Птицы рождены летать

Размер шрифта: - +

Глава 21

За несколько дней я освоилась в новой обстановке, осмотрела округу и записалась на первое занятие. В нашей группе собрались туристы из самых разных стран, но все мы, несмотря на погрешности в знаниях английского, прекрасно понимали друг друга даже без слов. Мы начали с малого, выбрав самый простой спуск, в котором нужно было родиться полным неудачником, чтобы умудриться хоть что-то себе повредить. Мне же не терпелось поскорее освоить что-то более крутое, но я усмиряла в себе свой нрав и училась находить прелести в процессе, а не только в итогах.

Однажды, сразу после третьего занятия, ко мне подошел наш инструктор и, загадочно улыбаясь, протянул мне конверт, на котором было лишь мое имя, написанное знакомым почерком. Я, не медля и не теряя ни секунды, открыла его и нашла CD-диск и нашу с Андреем фотографию, сделанную на мое двадцатилетие, когда он пригласил меня покататься на теплоходе по Москве-реке. Мы пили шампанское прямо из горлышка и закусывали чипсами, спрятанными за пазухой… Сочетание просто ужасное, но нам было вкусно и весело.

Я примчалась домой так быстро, как только могла, и сразу же принялась искать способ для просмотра содержимого диска. На чердаке, под коробкой с новыми тюбиками акриловых красок, я нашла старый СD-проигрыватель, похожий на тот, что был у меня в детстве. Непослушными пальцами я, наконец, договорилась с техникой, чтобы она поскорее открыла мне секрет, хранящийся под зеркальной гладью. На большом экране телевизора появилась надпись, похожая на название фильма: «Путешествие в прошлое», и замелькали кадры моих счастливых дней, разделенных с Андреем. Он собрал все фотографии и небольшие видеоролики, сделанные нами когда-либо, в одно целое, разместив таким образом, чтобы вновь познакомить меня с собой настоящей, и заодно напомнить о том, как хорошо нам было вместе. В качестве музыкального сопровождения он выбрал нашу любимую песню, которую мы часто слушали в его автомобиле. Я села на пол и, едва дыша, впитывала романтику тех дней, глядя на саму себя уже другими глазами и анализируя то, каким образом я умудрилась без особых серьезных причин собственноручно заманить себя в клетку и наблюдать за проходящей мимо жизнью сквозь ее золотые прутья, при том, что дверца оставалась распахнутой всегда?

В конце фильма появилась еще одна надпись на черном экране: «Пара носовых платков лежит в верхнем ящике письменного стола». Мои всхлипывания смешались с хихиканием, образуя необычный музыкальный дуэт. Нет бы, написать в конце что-то вроде: «Ты навсегда в моих мыслях!» или какую-нибудь другую романтично-ванильную фразу, чтобы усилить эффект! Андрей всегда умел затронуть мои самые чувствительные струнки души и тут же спрятаться за какой-нибудь шуткой, словно боясь того, что небольшое промедление заставит меня иначе взглянуть на него. Даже теперь, когда я знаю о его любви ко мне, он продолжает осторожно подбираться ко мне с вытянутой рукой вверх ладонью, опасаясь снова спугнуть меня. Как бы ему сообщить о том, что я уже изменилась?

Ко мне подкрался один из пушистых обитателей этого дома и улегся на живот. Я все еще оставалась в своем горнолыжном костюме, который успела только расстегнуть. Понимая, что не смогу скинуть это милое мурчащее создание с себя, пока оно не захочет уйти само, я оставалась в том же положении еще около получаса и наслаждалась полетом мыслей, который затрагивал все, что когда-либо происходило со мной. Затем я обратила внимание на себя, удивляясь тому, как внизу живота разливается приятное тепло прямо под рыжей шерсткой кота Мюнхгаузена. Что, если он таким образом решил меня полечить? Теперь я открыта для чудес, и допускаю возможность их проникновения и в мою реальность.

Когда он очнулся и вспомнил о том, что давно не проверял миску, я встала и подошла к широкому окну. Мой взгляд задержался на одном из небольших снежных склонов в той стороне, где вечерами скрывается солнце. На моих губах еще оставался вкус недопитого кофе, когда я встречала свежесть холодного альпийского ветерка на своем воодушевленном лице.

Несколько последних, самых трудных шагов, и я уже стою на вершине горы, маленькая и незаметная, утопающая в снегах и величии горных хребтов… Мне нужно было подняться именно до самого конца, пройти этот сложный путь, с которого весь мир словно лежал на моей ладони, хотя на самом деле это я была во власти стихии. Но она чувствовала мою безграничную любовь и не могла причинить мне зла. Я полностью доверяла ей и научилась доверять себе. Потеряв счет времени, я просто стояла и смотрела на небеса. Они стали ближе не только в буквальном смысле слова, но и в переносном, духовном. Я глядела на облака, но видела обрывки жизни. Я увидела себя еще совсем малышкой, с пухлыми щечками и большими голубыми глазами, которые смотрели на меня из зеркала с любопытством и восхищением. Тогда я любила себя и свое тело, тренируя его каждый день, каждую подходящую минуту, чтобы усовершенствовать, сделать гибче, сильнее. Я любила каждое свое несовершенство и принимала его, не пытаясь замаскировать или скрыть. Но в какой-то момент что-то изменилось. Что-то очень важное было утеряно, и я потеряла связь с собственным телом, а впоследствии и со своей самостью, первобытностью, тем стержнем, без которого моя физическая оболочка превратилась бы в воспоминание. Затем я увидела мамины ласковые руки, казавшиеся мне тогда очень большими. Это было мое любимое место на земле – в ее теплых руках. Когда я болела, они превращались в волшебные, способные унять любую боль. Я закрыла глаза и представила, как мама снова обнимает меня, как в детстве, бережно и нежно, будто я была из хрусталя. Слезы покатились по щекам, а губы шептали: «Мама…». Когда я вернусь в Москву, первым же рейсом отправлюсь домой. Пора признаться себе в том, что я невыносимо скучаю по ней, как и по отцу. Я вспомнила, как раньше часто любила сидеть у него на коленях и рассказывать о своих важных событиях в детском саду. Мама, как правило, при этом готовила вкусный ужин, а мы с папой вели беседы обо всем на свете. Время от времени мама поворачивалась и дарила нам улыбку, а иногда оставляла шипящие сковородки в одиночестве, подходила к нам и целовала по очереди. Когда я открыла глаза, мое лицо было совершенно мокрым. Неужели ничего нельзя вернуть? Да, я выросла, но ведь мы все те же, хотя и научились важничать. Похоже, все мы просто заигрались в неинтересную игру «Кто более независимый и равнодушный?». Может быть, и в родительских отношениях не все потеряно, и нужно просто им помочь? Я сделала пометки в своем новом мысленном ежедневнике и обвела в кружок. Это одно из самых важных дел. Нужно вернуть любовь в нашу семью, а уж она позаботится обо всем остальном.



Ульяна Матвеева

Отредактировано: 22.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться