Птицы над Корабельной

Глава 4

Грегори

Микстура была горькой. Прошел весь день, а может, и часть ночи. Доктор поднес теплой воды, но и в ней Грегу мстилась полынная горечь.

Доктор был довольно молод, носил аккуратную бородку и круглые очки. Можно было бы подумать, что это не врач, а кто-то из потомков старых флотоводцев. Из Наследников. Но доктора выдавал костюм. Он был слегка великоват, а на локтях красовались аккуратные заплаты.

Грегори сел. Память отказывалась возвращать последние часы. Кажется, приходили офицеры патруля, о чем-то спрашивали. Что было потом?

– Помните что-нибудь?

Он попытался ответить, но горло саднило так, что оказалось легче просто помотать головой.

– Вы пролежали двое суток. У вас перелом двух ребер, многочисленные ушибы. Я подозреваю у вас пневмонию. Кроме того, легкое сотрясение и травма в затылочной области. Где вы ударились, тоже не помните?

Он снова качнул головой. Хотел сказать, что не ударялся, что это на него напали. Но доктор понял по-своему. Вздохнул:

– Люди возмущены. Они хотят покарать виновного. Я боюсь, что другого виновного искать никто не будет. Вас видели возле капитанского дома и на причале. Да и нашли вас в двух шагах от места преступления.

– Я не… – прохрипел Грегори.

– Знаю, знаю. Поверьте, я слышал это множество раз. И в ситуациях, когда улик было гораздо больше. Но вас опознала кухарка. И на вашей одежде кровь Даниэля.

– Он тоже?..

– Он погиб первым. Вы и этого не помните? Вы вошли в дом. Заперли в трюме персонал, стали подниматься наверх. Возле камбуза столкнулись с Даниэлем, застрелили его…

– У меня нет пистолета.

– Пистолет нашли в кармане вашей шинели. Возможно, вы застрелили его не сразу, возможно, он сопротивлялся. Должно же быть объяснение вашим… травмам. Потом вы поднялись к капитану. Вы задушили его. Задушили подушкой. Старика, который никак не мог за себя постоять.

– Меня ударили. По затылку. Вы видели…

– Травму вы могли получить, когда уже покинули капитанский дом, но до того, как вас нашли. Прошло достаточно времени, а вы были явно не в себе. Возможно, вашей болезнью объясняется и потеря памяти. Да и само преступление.

– Доктор, я этого не делал.

– Вы не помните.

Грегори действительно не помнил. Но он четко помнил другое. Темная маленькая тюрьма, вонючий воздух и холод. И невозможность выбраться. Бестолковая, странная судьба. Неужели же никак нельзя это проверить? Бедный Даниэль. Бедный капитан. Хочется верить, что там, куда отправилась после смерти его душа, есть море.

На следующий день приходили офицеры морского патруля. Но их не интересовали объяснения. Их интересовало только признание: они тоже были уверены, что это Грегори убил капитана. Нашелся даже свидетель, который видел, как он с кем-то подрался на пути к «Маяку».

Иногда Грегори слышал, как за стенами тюрьмы кричат люди, требуют его смерти. А может, это ему только казалось: выздоровление шло медленно. Доктор больше не разговаривал с ним, наверное, получил такой приказ. А сам он ждал, когда все кончится. Так или иначе. Беда ведь не в том, что Грегори Хорвена, бывшего адьютанта капитана, казнят и отправят на Корабельную. Беда в том, что все, кто здоровался с ним на площади, кто не прочь был послушать от него «капитанских» баек за столом в «Маяке», все, кто с благодарностью принимал его помощь, все они сразу и безоговорочно поверили в то, что Грег виновен. Одни – искренне. Другие – за компанию. Ведь не может же столько народу одновременно ошибаться? Морской патруль – поверил, потому что им приказали. Никому не нужно искать настоящего преступника, когда уже пойман преступник очевидный…

А между тем, он где-то есть. Он убил уже один раз, а значит, вполне возможно, убьет снова.

 

Блаз

Часы показывали половину второго ночи. Блаз потер воспаленные глаза, закрыл папку с отчетом инженера Торена, отвечавшего за пропаганду на Нижних улицах, осторожно отодвинул ее на край стола. Еще четверть часа, и можно идти. В два происходит смена патруля, это самое удобное время, чтобы проскользнуть незамеченным через центральную часть города.

Днем сходки устраивать небезопасно. Жители Нижней Рыбацкой – люди подозрительные и могут донести. Они не любят чужаков и нехорошо относятся к обитателям хижин над Мусорным берегом. А ведь именно к ним направлялся нынче Блаз. К самым бесправным и словно даже не существующим для тех, кто живет наверху, существам.

Сейчас, когда уже почти все готово и работа ведется даже с жителями вполне благополучных кораблей, любая нештатная ситуация может закончиться катастрофой, и потому удобней всего собираться ночью.

Блаз знал, что там, в трюме старого воздушного баркаса, его уже ждут. С прошлого раза хорошо запомнил запах гниющих досок и тряпок, и то, что под ногами все время чавкает грязь, а единственный источник света – сальный огарок в плошке.

В первый раз, еще три недели назад, он пришел туда с большой неохотой: как все жители центра, считал, что сброд, обитающий в нижних хижинах, не способен практически ни на что. Но оказалось, именно здесь у его идей нашлись самые горячие сторонники. Сегодня он собрал не всех. Только тех, кто реально способен выйти на улицы города с оружием в руках. Только сильных и отчаянных людей, тех, кто за бортом жизни оказался по чьей-то злой воле или по несчастливому стечению обстоятельств. Это бывшие судомеханики из старых мастерских, закрытых еще два года назад, рабочие с кораблей, выработавших свой ресурс, такелажники. Блаз уже сейчас точно знал, что его армия превосходит по численности и городскую полицию и морской патруль. Но вот с оружием и обучением людей дела обстояли плохо. Что, впрочем, вполне компенсируется силой отчаянья и ненависти, которых хватает на Нижних улицах с избытком.



Наталья Караванова

Отредактировано: 10.04.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться