Пустое море

Глава 7

Глава 7

Она посмотрела на часы, было половина первого ночи. Не раздумывая, встала с постели, накинула халат и осторожно открыла дверь. Было тихо, Антон находился в своей комнате, и она быстро юркнула мимо его двери, в кухню. В темноте, на ощупь, она нашла свои сигареты и облегченно вздохнула. Курить в кухне не стала и тихонько, цыпочках, вышла на балкон.

Прежде, чем закурить, Марина вздохнула полной грудью. В эту, удивительно тихую ночь, не хотелось не то, что курить, даже двигаться, а просто стоять с закрытыми глазами, поднять голову к небу и получать удовольствие от безмятежности и спокойствия. От такого яркого звездного неба, у Марины захватило дух, когда она на секунду открыла глаза. Небо, было не просто молчаливой картинкой с россыпью бриллиантов. Оно жило. Оно, дышало. Звезды переливались перламутром, будто вспыхивали и сразу же гасли на черном бесконечном бархате. Где-то появлялся длинный яркий хвост, но он так мгновенно исчезал, что оставалось в памяти только мимолетное движение, а не потухающий, в бесконечности, след. И только в полном одиночестве, луна, печально висела над городом, молчаливо провожая, каждого припозднившегося путника, своим желтым, холодным отсветом.

Марина, поежилась в тонком халатике и наконец, с наслаждением закурила. С умиротворенным чувством, она поняла, насколько ей было комфортно в сегодняшнем ее существовании.

В последнее время, а именно с начала замужества, Марина ни в чем не нуждалась. Сытая жизнь ее не тяготила, а даже вполне устраивала. И не стоило особо напрягаться, чтобы настолько сильно обрасти ленью. Как она вообще, стала такой? Ведь можно было бороться. Можно и нужно. А она, принимала все, что ее окружало, с таким безразличием и таким одолжением, словно Антон должен был еще больше разбиться в лепешку, обеспечивая ей этот комфорт жизни.

В какую-то секунду, ей вкралась безумная мысль, что Антон, умышленно, обеспечил ее такой жизнью, чтобы она не могла полноценно существовать без нее. Он отрезал все пути, постепенно приучая ее к легким деньгам. А если она привыкала к такой жизни, значит, она привыкала и к тому, кто ей такую жизнь обеспечивал.

Марина нахмурилась, когда подумала об этом. Раньше, такие мысли, ей в голову не приходили.

«Славка сказал, что я изменилась», − она глубоко затянулась при мысли о нем. − «Хотелось бы знать, насколько изменился он сам. Да и изменился, ли?»

То, что он так легко требовал у нее деньги и немалые, только лишний раз доказывало, что он изменился. Но может это просто злость? На нее. На ее низкий поступок предательства? Может он ее проучит и заберет к себе? А что, если он уже не любил Марину? А что, если он и никогда не любил ее? Может он ее забыл или стал ненавидеть? Почему он пришел не поговорить о случившемся, сказать, что тоскует или сказать, что презирает за то, что она отвернулась от него? Почему он равнодушно смотрел на нее, когда требовал деньги? Эти глаза были холодны и безразличны... Хотя, может они и раньше были безразличны? И почему Марину, его поступок, нисколько не удивляет и даже не смущает? Почему она сразу откликнулась на его требования? Чувство вины? Жалость? Неостывшая любовь? Одиночество? Или немой крик о помощи? Или она опять, готова ползти за ним, как тогда, несколько лет назад, топча и свою гордость, и свое достоинство.

Марина щелчком выкинула свою тонкую сигарету и проследила за ее полетом.

Танька, права, надо что-то делать. Деньги нужны обоим. Но если, Таньке, вполне хватит сумма со счета в банке, то Марина уже сомневалась, что ей самой будет достаточно только того, что она освободится от Антона. Раньше, деньги, никогда не были для нее главным приоритетом в жизни. Не главным, до тех пор, пока не появился Славка, со своими нелепыми требованиями. Теперь, ей нужны деньги больше, чем свобода. Хотя, что лукавить. Марине не помешали бы и эта просторная квартира, и дача, затерявшаяся где-то в лесу, и машина, которую она не умела водить, и акции, которых у Антона было предостаточно. Все это, не помешало бы, если бы только Славка был рядом. Все это, чтобы его удержать, если ему, действительно, нужны деньги. А он, как она помнила, любил тратить их. И всегда радовал ее сладостями, жвачками, которые, в то время, трудно было найти.

Марина тихо вышла с балкона и снова на цыпочках пошла в свою комнату. Когда она проходила мимо комнаты Антона, неожиданно, ей послышались какие-то странные звуки. Марина замерла, повела головой и прислушалась. Ей показалось, что она отчетливо услышала из− под двери, приглушенные рыдания. Сначала, она не поверила своим ушам, но потом, не раздумывая, резко распахнула дверь его комнаты. Антон лежал на кровати, покрытой золотистым покрывалом, и сжимал руками прямоугольную подушку. Ноги, в черных носках и в темных брюках, казались непропорционально тонкими, наравне с его спиной, которую зрительно увеличивала светлая рубашка. Его лица, Марина, не видела, так как он полностью уткнулся в свою подушку, которая услужливо глушила его судорожные рыдания.

Марина была потрясена. Никогда, никогда за всю совместную жизнь, она не видела, чтобы он так глубоко обнажал свои чувства.

Его твердый взгляд всегда смущал ее, его статная осанка приводила в дикий восторг, но вот такие обыденные и горькие рыдания, вдруг, обескуражили ее. Она, стояла, как вкопанная и смотрела, как он лежал ничком и изредка перекатывался с бока на бок.

− Антон! Антон, что ты делаешь? − Марина не знала, как ей реагировать в такой ситуации. Ей пришлось, просто, окликнуть его, чтобы он понял, что она тоже находится в комнате и видит его состояние.

Он вздрогнул, но подушку от лица не отнял. Рыдания прекратились, он замер и в повисшей тишине, Марина, с ужасом услышала глухие удары своего сердца. Торопливо скрестив руки на груди, словно пытаясь, таким образом, хоть как-то заглушить громкий стук, она посмотрела на его спину, выжидательно ловя любое его движение. Но он будто слышал ее мысли и не двигался, мало того, он молчал, вынуждая ее быстрее капитулировать восвояси.