Путешествие. Из принцессы в наемницы

Глава 2

В себя приходила урывками. Тело было непослушным, а глаза так не хотели открываться. Я проваливалась в беспамятство, чтобы снова и снова посмотреть «кино», которое мне так настойчиво крутили. Теплая ладонь коснулась моего лба и, от неожиданности, мои глаза распахнулись.

— Пришла в себя, вот и хорошо, а то Алей уже извелся весь. Перепугала мне мальчонку, месяц без сознания валяешься, — проговорила старческим голосом женщина, сидевшая напротив.

— Где я? —  хрипло спросила я.

— В моем доме. Алей тебя привез, — она отвернулась к столу в углу, и делая что-то бормотала себе под нос.

— И как только довез? Ведь труп трупом была. И этот тоже заладил: спаси да спаси, хоть бы спасибо кто сказал…

— Спасибо, — тихо сказала я.

— На вот, выпей, через час покормлю. Алей к вечеру приедет, ему спасибо и скажешь. Он сам спасти тебя пытался, маг как ни как, да только магия на тебя не действует вот и притащил ко мне. Как звать то тебя?

— Аня, — не подумав ответила я разглядывая густую синюю жижу в кружке.

А когда до моего сознания дошло, что я назвалась своим именем, а не именем Аниты, то перепугалась и уставилась на женщину. Почему-то язык не поворачивался назвать ее бабушкой. На вид лет пятьдесят, а голос как у восьмидесятилетней старухи.

— Я хотела сказать Анита, — исправилась я.

— Врешь, — женщина с прищуром уставилась на меня. —  Я Аниту знаю, вот этими руками на свет им помогала появиться. Ты не Анита. Нет больше моей девочки и Альбертика тоже нет. А вот кто ты —  это когда Алей приедет, поведаешь.

— А кто вы? —  тихо спросила я не видя смысла в том чтобы отпираться.

— Макария я. Знахарка. Да только не любят меня люди, бояться. Вот мать Аниты не боялась, сама пришла, когда рожать срок подошел. Муж ее серчаааал, а она из дому убёгла, да у меня почитай две недели жила. Боялась, что с ребятишками что-то случится. Провидицей была, сон плохой увидала. Деток обоих пуповина обвила, еле справилась.

Я все же решилась отхлебнуть странной субстанции из чашки, как не странно на вкус жижа походила на куриный бульон с зеленью. Я закрыла глаза, представляя именно бульон, и большими глотками жадно осушила всю чашку.

— Молодец, а теперь попробуй встать. Только не делай резких движений, а то голова закружится, — в голосе женщины была теплота и доброта.

— А правда, что я месяц без сознания провела?

— Через два дня будет ровно месяц как ты у меня. Алей раз в три дня приезжает. Он ведь как мать Аниты —  провидец. И отправился на ту злосчастную поляну после видения.

— А кто он? —  было интересно кто же мой спаситель, которому я как оказывается, жизнью обязана.

— Так я ж и говорю, провидец он. В селе живет, сирота. Почитай уже как пять годков. Ему девять было, когда родители померли —  зверь загрыз, так у него-то, как раз после их смерти, дар то и открылся. Все думали, уйдет из села обучаться к магам, а он остался. Пойдем потихоньку, в баньку тебя провожу. Вчера топила, но там еще тепло, и водичка горячая. Алей с магией чего-то перемудрил.

В бане действительно было довольно тепло. Раздевшись под бдительным взглядом тетки Макарии, присела на лавку расплести косу, чтоб промыть волосы в большом тазу, и обомлела… волосы были черными с пепельным отливом и длинной ниже попы.

— Это как же? —  я смотрела на волосы и не верила своим глазам.

— Волосы постепенно темнели, а неделю назад перестали, зато расти начали, я тебя каждый день переплетала, — с грустью в голосе сказала женщина. —  Давай помогу промыть, сама то в тазике не справишься.

У меня не было слов. На Земле у меня волосы были иссиня-черными и стрижка каре на удлинение. У Аниты волосы были светлые, почти белые, с золотистым отливом и длиной чуть ниже лопаток, а здесь же…

— А глаза какого сейчас цвета? —  я подняла вопросительный взгляд на тетку Макарию.

— Разного, — она полила водой из ковшика мне на голову. —  В избу зайдем, в зеркало посмотришь.

Вымылась я довольно быстро и, закутавшись в обычный халат, вслед за теткой Макарией отправилась в дом. Изба была небольшой из рубленого бруса. Делилась на две комнаты: жилую и комнату, в которой знахарка принимала больных. Мы зашли в жилую часть дома и меня усадили за стол. В доме были большие окна и солнечный свет, проникая сквозь стекла, освещал комнату довольно хорошо. На столе, за которым я сидела, было небольшое овальное зеркальце, — дрожащей рукой взяла его и, повернув к себе, всмотрелась в уже до боли знакомое лицо. Глаза, некогда голубые, стали карими с золотыми вкраплениями. При том цвет был неоднородный: по краю радужки цвет был темного шоколада, а ближе к зрачку переходил в песочный, почти желтый.

— Рассмотрела? —  ставя на стол передо мной миску с тушеными овощами и мясом, спросила тетка Макария.