Путь Светлячка

Размер шрифта: - +

III - 20

 

Светлана привычно обхватила руками собственные плечи, словно уговаривая себя успокоиться.

- У меня не укладывается в голове, - произнесла она наконец, - как такое могло произойти в Ташкенте. В этом чудесном, гостеприимном, солнечном городе!.. Я ведь была там на съёмках. Славные, очень приветливые и хлебосольные люди... Грабили? Убивали? Железным ломом по голове - и в канаву?!

- Ну, отморозков хватает в любом городе, даже в самом замечательном, - отозвался Даниэль. - Всегда и везде найдутся охотники за лёгкой наживой... А дембеля-афганцы были действительно лёгкой добычей. Особенно поодиночке... Подкараулить такого в тёмном переулке и взять тёпленьким - раз плюнуть.

- Но почему, зачем, боже мой - во имя чего нужно было всё это терпеть?! - воскликнула Светлана, негодуя от всего сердца. - Я имею в виду, сидеть день за днём в аэропорту, ждать бесплатных билетов как манны небесной, подвергать опасности собственную жизнь... вам самого Афгана, что ли, было мало? Почему нельзя было просто позвонить родителям?! Почему нельзя было... ну, я не знаю... добраться домой на попутках?

- Представляю это увлекательное путешествие безногого дембеля из Ташкента - аж в Московскую область, - усмехнулся Даниэль. - Многие из нас физически не вынесли бы подобное путешествие. Разумеется, каждый, кто мог - связывался с родными, за ними приезжали и забирали домой. У кого-то просто не было домашнего телефона, так что звонить было некуда. Многие ребята вообще были из деревень... Кто-то не хотел напрасно беспокоить членов своей семьи. В общем, у каждого был свой резон так поступать.

- А у тебя-то, у тебя самого - какой был резон? Почему нельзя было сообщить Дине Наумовне, да даже мне в общагу мог бы позвонить - я примчалась бы моментально, хоть на ковре-самолёте, хоть на метле, - Светлана попыталась шуткой сгладить резкость своего тона.

- Тебе я не хотел звонить ни в коем случае, - он явно смутился. - Ты должна была увидеть меня героем, а не тем, в кого я превратился. На костылях, весь заросший грязью, вшивый... Мне нужно было время и силы, чтобы подготовиться к встрече с тобой. Я так долго этого ждал! Я просто не имел права... разочаровать тебя, понимаешь, Ветка? Да и родителей не хотелось дёргать, срывать с места, просить денег... Совесть заела бы - мол, как же так, воевал в Афганистане, а теперь, как младенец, хватаешься за мамочкину юбку и хнычешь, вместо того чтобы вести себя как мужик...

- Идиот, - отозвалась она, глядя на него с нежностью и горечью. - Ты знаешь, я ведь часто представляла себе твоё возвращение. Воображала, как мы, наконец, встретимся... Мне было абсолютно всё равно, как ты будешь выглядеть. Хотела только одного - чтобы остался живым... Что ж, я получила то, о чём просила: ты выжил. Но сколько времени прошло, прежде чем я об этом узнала! Как же тебя сломала эта война. Как она всех нас сломала...

Даниэль некоторое время молчал, словно собираясь с мыслями.

- Ты не думай, Светлячок, что всё было настолько плохо и беспросветно. Сейчас вообще модно очернять прошлое... Но для меня и тогда, и даже сейчас всё однозначно. Я был предан своей стране, то есть Союзу. А значит - наше дело правое... Просто, понимаешь... ну не может быть на войне единой сияющей правды, кроме, разве что, той, кто "наш", а кто - враг. Всё остальное очень неоднозначно. А твари среди людей встречаются. Ты, наверное, и сама об этом знаешь. Но это же не значит, что абсолютно все плохие... Вообще, - он запустил пальцы в свои волосы, с силой сжимая виски, словно мучился от головной боли, - я не люблю об этом вспоминать. Да и тебе не стал бы рассказывать, наверное, в другой ситуации. Но сейчас я должен, иначе ты не поймёшь, почему...

- Продолжай, - кивнула Светлана.- Так что с тобой случилось дальше? Как скоро ты пришёл в себя?

- Очнулся уже в больнице. Но сказать, что "пришёл в себя"... это слишком смелое заявление. Я просто никого не узнавал. Не разговаривал. Не отдавал себе отчёт, что вообще происходит. В первые дни медсёстры даже кормили меня с ложечки, потому что я не сразу вспомнил, как надо есть самому... К слову, это в итоге было единственным, что я смог делать в больнице самостоятельно. А в остальном... даже в туалет не мог сходить. В общем, превратился практически в овощ. Ситуация осложнялась ещё и тем, что все документы, которые удостоверяли мою личность, были утеряны. Персонал в больнице вообще не представлял, кто я такой, откуда и что со мной произошло. Они, конечно, обратились в милицию, но... меня никто не разыскивал, никто обо мне не спрашивал.

- Мне страшно, Даня, - взмолилась Светлана, жалобно взглянув ему в лицо. - Я всё жду, когда в твоей истории начнёт происходить хоть что-то хорошее, а она становится всё ужаснее и ужаснее...

Он притянул её к себе. Обнял. Погладил по волосам.

- Врачи, нянечки и пациенты в больнице были очень хорошими. Они носились со мной, как с ребёнком. И терпеливо ждали, когда удастся выяснить хоть что-нибудь обо мне... Через месяц повезло - в ту же больницу попал один из наших офицеров. Он узнал меня, назвал моё имя. Тут же отыскались мои документы - оказывается, их просто бросили недалеко от того места, где меня избили, и какой-то добрый человек сразу же понёс их в ближайшее отделение милиции. В общем, мир не без добрых людей, Веточка... Вскоре позвонили моим родителям в Речной, и они приехали за мной...

Светлане показалось, что она ослышалась.

- Родители? - переспросила она тихо. - Я... ничего не понимаю, Даня. Это ведь случилось ещё до их отъезда в Израиль... - её вдруг осенила ужасающая догадка. - То есть, Дина Наумовна знала, что ты живой? Я звонила вам домой каждую неделю, чтобы узнать, нет ли от тебя весточки, но... она ни словечком мне об этом не обмолвилась.



Юлия Монакова

Отредактировано: 17.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться