Птицы Уходят Под Лед

Размер шрифта: - +

Глава двадцать пятая. "Загляни в мои глаза, в мою печаль... если не ослеп"

Джой больше не похожа ни на тень, ни на птицу, ни на солдата. Она стоит у края моста, положив руки на парапет и вспоминая, как Эзра забрал ее сюда в день протестов на Оксфорд-стрит. Говорят, там уже спокойно, ведь столько воды утекло с того дня, но Джой до конца своих дней будет обходить эту улицу десятой дорогой. Она никогда не вернется туда и никогда не зайдет в двери отеля на Парк-Лейн.
Пара ясных дней сменилась привычным лондонским туманом, и теперь река почти полностью слилась цветом с небом. Джой подтягивает лямку рюкзака и перехватывает его удобнее, как будто он ничего не весит и вместе с тем неумолимо тянет ее к земле. Мэтт стоит сзади, засунув руки в карманы и разглядывая однотонное пустынное небо.
- Куда нам теперь? – спрашивает он. – И что мы вообще здесь делаем? Ты притащила меня сюда, ничего не объяснив.
- К Ватерлоо, - отвечает она и медленно вдыхает прохладный октябрьский воздух. – Я должна была прийти сюда. Здесь все началось – и здесь же все должно закончиться.

Мысленно Джой отмечает, что началось все не здесь, а на Парк-Лейн, но теперь никакая сила не сможет затянуть ее туда. Это слишком долгая и запутанная история, чтобы цепляться за места и даты, но иначе ей остается цепляться лишь за воздух. У нее нет крыльев, а единственный человек, у которого они были, погиб – и теперь остается только падать, падать и падать.
- Я могла убить его, - говорит Джой, поворачиваясь к Мэтту и сильнее закутывая лицо в шарф. – Я могла убить Коменданта. Если бы я это сделала, многие вещи стали бы гораздо, гораздо проще.
- Ты так уверена? – переспрашивает Мэтт. – Лично я не думаю, что его смерть могла бы что-то разрешить. Мы слишком глубоко увязли во всем этом, Джой.

В его голосе отчетливо слышатся интонации Эзры, и девушка невольно прислушивается, понимая, что многого еще не знает.

- Ты ведь знал его, - говорит она, когда они идут по непривычно людной улице. – Что вас связывало?
- Темные тайны, - смеется Мэтиас, и на этот раз его слова пропитаны горькой иронией. – Но тебя этим не удивишь, верно?
- Темные тайны, - повторяет Джой, будто пробуя слова на вкус. – А теперь серьезно. Ты не синтетик?
- Ого, что за допрос с пристрастием? – Парень демонстративно складывает руки на груди. – С чего вдруг тебя это интересует?
- Потому что я – нет.

Она говорит это довольно спокойно, как привыкла говорить перед полицией и теми редкими людьми, пытавшимися пробиться в ее жизнь. Но по лицу Мэтта видно, что это заявление не на шутку его изумило.

- Ты серьезно? – недоумевает он. – Я думал, ты бракованная. Как он.
- Опять это слово! – вспыхивает Джой. – Ошибка, брак, как там еще? За последние пару недель я слышу его от каждой встречной собаки. Хоть кто-нибудь объяснит мне, что все это значит?
- Говорят, в программе бывают сбои, - начинает Мэтт осторожно. – Тогда начинают проявляться признаки, которых не должно быть... На бракованных охотятся больше, чем на чистых. Если ты чистый, Комиссия будет вяло пинать тебя время от времени, пока ты не дойдешь до ручки и не согласишься-таки на процедуру. А вот если брак – пиши пропало.
- Откуда он берется, этот брак? Неужели в процедуре есть ошибки?

Мэтт задумчиво пинает ногой валяющуюся на тротуаре бутылку.
- Без понятия, - отвечает он абсолютно искренне. – Я тебе не генетик и даже не агент Комиссии.
- А что ты забыл в Резервации? – спрашивает Джой прямо. – Я поняла, ты чистый. А чистым ведь там не место.
- Ее зовут Лайза Латимер. И мы оба обещали ей вернуться.

Какое-то время они идут молча, старательно избегая мест, где могла бы находиться полиция. В голове Джой назойливо крутятся слова Мэтта о бракованных, и она пытается сопоставить это с тем, что слышала раньше. Алэн – никогда бы больше не вспоминать это имя! – сказал, что ее родители были ошибкой. Это ли он имел в виду?.. Вряд ли она когда-нибудь узнает. А если и узнает, то не от него.

Город медленно плывет мимо нее, и когда они приходят к Ватерлоо, уже вечер. Мэтт берет два билета на Ливерпуль, а Джой прислоняется к стене и закрывает глаза, мысленно прокручивая про себя события нескольких последних дней. Смерть Эзры, монолог Коменданта в том подвале (губы пересохли и потрескались, но тактильную память того поцелуя не вывести ничем, кроме времени), побег из Лондона... Мэтиаса все еще нет, и она начинает волноваться. Но вот он появляется, разведя руки в стороны и виновато улыбаясь.

- На Ливерпуль ничего нет, - говорит извиняющимся тоном. – Взял до Ноттингема. Пойдет?
- Да пойдет, чего уж там, - отвечает Джой равнодушно и все же находит в себе силы улыбнуться в ответ. Ей уже все равно – по льду ли, по снегу, поездом или самолетом; только бы сбежать из этого проклятого города, который снова сомкнул свои холодные пальцы у нее на шее. Но куда бы она ни бежала, смерть Эзры все так же душит ее, выжигает изнутри, заставляет воспламенять и разрушать.

И она не сможет это прекратить.
Не сможет остановиться.

- На сколько билеты? – спрашивает Джой, чтобы хоть как-то отвлечься от нахлынувших мыслей.
- Через полчаса отправляемся. У меня не так много осталось, - признается Мэтт чуть смущенно. – Прости, Джорджия, но придется экономить.
Она слушает его вполуха – в самом деле, нормальных людей в такой ситуации должна беспокоить именно что нехватка денег и отсутствие четкого пункта назначения. Теперь придется долго ходить кругами – через Ноттингем, Манчестер, еще какой-нибудь вынужденный полустанок – а тем временем Эзры нет уже день, два, три... Она даже не знает, где он умер, не знает, кто его убил. И хотелось бы верить, что скайлеры умирают в небесах, что они навек растворяются в небе, которое приютило их – но это не так, не так, не так...
- Пойдем? – осторожно спрашивает Мэтиас. – Или будем тут стоять, пока в вагон запрыгивать не придется?
- Пойдем, пойдем, - Джой снова перехватывает рюкзак, бросает последний взгляд на оставшийся за спиной город и решительно шагает в сторону поезда. Остается надеяться, что ее имя еще не висит на каждом столбе и хотя бы до вагона получится добраться без приключений.

- Расскажи мне об Эзре, - просит девушка, когда они занимают свои места. – Я хочу слышать о нем, как будто он еще здесь. Мне противны все эти «мне так жаль, что это случилось». Он был мне дорог, и я хочу, чтобы так и оставалось.
- Знаешь, - начинает Мэтт после короткого молчания. – Когда мы с тобой познакомились, ну, в той камере... Когда ты сказала о человеке, который может тебя спасти, я сразу понял, что это он. Он и раньше говорил о тебе, правда, называл тебя другим именем. Это такая конспирация или что?
- Ритт Клэнси, - мрачно подтверждает Джой. – По правде, я сама не знаю, что это. Сдалось же им всем это имя... - Мэтт хмурит брови, и она еле заметно улыбается. – Ладно, продолжай. Мост годится переходить тогда, когда ты стоишь перед ним, так ведь?
- Вот-вот, - кивает парень. – Мы с ним давно знакомы, - отсутствие слова «были» радует девушку больше, чем все слова соболезнования, которые она могла услышать. – Чуть ли не с детства. Я был ему как младший братишка. Ну, понимаешь, сестра – это одно, а вот брат – совсем другое...
- Итак, у Эзры есть сестра, - Джой складывает руки на груди. – Дай угадаю: ее зовут Лайза.
- Лайза Латимер, ага, - На лице Мэтта появляется довольная усмешка. – Шикарная девчонка, хочу тебе сказать.
- Это ей вы оба обещали вернуться? Получается, она тоже в Резервации?
- Да, - Мэтиас резко мрачнеет. – Они забрали ее туда вместе с ним. Ему было двадцать три, а ей – восемнадцать. Прямо с процедуры – сразу в этот бред... Я так давно хотел найти ее, - говорит он, опуская глаза. – Чего бы это ни стоило.
- Ты ее любишь, - говорит Джой и прикасается к его руке. – А Эзра любил меня. И он хотел бы, чтобы все мы были счастливы.
- Кроме самого Эзры, который никогда не был бы счастлив.

Поезд плавно трогается с места, и Джой смотрит, как медленно плывут за окном вокзальные платформы.
- Прощай, Лондон, - говорит она тихо. – Как думаешь, мы вернемся?
- Никогда бы сюда не возвращаться, - вздыхает Мэтиас. – Хотя кто знает? Эзра вернулся. И вернулся бы еще раз.
- Это так странно, - признается Джой. – Я привыкла к тому, что он так часто исчезает из моей жизни. И мне не верится, что он исчез насовсем.
- Ты и Лайза были единственными, кого он любил, - говорит Мэтт почти ласково. – Что ж, я всегда знал, что у моего друга прекрасная сестра и отличный вкус на женщин.
- Значит, семьи у него не было? – Девушка цепляется за эту фразу, проигнорировав совсем уж явный комплимент. – В смысле, мать, отец...
- Отца – нет, не было, - уклончиво отвечает парень. – А вот Мэри Латимер...
- Мать? И кто она?
- Она мертва, - отрезает он. – Для него.

По ту сторону окна мелькают городские улицы и медленно опускается серый вечер. В нем так много покоя – но для двоих отверженных покой остался где-то далеко, за гранью прошлой жизни, и, может быть, окажется еще дальше, в самом конце пути.



Анастейша Ив

Отредактировано: 21.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться