Птица счастья завтрашнего дня

Размер шрифта: - +

8

 

Дорога через поля горихи ложится под воздушную подушку комбайна гладко. После себя мы, к моему сожалению, оставляем темный след. Это почему-то нервирует Корсака, и он заставляет Тину до изнеможения высматривать участки, свободные от растений. Я поддерживаю ее морально, тоже выхожу наружу и просто наслаждаюсь неплохой погодой. Оказывается, растения замечательно чистят воздух, хотя близко к ним все равно лучше не спускаться. Плут за приготовлением обеда пытается объяснить мне сложную систему, связанную с горихой. Сами мутанты не сразу ее обнаружили, из-за чего было много смертей и отравлений. Гориху собирают, только когда поспели и упали в землю плоды. Примеси из воздуха никуда не деваются: они концентрируются в небольших синих шариках, обрамленных лепестками. Комбайн срезает листья, когда плодов уже нет. Конечно, после такого к почве приближаться не рекомендуется. Но Плут логично заканчивает свой рассказ: дескать, это в любом случае не ядовитый туман. Если недолго ходить и не валяться по земле, то хватает маски, плотной одежды и хорошей закрытой обуви. Да и чистить после нужно только ботинки.

Затишье действует на всех одинаково: команда разбредается по углам. Лично я долго прихожу в себя в своей комнате. После укола сплю несколько часов, встаю вялая и до сих пор сонная, потом слоняюсь по комбайну — помогаю Плуту, раскладываю по местам вещи. Торможение было резким, и во многих кладовых настоящий хаос. Когда день клонится к закату, я чувствую себя размазанной по полу кашей, а уснуть не получается, как назло. Приходится занять себя чем-то, поэтому я выползаю из комнаты.

Мне сначала кажется, что в столовой никого нет: выключен свет и тишина. Но потом я слышу скрип пластикового стула и заглядываю внутрь. Корсак и Диас сидят при свете инфопластины, лениво пьют горячий настой — пар поднимается от кружек — и то и дело зевают. И если Диас прикрывает ладонью не только рот, но и большую часть лица, то капитан даже запрокидывает голову, настолько он предается этому занятию.

— Иволга, заходи, — я слишком задерживаюсь в дверном проеме, и Корсак замечает меня, вяло машет рукой. Я немного сомневаюсь, но делать мне все равно нечего, поэтому захожу и устраиваюсь рядом на стуле. Диас тут же принимается поправлять челку, закрывая лицо. Я тактично поворачиваюсь к нему вполоборота и с деланной заинтересованностью смотрю в инфопластину.

— Это прогноз нашей скорости и обратный отсчет времени до столкновения с транспортом, перевозящим твоего брата. Прогноз хороший, — улыбается Корсак. На карте только схематическое обозначение окрестностей, а в некоторых местах и вовсе белые пятна, но в целом он прав: куда бы ни свернул сигнал, наша скорость действительно выше.

— Три дня максимум, — Корсак касается предположительной точки пересечения. — Так далеко еще никто не заезжал.

Но Диас мотает головой и берется за борду. На экране в открывшемся файле появляется текст: «Может, и заезжал. Но вот не возвращался обратно — это точно».

— А мы вернемся? — я начинаю подозревать, что не так все просто с заявлением Корсака «на край Пустошей и за их пределы».

— Конечно. Но чем быстрее догоним, тем больше заряда останется на обратный путь. Мы никогда не ездили в ноль. Не думал, что буду беспокоиться о топливе и энергии в комбайне.

«Было бы время, простояли бы на солнышке и восстановили заряд. После того как батареи обнулятся, протянем ещё полсуток при такой же скорости на топливе», — поддерживает беседу Диас.

— На обратном пути уже проще будет, — кивает ему капитан.

Спокойствие этих двоих, медленная размеренная беседа и сладкий запах настоя усыпляют меня: сначала я заражаюсь зевотой, а потом и вовсе ухожу к себе. Зря только бродила. И как только я устраиваю голову на подушку, приходит сон.

На следующий день абсолютно ничего не происходит. Вокруг все такие же поля, хотя гориха здесь меняет цвет с ярко-зеленого на более темный. Облака полосами расчерчивают небо, но дождя не намечается. Я внимательно слежу за вероятными изменениями в погоде, подключившись к метеолокатору. Нахожу его случайно, осматривая неактивные диагностические инструменты на комбайне. Прибор не особо чувствительный, но его и собственных наблюдений за облаками хватает на составление прогноза. Вечером я вижу, как Тайга уходит в полной экипировке и с оптическим прибором наружу. Очень странно. Я спрашиваю об этом у Серны, но она тоже вся как на иголках и отмахивается от меня ничего не значащими фразами. Информации о комбайнах и деятельности демонтажников даже слишком много, чтобы найти среди нее нужную. Сложно и потому, что я не знаю, что именно искать. А вот данных на местность, где мы сейчас, наоборот, мало. Промучившись несколько часов, я сворачиваю контактный экран и успокаиваюсь: Корсак бы сказал, если что-нибудь случилось.

Следующий день также начинается спокойно, по крайней мере, для меня. Вместо Тайги за округой теперь присматривает его сестра. Она бегает по всей площадке и следит за горизонтом в окуляр. Я хмурюсь, но молчу: помогаю Плуту с завтраком, выполняю уже надоевшие замеры состояния моего ошейника и еще раз пересматриваю лекарства, которые нашла в сумке, которую передала Рая. Кроме станции с неразлучником, она запасливо уложила там наборы перевязки, антибиотики и совсем незнакомые средства. Эта находка наводит меня на мысль, что, возможно, придется лечить Беркута. А вдруг с ним что-то сделали? Вдруг он болен или и вовсе не придет в сознание, когда я его найду?



Анна Лерой (Hisuiiro)

Отредактировано: 17.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться