Путь домой

Глава 6. Новый дом

Они проспали всю ночь, несмотря на стоны Никиты, которого судя по всему жар мучил, ничуть не меньше боли. По крайней мере, он не умер, пока что. Мертвяки, отвратительно булькая, непрестанно бились о дверь. И даже к утру продолжали,  только без первоначального энтузиазма. «Не думал, что трупы устают. Интересно, в их голове есть мысли?». Мила проснулась, потянулась, разминая спину. 
- Они думают только о еде. - «Она слышит их. Точнее то, как они мечтают нас сожрать. Ей должно быть жутко». – Прекрати тревожиться. Я блокирую мысли с лёгкостью. У них осталось не много человеческого, знаешь ли. - Он никак не мог привыкнуть к её равнодушию. У него самого мысли быстро сменялись одна за другой, и неизвестно было какая из них хуже. 
Мила проверила руку Никиты и кивнула в знак того, что с ним всё будет в порядке. «Можно двигаться в путь. Но как обойти толпу трупов?». Пройдясь ещё раз по офису, обнаружил лестницу, которая вывела на крышу. Идеальным вариантом было бы перейти по доске, пристроив между их и крышей соседнего магазина. В таком случае вышли бы на другую улицу, если конечно трупаки не раскроют план, в чём он глубоко сомневался. Ощутил на себе взгляд любимой и заметил, что она нахмурила брови. «Ах, да. Здоровяк. Как же его переправить? Интересно, доска выдержит меня и тучного мужика одновременно? Сколько он весит? Килограмм девяносто? Или сто? Чёрт. Не вариант. Нужно ждать, пока встанет на ноги. Или кто-то должен отправиться за помощью. Неизвестно сколько ещё протянет укрытие». Стена, об которую разбивали башку трупы, уже дала несколько трещин. Разозлился от собственных рассуждений. Если пойдёт и оставит её здесь, сойдёт с ума. Если пойдёт она, спятит в два раза быстрее. Она взяла его за руку и заглянула в глаза: «У нас нет другого выхода милый». Он обречённо вздохнул, опуская плечи. Вскоре очнулся Никита, кряхтя и корчась от болей.  
- Как самочувствие? Ещё не хочется пикантного блюда? Мозгов, например? - раздраженно пошутил он, и поймал предупреждающий взгляд Милы.  
Ну, конечно Никита не виноват, что так вышло. Никто не обрадуется стать калекой, но на ком-то же должен он был отыграться. 
- Нет. Сколько я спал? - прохрипел тот. 
- Всю ночь. Объясни, как добраться до твоих людей. Без помощи нам не выбраться, учитывая твоё положение. 
Никита объяснил, как добираться проще всего до его дома. Сказал, что по прибытии говорить нужно с Пекарем. Тот якобы знает, что делать в подобных ситуациях. Мила не стала терять времени. И вот они прощались на крыше, ведя внутренний диалог, в последнее время так полюбившийся обоим. «Будь осторожна! Я не прощу себе, если с тобой что-то случится!» «Всё будет хорошо. Позаботься лучше о руке Никиты. Нужно обработать, как следует». Её голос и глаза были наполнены нежностью, ни намёка на страх и смятение. Либо она так мастерски маскирует это. Либо любимая женщина и вправду смелее его самого. 
- Пора, - чмокнула его в губы и аккуратно прошла по доске на крышу соседнего магазинчика. 
Мертвяки не проявили интереса, занимаясь штурмом двери. Если бы у него было такое упорство, то он имел бы в старом мире всё, что пожелает. Мила вынырнула на другой улочке, пустой и тихой, и поспешила прочь от этого места. Он смотрел ей вслед до тех пор, пока не скрылась из вида, и только тогда вернулся к здоровяку. 
- Знаю. Кхе, кхе. Ты не в восторге от того, что ей пришлось идти одной. Мне жаль. Я приношу вам такие неудобства и благодарен, что не бросили помирать.  Твоей  женщине я обязан жизнью. Не думал, что такой метод сработает, - покосился на руку. 
Швед злился на него гораздо меньше, и всё-таки не спешил  откровенничать, потому просто кивнул. 
   Сердце выплясывало в груди причудливый танец. «Сколько прошло времени? Где она? Неужели что-то случилось? Может оставить Никиту одного и пойти вслед? Скоро стемнеет. В темноте не дойти». Мерил шагами офис. «Мертвяки позвали друзей на ужин. Их снаружи прибавилось. Стена держится на соплях. А может её плохо приняли? Взяли в плен?». Бах! Бах! Шкаф чуть отодвинулся, прижал ногой сильнее к двери.  
- Давай, дружок, вставай. Нужно забраться на крышу.  
- С ума сошёл! Как я взберусь туда? Если ты забыл, то мне вчера руку отрезали! - «Вот навязался на шею детина! Моя женщина там жизнью рискует, а он по лестнице подняться не может?». 
- Либо идёшь, либо станешь закуской для наших друзей, -  ехидно улыбнулся. 
Никита глубоко вздохнул. Это означало согласие, стало быть. Швед посчитал до трёх вслух и на три быстро дёрнул за целую руку вверх. Тот вскрикнул от боли и потерял сознание.  
- Отлично, мать твою! Неженка хренова! - кричал он, вызывая снаружи ещё большее оживление.  
Здоровяк не хило придавил. Согнувшись под весом, он потихоньку, по шажочку, начал продвигаться к лестнице. Так медленно время ещё никогда не тянулось. Добравшись, прислонив к ней Никиту, и секунду, другую отдышался. Бах! Бах! От стены откололся здоровенный кусок, и из дыры показались руки, в надежде хватавшие воздух. «Скоро они разнесут стену. От дыры пошли крупные трещины». Он сделал глубокий вдох, схватил Никиту под руки, прижал к себе и стал подниматься, упираясь ногами и подтягивая тушу. «Надо будет напомнить ему, чтобы жрал меньше. А то в следующий раз сожрут его самого. Если конечно  успею дотащить до конца». Откинув люк крыши, почувствовал прохладу ночи, придавшей сил для последнего рывка. «Эх! Давай же!». Вытянул его в тот самый момент, когда пала стена. Видел несущегося по лестнице мертвяка, когда захлопывал металлический люк прямо перед его носом. Довольно комично тот влетел в него дохлой башкой. Закрыв поплотнее, и перепроверив пару раз для надежности, устроился на корточках и стал наблюдать, как с конца улицы топают, булькая, новые трупы. Его это не особо тревожило, мысли вращались в голове лишь о любимой. Он боролся со сном, сколько мог, но в итоге поддался усталости. 
    Забрезжил рассвет, разбудив. Вместе с ним проснулись и ощущения, давая понять, как сильно холодно и голодно. Никита только-только начал приходить в себя. 
- Воды! - хрипло просил он. 
Швед подполз ближе, усадил Никиту, похлопал по щекам. Глаза заморгали и открылись. Выглядел он дерьмово. Что тут скажешь. «Если помощь не подоспеет, зря спасали». Краем глаза заметил движение на крыше соседнего магазина. Люди. Трое мужчин наверху и девушка в переулке, то и дело вертевшая головой по сторонам. «Они пришли спасти нас! Наконец-то! Значит, Мила дошла. Она в порядке!». Камень свалился с души, и стало легче дышать. Он и не помнил, когда в последний раз так искренне чему-то радовался. Один из мужчин аккуратно прошёл по доске. 
- Ох, ты ж! Она сказала про руку, но я не думал, что всё так плохо! Лёха, - протянул руку.  
- Что будем делать? По доске не пронести, а то я бы и сам смог. 
- Спустим по стене. 
Лёха достал из армейского мешка верёвку и начал обматывать Никиту под руками, делая серьёзные узлы. Верёвка была довольно крепкой. Никита что-то бормотал под нос и периодически всхлипывал. Видимо, боль терпеть стало невозможно даже для него. Они поднесли его к краю стены. Раз, два! Раз, два! Спустили аккуратно, как могли, вниз, где его подхватили двое других мужчин, уже занявших свои позиции. Затем сами прошли по доске, и вышли в переулок. Никиту уложили на носилки и немедля двинулись в путь.  
- Я Елена! А те двое с носилками: рыжий это мой брат Ромка, а светленького зовут Серёгой. Хотя я его называю просто блондинчик! - смеялась девушка. – С Лехой ты уже познакомился!  
Внешность у неё была приятная: рыжие волосы, собранные в пышный хвост, прямые черты лица, украшенные веснушками, улыбка, которую он назвал бы тёплой. 
- Я Макс. 
- Знаю, я дочь Пекаря. Слышала рассказ от твоей...девушки? 
- Да, -  смутился он.  
Как мило, что главный отправил всю свою семью выручать. Он задал вопрос Елене. 
- Папа воспитывает нас бойцами. Говорит, если будем сидеть дома, сожрут, как только высунем нос на улицу. 
- Не надоедай ему, слышь! - крикнул Ромка сестре, в голосе прозвучали грубые нотки, означающие, что она слишком много выбалтывает. 
Швед засмеялся, и она тоже. Затем он поравнялся с носилками, спросил нужно ли кого сменить. Ребята отказались. 
- Осталось немного. Мы справимся. Спасибо, что спас моего отца, -  сказал блондинчик, и его голубые глаза немного заблестели.  
«Ну, конечно. Как же это я сразу не заметил? Черты лица, подбородок». Швед кивнул в ответ. Остаток пути шли молча, пока не добрались до линии, начерченной белой краской на асфальте. 
- За линию трупы не ходят, - подбегая, прошептала на ухо Лена. 
- Почему? – также тихо спросил он, чтобы брат не услышал.  
В ответ она лишь пожала плечами. «Странно. Это же просто краска на асфальте. Как она может останавливать мертвяков?». Ещё через несколько метров начинался высоченный забор из камня, протяженностью настолько длинной, что конца не было видно. Они подошли к воротам, и те сразу же отворились. Лёха махнул рукой, и он последовал за ним, в то время как остальные направились в противоположную сторону. «Наверное, понесли Никиту в госпиталь. Или что там у них?».  
   Селение было большое и довольно внушительное. Две улицы домов, а точнее коттеджей, будто не тронутых катаклизмами Земли. В конце длинное здание, ещё дальше пахота, на которой видимо что-то  выращивают. Много земли, очень много. Судя по всему посёлок процветал. Они шли, и люди оборачивались, отрываясь от своих дел, без стеснения разглядывая. И он чувствовал себя обезьянкой в клетке. На отшибе, за пахотой, стоял огромный дом, не иначе как помещичий. Ему больше подходило слово усадьба. Лёха подвёл к крыльцу, пожал руку и удалился. Как только он шагнул за порог, Мила обвила шею руками и осыпала поцелуями лицо. «Я чуть с ума не сошла! Добралась сюда лишь к темноте. Короткий путь отрезали мертвяки! Они решили идти утром. Знаю, это было правильно с их точки зрения, но я всю ночь не сомкнула глаз! Так боялась, родной! Ты в порядке? Как Никита?». «Я в норме, Никита жив. Не очень здоров, но думаю, оклемается». Естественно, диалог был внутренним. Мила решила, что здешним пока нельзя доверять. Швед понял без слов, как и всегда. 
- Нет ничего прекрасней любви! Даже в столь тёмные времена! Чудесно! - хлопнул в ладоши не молодой, высокий, рыжий мужчина, чем привлёк внимание. И он неохотно отстранился от Милы, всё ещё держа за талию, обозначая тем самым границы.  
- Позвольте представиться. Меня зовут Максим Иванович, в простонародье Пекарь. Я, если так можно выразиться, здешний управляющий. А вы, стало быть, тезка и есть господин Шведцов? 
- Так и есть.  
«Мила я не понимаю, зачем ты ему сказала мою фамилию. Это было так необходимо?». На неё это не походило. Она выглядела немного виноватой. «Мне пришлось рассказать чуть больше, чем хотелось. Этот человек не так прост, как может показаться». Пекарь не замечал того, как они смотрят друг на друга, и продолжал расхаживать по прекрасному и светлому залу.  
- В любом случае, добро пожаловать! Тем более что вы спасли моего очень хорошего друга! Я перед вами в долгу молодые люди. 
- Тогда вы не станете возражать, если мы остановимся у вас ненадолго и осмотримся. 
- Ни в коем случае, Макс. Вам предоставят всё самое необходимое. Есть лишь одно условие - пока живёте здесь, участвуете в жизни общества. Каким именно образом решайте сами. Все кто пребывает на этой земле, приносят ей пользу, - взгляд Пекаря выдавал любопытство.  
«Нужно запомнить, что это его слабая сторона. Вдруг пригодится». В целом человек производил не очень хорошее впечатление. За маской дружелюбия скрывалось что-то темное. В зал вошла Лена с автоматом наперевес. 
- Сколько раз я тебе говорил не таскать в дом эту штуковину! Проводи лучше гостей в свободный коттедж! 
- Да! Папочка, – фыркнула, улыбнулась Шведу и, направившись к выходу, махнула рукой. - Мила уже видела здесь кое-что. Вот главная площадь. В центре дуб посадили - многовековое дерево. Говорят символ мудрости и силы. Удивительно, правда? У каждого второго здесь есть пушка. При том, что мой папочка их терпеть не может! Ха! Посмотрела б я на него…там.  Ну, вы поняли. Все так глазеют на вас ребята! Жуть просто! Эй, Ника! Рот закрой, а то муха залетит! Ха! Вот же зеваки! Длинное здание баня. Ни одно не пострадало во время трясок. Эти земли не затронуло ничего. Даже трупы сюда нос не суют. Не спрашивай, Макси. Я не знаю почему. Никто не знает. Но когда мы с папой нашли это место, жить стало намного легче. И люди с каждым днём тянулись сюда сами. Вот и ваш домик. Отдыхайте молодожёны. Ужин на главной площади на закате. Не приходите слишком поздно, а то разберут всё самое вкусненькое, – подмигнула ему, развернулась и пошагала прочь. 
- Макси! Хи, хи! Как мило, - раздраженно подметила любимая. 
Он притянул её к себе и осторожно поцеловал. «Ревнуешь?». «Пф! Ещё чего!». Ему нравилось говорить с ней мысленно, это делало связь  прочнее, интимнее.  
   Они вошли в дом. «Потрясающе! Двухэтажный!». Мебель новая, накрыта полиэтиленом и прекрасно сохранилась. На первом этаже находились гостиная, кухня, дверь, ведущая в сад, на втором две спальни и ванная. Жалко больше не существовало коммуникаций, он бы не отказался от тёплого душа. Они сходили в баню, что делилась на секции: мужскую и женскую.  Затем вернулись в дом отдохнуть перед ужином. Мила свернулась калачиком на кровати. Она всё ещё дулась из-за флирта Елены, хоть внешне и не подавала вида. А ему были ведомы все её чувства. Он лёг рядом и обнял животик, уткнулся носом в нежную шею. «Ты у меня одна. И это навсегда». «Если рыжая стерва не уберёт с тебя глаз, я помогу ей с этим!» «Будь добрее. Ты носишь нашего малыша».  
- Я совсем забыла тебе сказать! Он толкнулся вчера вечером! -  малыш вдруг толкнул его руку. Так сильно, что сдвинул её с живота. Швед не ожидал и вскочил на ноги. 
- Так не должно быть! Он ещё слишком мал! – ребёнку и, правда, было всего ничего, а он уже толкался. Это, казалось, по меньшей мере странным. 
- Ты хочешь сказать, что наш ребёнок неправильный? – «Чёрт. Слова назад не вернуть. Зря я это сказал». 
- Я просто беспокоюсь вот и всё! Как будто ты не заметила? Он слишком быстро растёт! 
- Мы особенные Макс! Мы можем то, чего не могут другие! Поэтому и он другой! 
- Он! Можно подумать, ты уже и пол определила? – разозлившись, она вскочила с кровати и быстро вышла из комнаты. 
Он подумал, что лучше подождать пока успокоится. В таком состоянии эта женщина была опасна даже для него. Швед сам не заметил, как отрубился. «Сколько я спал?». Приподнявшись на кровати, посмотрел в окно. Солнце уже зашло за горизонт. Спустившись,  обнаружил на диване спящую Милу. Аккуратно присел на край, на всякий случай, перекрывая путь к отступлению. Легко и нежно погладил по щеке. Она открыла глаза и моргнула. «Прости меня. Я идиот». «И ты меня прости. Я не лучше. Должна была сначала подготовить тебя. Забыла, как ты умеешь реагировать». Швед улыбнулся. Как же он ценит, что не нужно быть с ней кем-то другим. Она заулыбалась в ответ. «Прекрати читать мои мысли, а то укушу». «Попробуй». Рассмеялись. Она пыталась убежать, а он догонял и  легонько кусал за руки, и плечи. Давно не было так весело и спокойно. Все проблемы будто канули, на время, конечно же. Громко заурчало в животе, и они вспомнили об ужине.  
   На центральной площади, состоящей из одного дерева, поставили деревянные длинные столы и лавки.  Селяне уминали свой ужин. При их появлении практически все замолчали и повернулись. «Да. Нездоровое любопытство».  
- Хм. Приятного аппетита! – он словно нажал какую-то невидимую кнопку, и они отвернулись, и продолжили болтать. 
Лёха махал рукой. Лучше уж к нему, чем к Елене, которая открыла, было, рот и подняла вверх руку, подзывая. Но он заспешил к Лёхе и потянул Милу за собой. Она радовалась поведению любимого. Новая знакомая, мягко говоря, ей совсем не нравилась.  
- Здорово, что остались у нас. Налетай! – с полным ртом бубнил Лёха, и кусочки еды вылетали на стол. Этот парень был молод, круглолиц, имел армейскую выправку, виски были выбриты, на макушке топорщились русые волосы. 
- Как себя чувствует Никита? – поинтересовался он с живым интересом. Мила вопросительно подняла брови. 
Её реакция была понятна, ведь Никита ему не нравился, но лишь потому, что из-за него они попали в опасную ситуацию, которая теперь была позади. И отношение к нему он поменял.  
- Он в лазарете. Встанет на ноги. Время нужно. Много крови потерял мужик.  
Только сейчас Швед обратил внимание на стол. «У них есть овощи!» Какой-то мужчина стал объяснять, как их выращивают. «Как он сказал, его зовут? Кажется Григорий? Приятный человек». Наевшись до отвала, попивая местный самогон и обнимая любимую за плечи, он слушал разговоры селян. Лена пару раз пыталась флиртовать, но он обрубал попытки на корню, получая одобрение своей женщины. Ложась спать, он вдруг вспомнил Казаха и пацана. Сердце замерло на секунду в груди. «Живы ли? Если да, то я просто обязан привести их сюда. Они захватят с собой и остальных. Здесь уж точно безопаснее, чем на болотах!» Твари. Они не снились ему с той самой заворушки. Если он и пойдёт когда-нибудь за остальными, то не за что не возьмёт с собой Милу и ребёнка. Зевнул, устроился удобнее и провалился в сон.  
   Он шёл по тропинке болот и нёс на руках свёрток. Нёс туда, где этому было положено начало.  
- Я поступаю правильно, дружок. Там тебе будет намного лучше, - прозвучал его собственный голос как-то холодно и отстранённо.  
Картинка сменилась. И вот уже Мила кричит от боли при родах. Женщина поднимает над головой ребёнка и убирает руки. Он кричит в голос: «Нет!», но ребёнок парит в воздухе, сотрясая крохотными кулачками и заходясь от плача.  Не в силах выносить это более, заставил себя проснуться, и подскочил, обливаясь потом. Мила спокойно и безмятежно дышала во сне. «Слава Богу, она не видела тот же сон». Раньше она всегда видела его сны. Что-то изменилось. Возможно, влияла беременность, и ограждала от ненужных стрессов. Он был несказанно этому рад. Особенно сейчас. После кошмара не спалось, и он вышел через заднюю дверь в сад, который порос бурьяном. «Надо бы облагородить, если останемся». Вдохнул прохладный воздух ночи. «Ах! Как приятна в такие минуты тишина!» Ему стало немного спокойнее от пребывания снаружи. Мысли приходили в порядок. Дыхание восстановилось. Кошмар уходил из памяти, оставляя неприятное послевкусие. И тут боковым зрением уловил какое-то движение поблизости. Повинуясь инстинкту, отправился проверить. Как только приблизился, что-то стало прорываться сквозь заросли, и он побежал по пятам ночного гостя. У забора, разграничивающего селение и лес, беглец остановился. Швед воспользовался заминкой, прыгнул и повалил на землю. В ту же секунду его отбросило невидимой волной на добрых пару метров. Приземление оказалось не очень удачным, боль пронзила руку, но он поднял голову и увидел, кто это был. Тварь. Та самая, но не главная. Того он бы сразу узнал. Этот был меньше, скорее всего женского пола. Она зашипела и, с лёгкостью перепрыгнув через забор, скрылась из вида. «Везде найдём». Теперь он понимал, что это были не пустые слова. «Они следят. Давно ли? Наверное, всё это время. Вот почему от них шарахались в лесу все живые существа целых две недели. Боялись, но не их самих, а тех, что были рядом. Мила не должна знать об этом, ей нельзя волноваться. Раз они не нападают, значит, просто ждут. И я буду готов сразиться, когда придёт время. Смогу защитить свою семью. Они всё, что у меня осталось. Нужно следить за мыслями в присутствии Милы. Дар стал сильнее раз в сто в последнее время». Он вернулся в дом и перевязал руку. Всего лишь ушиб. Скажет, что просто упал. Главное быть убедительным и верить в то, что говоришь.  
     Прошло пару месяцев с тех пор, как пришли в это место. Швед дежурил в дозоре на стене, а Мила взялась за приготовление пищи. Тем самым слово данное Пекарю они сдержали. Лёха с Серёгой стали частыми гостями в их доме. Никита тоже, как только вышел из лазарета. Мила, зная, что творится у Никиты в голове, придумывала для него различные задания. Они заключались в помощи, которую нужно было срочно оказывать, чтобы он чувствовал себя хоть капельку нормальным, угнетаемый инвалидностью. Живот у Милы вырос в два раза, и сложно было предугадать, когда малыш решится появиться на свет. Оттого Швед нервничал с каждым днём все сильнее, и вскакивал ночью каждый раз, как она издавала стон во сне. В целом им нравилось это место. Здесь было хорошо, как дома. И только он успевал забыться, как вновь вспоминал пацана и Казаха. И на душе скребли чёрные кошки. Мила улавливала настроение и тоже начинала хандрить. Он сразу брал себя в руки.  
    В один из обычных вечеров, не обременённых дежурством, они сидели в гостиной, наслаждаясь объятиями при свечах. Он рассказывал животику историю о том, как они с мамой познакомились. И в этот самый момент у него в голове зазвучал тоненький смех. Вопросительно посмотрел на Милу, но та сидела абсолютно спокойно. «Показалось, наверное». И вновь. Тоненький смех. Ребёнок толкнул его руку, и она свалилась с живота. 
- Это не смешно Мила! – «Как она может так шутить? Это же просто немыслимо!». 
- О чём ты, родной? 
И снова толчок, и смех. «Папа дынь! Хи, хи». 
- Этого просто не может быть! 
- Чего? О чём ты говоришь? 
- Ты это слышала? Постой, это же твоя фишка. Почему ты не слышишь? Я, кажется, схожу с ума. - «Дынь, дынь, па па па па».  
- Милый ты меня пугаешь! -  она скрестила на груди руки и сердито на него посмотрела.  
«Ма ма бу бу». Он рассмеялся в голос. Ну, хоть кто-то был с ним согласен, что мама «бу бу», а папа видимо совсем ку-ку. 
- Ты что слышишь ребёнка? – широко распахнув глаза, спросила она.  
- Вроде того. 
- И что же он говорит? Это же потрясающе родной! Но почему тогда я не слышу? Ведь дар у меня!  
- Этого я не знаю. Но так странно. Он говорил «дынь, папа, мама, бу бу». Считает, что ты много ворчишь, – расхохотался. 
- Очень смешно, - надула губы. 
В дом ввалился Никита, промокший насквозь от дождя. Стянув плащ и усевшись у огня, выудил из-за пазухи фляжку. Швед вопросительно посмотрел на свою женщину, и та кивнула. «Значит, можно сегодня расслабиться». За кружечкой самогона здоровяк поведал о том, что во время вылазки в город ребята подобрали мужичка одного, который доктором наук оказался. Да и прихватили с собой домой. Доктор этот якобы пока в шоке, но как отойдёт, может, и поведает что-нибудь интересненькое. Наутро Швед отправился к Пекарю. Тот давно его звал выкурить сигару, и он подумал: «А почему бы и нет». По дороге к особняку наткнулся на хилого мужика, который застыл, побледнел и вытаращился. 
- Вы Макс Шведцов? – заикался мужик. 
- Только собака ещё не выучила мою фамилию. Откуда вы знаете? 
- Меня зовут Валерий Васильевич Сидоренко. Я доктор. Акушер, если быть точным. 
Док был высок, худощав, темные волосы, карие глаза, длинные руки, мешки под глазами, морщины у рта.  
Швед напряг каждый мускул. «Акушер? Это тот, что роды принимает?». 
- Откуда вы знаете, кто я такой? – задрожав от гнева, наступал он на доктора.  
Несколько зевак растопырили уши, инстинктивно придвинувшись. 
- Может, пригласите меня в гости сегодня вечером? Этот разговор не для посторонних ушей, - он выглядел напряженным не меньше его самого, и всё время потел.  
- Хорошо. Приходи на закате. Где живём, у кого-нибудь спросишь. – Он кивнул и удалился.  
Всё ещё раздражённый, Швед пошёл туда, куда направлялся, но мысли были где-то далеко и хаотично кружились. 

 



Анна Михална

Отредактировано: 20.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться