Прямой эфир

Глава 4

– Напомни мне, зачем ты ее пригласил? – втянув голову в плечи, Слава вновь прячется под козырек, отбросив тлеющую сигарету в урну.

– Она хотела автограф, – отвечаю и стряхиваю дождевые капли со своих волос.

Льет как из ведра, и, несмотря на то, что от машины до величественного здания театра лишь пара шагов, я все-таки успел промокнуть под нескончаемым потоком дождевых капель.

– Детский сад какой-то! Когда уже перестанешь быть таким приторно — милым? Аж тошно!

– Это называется коммуникабельностью. И не делай вид, что не завидуешь мне, – задеваю его локтем, отвешивая наглую ухмылку. В борьбе за женские сердца я всегда на шаг впереди. Тянет ко мне симпатичных девиц. Наверное, дело в харизме…

– Твой отец – миллионер, Гошан, а мать заслуженная артистка. Так что не удивительно, что они на тебя слетаются, как пчелы на мед, – не жалея моих чувств, рубит Лисицкий. – Я бы и сам за тобой приударил, не будь я таким яростным гомофобом.

– У тебя бы не было шансов, – дурачусь, играя бровями, но заметив мелькнувший на горизонте ярко-желтый плащ, придаю лицу серьезное выражение. – Опаздываете, Елизавета. Пришлось запереть актеров в подсобке, чтоб не дай бог без тебя не начали.

Девушка сбивается с шага, приподнимает повыше свой зонт с не самым лучшим изображением Эйфелевой башни, и, задрав голову, пытается отыскать меня глазами. Спустя секунду, ее губ касается смущенная улыбка, и она, наконец, продолжает свой путь, быстро преодолевая скользкие от дождевой влаги ступени. И как только не упала?

– Автобус долго ждала, – поясняет взволнованная девушка, а Славик пытается скрыть свой смех за неестественным кашлем. Не знаю, что веселит его больше: знакомое лишь по словарю слово «автобус» или раскрасневшиеся щеки Лизы Волковой, с черными дорожками растекшейся туши, но выяснять сейчас причину его веселья желания нет.

– Заткнись, – произношу одними губами, пропустив вперед первокурсницу, и тут же прохожу следом, намеренно закрывая тяжелую дубовую дверь перед носом своего лучшего друга. И даже гомон людских голосов не способен заглушить дикий хохот, доносящийся с улицы. Уверен, он представлял ее иначе, за столько лет успев изучить мои предпочтения в выборе женщин, но вряд ли это оправдывает такую нездоровую реакцию на Лизино появление.

– Там зеркало, – взяв зонтик из ее похолодевших пальцев, указываю на закуток рядом с гардеробом. – Если поторопишься, успеем заглянуть к моей маме.

– Сейчас? – девушка испуганно округляет глаза, прикрывая рот ладошкой, а я хоть и привык к подобной реакции, не могу сдержать улыбки. – Не надо!

– То есть? Сама говоришь, что она твоя любимица. Вырезки собираешь, все сериалы с ней смотришь, – теперь моя очередь удивляться. Странные люди – создают себе кумиров, преследуют, а когда появляется возможность заглянуть за кулисы готовы бежать без оглядки…

– Смотрю! Только… я вся мокрая! Можем мы подойти в конце? И мне и вправду нужно зеркало. Наверное, я похожа на панду, – проводя указательным пальцем по скуле, девушка виновато глядит на меня из-под своих ресниц. Торопливо семенит к золоченой раме в углу вестибюля и что-то яростно оттирает, повернувшись ко мне спиной.

Чудная. Ей бы в школу сейчас ходить, а она мчит впереди паровоза: что-то учит, читает, решает… Такая редкость в наше время, когда девушки все чаще устраивают свою судьбу под боком у успешного мужчины. Предпочитают вкладываться в свой внешний вид, пренебрегая духовным развитием, в то время как эта хрупкая миниатюрная девица чувствует себя куда комфортнее в библиотеке, нежели в этой вычурной обстановке театрального здания. Ее выдает затравленный взгляд, неестественно прямая спина, платье, подол которого торчит из-под плаща и она то и дело расправляет на нем складки… Неуверенно мнется у начищенных зеркал, без конца проверяя, не ушел ли я в зал, оставив ее одну в этом чуждом ей мире блеска и шика.

– Мелкая она какая-то, – копируя мою позу, Слава с интересом разглядывает Лизу, предусмотрительно отойдя подальше. Наверное, боится, что в этот раз я не стану бить его в ребра, нацелясь своим кулаком прямиком в его наглую физиономию. – В смысле, обычно девушки у тебя высокие и во всех местах выдающиеся.

Теперь он рисует окружности перед своей грудью, явно намекая на отсутствие нужных изгибов в теле моей знакомой, а я все так же безразлично раскручиваю зонтик, игнорируя летящие в стороны брызги.

– Ладно, – друг капитулирует, становясь серьезным. – Понял, больше никакого смеха.

– И не вздумай ее смущать, и так трясется, как заяц, – считаю нужным предостеречь Лисицкого, прекрасно зная, с каким удовольствием он подтрунивает над моими подружками. С детства такой – не знает, когда вовремя остановиться, доводя окружающих до белого каления.

– Да что ты! Что я изверг какой-то? Она и так в панике, смотри, как коленки подрагивают, – явно преувеличивает, но я решаю не развивать эту тему, поскольку Волкова уже устранила последствия непогоды со своего лица и теперь идет к нам, натянуто улыбаясь.

– Впервые в театре? – первым заводит разговор мой друг, и я благодарно выдыхаю. Забираю ее верхнюю одежду и сдаю в гардероб.

– Да. В моем городе театра нет. Только дом культуры, но к нам редко приезжают артисты, – смущенно отзывается девушка, теребя поясок на своей талии. – Так что спасибо за эту возможность, – говорит уже мне, – сама бы вряд ли решилась сходить.

– Тебе понравится, – предлагая ей свою руку, Лисицкий галантно склоняет голову, как верный паж готовый всегда и везде сопровождать свою королеву. – Я Слава, единственный человек на земле способный выдержать общество Громова.