна промокнула глаза, как можно тише шмыгнула носом и судорожно выдохнула.

– Ох. Простите.

Лиенна покачала головой, как бы не в силах сразу выразить все, о чем думает. Эмилиан пожал плечами, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри у него было более чем неуютно. А когда она заговорила, он с трудом разобрал отдельные слова, то и дело переходящие в свистящий шепот:

– Простите... я сорвалась. Так нельзя, я знаю. Вы хотите, как лучше... Я не должна была так поступать... Но я повторю, если так нужно: вы мне нравитесь. И это так... мучает меня, что я делаю неприятные вещи, просто чтобы... Делаю, а потом... так стыдно за то, что это нельзя исправить... Простите меня.

Лиенна, путаясь в подоле платья, начала вставать, намереваясь уйти. Эмилиан положил руку ей на плечо прежде, чем понял, что сделал. Реакция последовала тотчас: Лиенна ее сбросила и отсела.

– Не надо со мной играть! – дрожащим голосом вскрикнула она. – Мне и без этого тошно. Я больше не могу так. Если... если я вам не нужна, если весь смысл только в моем титуле, так и скажите. Я пойму... постараюсь понять. Просто мне нужно знать. Но я все равно сделаю то, что должна. Все остальное – мусор, – добавила она едва слышно.

– Я не хочу напрасно обнадеживать. Но и отказать значит обмануть вас. Это сложнее, чем кажется. Правда. Вам пока не понять.

Лиенна глянула на него печально, но в ее глазах блеснула надежда.

– Но вы же можете попытаться... быть рядом, как и я. Прошу, только не искажайте... Вы меня, конечно же, поняли.

Он не сдержал мимолетной усмешки краешком губ – и сразу вновь посерьезнел.

– Я уже слишком взрослый для того, чтобы пытаться.

И тут Эмилиана озадачил собственный выбор слова – но и помог понять кое-что. Так вот в чем проблема. Он считает Лиенну не слишком взрослой, но и только. Но во многом она давно уже не юна, хоть и ведет себя порой совсем как дитя.

– Но вы можете, – возразила Лиенна. Ее мокрые розовые щеки посветлели, а сверкающие глаза наполнились убежденностью, граничащей с одухотворением. – Вы и правда такой, каким кажетесь. Вы еще верите, что найдете то, что ищете. Я вижу по вашим глазам. Они сияют... Может быть, вы искали меня? Я же все-таки стану королевой. Если вы поможете мне. Я вам отплачу. Я дам, что захотите.

Эмилиан невольно отвел взгляд. Столько решимости в ее глазах – светящихся, как она и сказала. Это все, чего она хочет за свое послушание? Разглядеть в ней девушку? Все вокруг думают, что он использует ее – а в итоге выходит буквально наоборот. Какая ирония.
Только как бы ему, увлекшись, не переступить шаткую грань между сопереживанием и ложью...

– Я понимаю. Но вам по-прежнему нельзя выходить из замка. Без меня. Вечером я за вами зайду.

Лиенна просияла, кивнула, широко улыбаясь, и даже не стала спорить. Вот как! Действует. Приободренный проблеском ее радости, Эмилиан решил воспользоваться моментом: откровеннее, чем сейчас, Лиенна вряд ли захочет говорить в ближайшее время.

– Так что у вас случилось с магией? Расскажите подробнее. Важно все.
 



Анжелика Форс

Отредактировано: 07.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться