Путь Светлячка

Размер шрифта: - +

II - 14

 

Каждое утро, просыпаясь от дребезжащего звонка ненавистного старого будильника, Света с усилием садилась на кровати и, не открывая глаз, начинала бормотать себе под нос текст собственного аутотренинга, а точнее - плана на день грядущий:

- Встать. Приготовить завтрак. Поднять и покормить Тёму. Уговорить маму перед работой хотя бы выпить кофе. Собрать и отвести Тёму в школу. Отсидеть шесть уроков. Зайти в магазин за продуктами. Приготовить обед. Покормить Тёму и заставить его сделать домашку. Встретить маму с работы и накормить её ужином. Улыбаться. Здороваться со знакомыми. Делать вид, что всё хорошо...

Именно из этих обязанностей, нанизанных, точно бусины, на нить повседневности, и состояла её теперешняя жизнь. Новая жизнь, в которой Света невольно стала главой семьи. Было нелегко, но она справлялась. В любом случае, рассчитывать больше ей было не на кого.

Мама после ухода отца совершенно расклеилась. Всё валилось у неё из рук, она стала страдать забывчивостью и рассеянностью, могла не есть сутками, если Света не напоминала ей и не кормила чуть ли не с ложечки. Она сделалась вяло-равнодушной ко всему, словно существовала по инерции. Машинально ела, машинально ходила на работу, машинально поддерживала разговор. Но в глазах её не было больше жизни.

Поначалу Света наивно полагала, что мама может потихоньку оклематься, если вернётся к привычным заботам о детях - о том же Тёме. Что это отвлечёт её от депрессии. Однако выяснилось, что "странности" братишки, и раньше-то раздражающие мать, теперь воспринимались ею и вовсе как неподъёмный груз. Полная неприспособленность Тёмы к быту вкупе с абсолютно наплевательским отношением к чужим интересам, кроме своих собственных, выбивали маму из колеи всерьёз и надолго. Стоило ей хотя бы полчаса повзаимодействовать с родным сыном один на один - и она принималась рыдать от беспомощности и невозможности на него повлиять. 

- Это же невозможно вынести, - плача, жаловалась мать Свете. - Годы идут, а всё его поведение, все желания остались на уровне детского сада, и не сдвигаются ни на шаг...

Тёма не хотел ничегошеньки из того, что было "надо" - и поэтому всё, чего он не хотел, вызывало у него яростное сопротивление и борьбу. Он сражался и воевал за то, чтобы не чистить зубы, не расчёсываться, не мыться, не одеваться, не убирать игрушки, не застилать кровать, не ложиться спать вовремя, не вставать утром в школу. Он ни разу не убрал в раковину свою грязную тарелку после еды, не говоря уж о том, чтобы помыть её. Если снимал с себя одежду - то просто кидал её тут же, где стоял. Если проливал что-то или рассыпал на пол - то не допускал и мысли о том, что нужно взять веник или тряпку и прибрать за собой.

 

Поначалу Света решила доверить матери обязанность будить Тёму и собирать его в школу - не так уж и трудно, на первый взгляд. Однако мама начинала реветь уже при одной только мысли, что ей придётся поднимать сына с постели, настолько это было нелегко: варианта, чтобы Тёма просто встал, оделся, позавтракал и ушёл, в принципе не существовало. Начинать будить мальчика нужно было как минимум за пару часов до выхода из дома.

Тёма не хотел вставать просто так. Если мама или Света подходили к кровати и говорили: "Тёмочка, подъём, время!" - не происходило ровным счётом ничего. Если они трясли его за плечо, приговаривая: "Вставай, вставай, просыпайся!" - он недовольно сбрасывал чужую руку и ложился поудобнее, продолжая сладко посапывать. Если они выходили из комнаты - он спокойно спал дальше. Поэтому надо было плясать вокруг него с разговорами, уговорами и даже угрозами, на которые минут сорок он вовсе не реагировал.

Затем, кое-как подняв мальчишку с постели, нужно было всеми правдами и неправдами заставить его умыться и одеться. Сначала - чуть ли не пинками загнать в ванную, где он мог зависнуть на полчаса, а то и час, если не контролировать его и не подгонять. Он не мыл руки, не чистил зубы, не умывал лицо, если его не заставляли. А заставлять приходилось всякий раз. Каждый божий день. 

Быстро одеваться Тёма не умел. Вернее, не желал. Он долго-долго раскачивался, а затем медленно-медленно натягивал носок на одну ногу, потом - так же неторопливо - на вторую, сидел с отсутствующим видом, глазел по сторонам, либо снова клевал носом. Требовалось постоянно поторапливать его, иногда даже давать тычка для скорости.

Следующая задача - впихнуть в него завтрак, потому что есть в школьной столовой этот педант категорически отказывался Позавтракать нормально Тёма тоже не мог, он просто сидел и спал над своей тарелкой каши. При попытках ускорить его, как-то расшевелить, даже наорать - он (в лучшем случае) начинал канючить, либо (в худшем) рыдать взахлёб, до красных глаз и соплей.

Портфель с утра, разумеется, оказывался несобранным. Заставлять Тёму собирать его было гиблым делом, проще было найти раскиданные по квартире тетрадки, учебники и пенал и затолкать их в портфель самостоятельно. В школе, конечно же, оказывалось, что у него с собой нет и половины необходимого - новый повод для рыданий, но никаких выводов для себя мальчик не делал и на следующий день всё повторялось сызнова, как под копирку.

Видя, как морально выматывается мама от подобных ежеутренних плясок с бубном перед сыном, Света сжалилась и отныне будила и собирала Тёму в школу сама. Даже если ей приходилось для этого вставать в шесть утра...

 



Юлия Монакова

Отредактировано: 17.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться