Путешествие к Бесконечной лестнице

Глава 10

Обещанный Лэтом ночлег под крышей… До него пришлось еще шагать и шагать, причем по пересеченной местности. Широкая тропа то и дело превращалась в узкую тропинку, а то и вовсе терялась среди всевозможной растительности. Лианы, выползавшие отовсюду, словно живые змеи, едва ли не хватали за ноги. Это, разумеется, только так казалось, насчет живых змей. Однако то и дело распутывать хваткие стебли и усики — удовольствие гораздо ниже среднего. Да еще и под недовольный писк Курлыки. Потом передвигаться стало полегче, зато сумерки сгустились… К тому моменту, когда мы выбрались на поляну, окруженную кряжистыми соснами с мягкими иголками, совсем стемнело.

Луна лениво освещала симпатичный домик с остроконечной крышей. Почва вокруг него была замощена плоскими камнями, чуть подальше можно было рассмотреть пышные подушки зелени и огромные, похожие на тюльпаны цветы. Ближе к соснам журчал обложенный камешками ручеек. А рядом — смутно различимые деревянные фигурки. Весьма удачный ландшафтный дизайн, который смотрелся неожиданно посреди густо-дико-экзотического леса.

— Кто тут все украсил?

— Лесной мудрец. В свободное время любит наводить красоту вокруг своего жилища.

— А чем он занимается в несвободное время?

— Записывает древние легенды, чтобы они сохранились в памяти жителей Речного края. Размышляет и пытается предсказать будущее. Еще он сам сочиняет истории, прямо как ты. В общем, постоянно занят. Но если к нему заглядывают гости, он с удовольствием с ними беседует. Я, например, много легенд как раз от него узнал.

— Надо же, в лесу имеется свой мудрец, философ, летописец и писатель…

— Вот именно. Совсем не обязательно удаляться на Гору мудрецов, как сделал бывший Правитель лесных эльфов. Можно и здесь самосовершенствоваться, было бы желание.

Лэт приоткрыл дверь и окликнул:

— Риччен, ты еще не спишь?

В ответ не раздалось ни звука.

— Странно, обычно он допоздна засиживается. Ну да ничего, он не рассердится…

Лэт зашел в дом. Нам с Курлыкой стало страшновато оставаться одним в темноте, а Лэт уже целую минуту не возвращался. Так что я тоже шагнула за порог. Из крошечной прихожей попала в комнату, где в лунном свете, проникавшем из окна, маячила спина Лэта. Его волосы отливали серебром в лунных лучах…

— Лэт, что, никого нет дома?

Голос Лэта показался мне слегка изменившимся.

— Да… Можно сказать никого.

— А это кто тогда?

Теперь я явственно рассмотрела, что за столом у окна, в плетеном кресле с высокой спинкой сидит некто, закутанный в темную ткань. На столе едва мерцал зеленоватый огонек, размером не больше светлячка… Огонек, в сущности, не добавлял света, однако я разглядела длинную спутанную бороду хозяина дома, глубокие складки на его одежде… Сидел он совершенно неподвижно. Казалось, крепко уснул, зачитавшись толстой книгой, которая раскрытой лежала на краю стола. Глаза привыкли к темноте, и тут я получше рассмотрела лицо старика… Прошептала:

— Лэт, он что?..

— Да, — мрачно подтвердил он мою еще не озвученную догадку. — Вот уж никак я не мог такого предвидеть. Риччен казался вечным… Наверное, это произошло давно, он уже весь высох.

Боже мой, находиться рядом с лесной мумией — это было испытание не для таких робких существ, как я. Если бы не присутствие Лэта и Курлыки (который спокойно сидел у меня на руках) меня бы в первую секунду после жуткого открытия сдуло из домика куда подальше. Да и сейчас сразу же потянуло на свежий воздух.

— Лэт, пойдем отсюда скорей.

— Тут вообще-то еще другая комната есть.

— Уж не предлагаешь ли ты в этой другой комнате переночевать?!

— Хорошо, пойдем.

Мы выбрались на поляну, Лэт преспокойно сложил свой мешок и лук на землю.

— Сейчас разожгу огонь. Здесь очаг снаружи тоже есть. Перекусим — и спать На этой травке мягко будет. Ты, конечно, боишься спать в доме?

— Я и рядом с домом боюсь спать! Лэт, давай найдем другое место!

— Поздно уже, в темноте бродить не хочется. Сама посмотри, какие заросли вокруг.

Я поняла, что Лэта стронуть с места сегодня уже не получится. Он быстро набрал сухих веток под деревьями, разжег огонь в маленьком, сложенном из камней очаге, который я сперва не заметила.

— Ада, хватит дрожать. Неприятно, конечно, но что поделать.

— Я вовсе и не дрожу. С чего ты взял?

***

Лэт и Курлыка поужинали с привычным аппетитом, я тоже немного поклевала. В конце концов, ничего по-настоящему чудовищного не произошло. Скончался пожилой человек, с которым я даже не была знакома. Каждый день кто-нибудь умирает, и этот факт не вызывает у посторонних людей никаких эмоций. А то, что лесной мудрец превратился в своеобразную мумию — так ведь здесь и не такие странности случаются. Давно пора было привыкнуть. Ночь не бесконечна, скоро наступит утро. Нашлось еще немало утешительных соображений, с помощью которых я убедила себя, что дрожать действительно нет никакого повода. Угли потихоньку тлели в очаге, Курлыка вылизывал лапки, Лэт устраивался на ночь. Я тоже вытащила свое замечательное эльфийское одеяло.

— Ада, ложись поближе, тебе не так страшно будет, — улыбнулся Лэт.

То есть в вечернем (или уже ночном) освещении я не могла увидеть, улыбается ли он. Определила по голосу. Досадно, когда тебя безо особых оснований считают трусихой, да еще и многократно это подчеркивают.

— Можно прекрасно выспаться и здесь.

Я завернулась в одеяло. Не так уж далеко от Лэта, но по другую сторону от очага. На упругой густой травке и впрямь было мягко, почти как на настоящем матрасе. Миновало минут десять, однако сон никак не желал приходить. Все мерещилось жуткое потемневшее лицо несчастного лесного мудреца. Я потихоньку села, присмотрелась. Лэт, казалось, уже спал. Что если незаметно улечься поблизости? Находиться совсем рядом с живым и теплым человеком… то есть эльфо-фавном — это гораздо лучше, чем ворочаться в одиночестве и вспоминать о давно холодном владельце домика, что стоит в центре поляны. Лэт даже не заметит. А на рассвете можно вернуться на прежнюю позицию. План казался вполне осуществимым. Я уже приподнялась, подхватила одеяло… Подошла к спящему Лэту… Или все же вернуться? Мало ли что ему взбредет в голову… И уронила одеяло от неожиданности, услышав совсем не сонный голос.