Путешествие в ад и далее

Размер шрифта: - +

Глава 11. Думы Августа Шлейцера.

 

Библиотекарь Шлейцер остался один. И перед ним, на столе, лежало злосчастное кольцо, завернутое в платок. Он, обхватив руками голову, стонал; казалось, мучения его ужасны.

- Тяжела ты, неожиданная ноша!- неожиданно, вслух произнес он, хотя вокруг никого уже не было; лишь Конан по-прежнему прятался где-то за стеллажами. - Я обладаю сейчас двумя противоречивыми человеческими артефактами; иметь оба – будет просто невыносимо, - продолжал Библиотекарь свой монолог. – Но пока я не вижу иного выхода: ни один из этих предметов не должен попасть в руки профанов. Потому, мне придется задержать их у себя; не упустить ни кольцо, ни Книги. И, думаю, отныне один из них должен будет победить навсегда; и лично я на стороне «Зоара», от которого идет сияние. Эта Книга, хотя и неясны её начертания, несет объединение людей и веру…

И тут он услышал звук неподалеку. Его тут же выдернуло из собственных размышлений, заставив вылететь из них пулей, отчетливо слышимое шебуршание книжных страниц. Шлейцер резко обернулся. И громко воскликнул страшным голосом:

- Проявись, соглядатай! И сейчас же отдай мне Книгу. Иначе, тебе не поздоровится! Кто надоумил тебя своровать её?

Несколько мгновений назад, Конан мельком взглянул на то, что давно уже держал в руках. Эту книгу он вынул с полки только для того, чтобы ему открылся обзор на происходящее, когда в зале находились Йося и Михаэль… И потому, был в сильном недоумении. Книга была толстая, увесистая, в матово-черном переплете, с инкрустированной мелкими камнями звездой Давида. «Неужели… Это и есть книга «Зоар»?» - почему-то пришло ему в голову. И он открыл фолиант и начал листать, всё более убеждаясь, что держит в руках не летопись и не исторический трактат, а книгу духовного содержания.

Теперь, вздрогнув от неожиданного крика Шлейцера, обращенного, по всей видимости, именно к нему, Чедвик решил, что подобру-поздорову нужно как можно скорее проявиться, чтобы прояснить недоразумение. Он не собирался воровать эту книгу. Вдобавок, подняв глаза и вперившись взглядом в грудь библиотекаря, он созерцал кулон, что в открытую висел на золотистой цепи. Этот кулон заставлял задуматься… Дежа вю… Такой же, как и у самого Конана, и как у Магистра Обсерватории алхимиков и эзотериков. Вернее, их брат-близнец, только с кроваво-красным рубином. Третий из четырех «философских камней»… Как тесен мир…

- Эволюция есть сострадание Бога, – вяло пролепетал Конан. Одновременно, он осторожно поставил на место книгу и убрал созданный кольцом защитный купол невидимости. Не смотря на пароль, высказанный им в слух, он ожидал драки. Кот тоже не ожидал ничего хорошего: таясь в благой неизвестности, по-прежнему невидимый, как он умел становиться сам, без всяких там артефактов, он, тем не менее, сильно вцепился Конану когтями в плечи.

Драки, к счастью, не последовало.

- Кто ты? – более спокойным голосом проворковал Август Шлейцер, хотя глаза библиотекаря полезли на лоб, когда Конан показался за полкой, в проеме между книгами. – Иди сюда. Через полки болтать неудобно. И «Зоар» неси, чего уж там… Возьми его снова, и выходи. Поговорим.

Конан Чедвик, бывший студент Пражского университета, вскоре, обогнув стеллаж, предстал перед ним, как лист перед травой, и почему-то весь в книжной пыли.

- Умеет же мой коллега … выбирать себе посланников, - задумчиво пробормотал библиотекарь. - Я теперь вижу, что у тебя амулет моего друга, профессора Карла Циммера! Вот это – сюрприз… Да иди сюда, я не съем!

Конан приблизился и занял место по другую сторону стола, накрытого синей скатертью. И оказался напротив Августа Шлейцера. Лампа, что стояла на столе, почему-то сейчас погасла. И Конан теперь с внезапным раздражением, быть может, вызванным неожиданным испугом и тем, что его взяли врасплох, рассматривал своего будущего наставника. Будто на ринге. Тот метал глазами не менее гневные красные искры, однако постепенно брал себя в руки.

- Это наши амулеты отношение выясняют, - сказал он наконец почти спокойно, и предложил:

- Присядем, что ли?

Конан только сейчас вскользь рассмотрел своего потенциального коллегу: сейчас и выяснится этот вопрос, сработаются ли они… На немца, как им предполагалось, Август Шлейцер не был похож. Почему-то, скорее на аристократа армянских кровей. С мясистым выдающимся носом и выразительными угольями умных глаз, с недоверчивой, опущенной уголками книзу, складкой губ. Шлейцер казался человеком вспыльчивым, но отходчивым.

- «Эволюция есть сострадание Бога», - со вкусом повторил он. – Что ж, действительно. Нам только сострадать можно. Недоумкам. И потихоньку наделять мозгами. Быть может, в конце что-то путное всё ж получится. Хотя, верится уже слабо: даже нам самим. И Богу, я думаю, тем более... Как вы сюда попали, почему именно в этот момент, и почему запрятались? Да, молодой человек, как вас звать-то?

- Конан, - ответил бывший студент и осторожно присел на мягкий, добротный стул, кладя книгу себе на колени. И бесхитростно поведал библиотекарю историю знакомства с Еленой и её друзьями, вкратце – об их работе с Кольцом, его пропаже и своей внезапной слежке на улице за обнаруженным им Михаэлем и его спутником.

- Ясно, - сказал Август Шлейцер. – У нас впереди серьезный разговор, но вовсе не об этом, - и он, пользуясь моментом, зачем-то схватил со стола кольцо Гитлера, завернутое в платок. Конан машинально среагировал на это тем, что плотно прижал к груди книгу «Зоар». И почувствовал, что Август Шлейцер по-прежнему ему враждебен, хотя и не высказывал неприятия. Они оба вдруг выскочили из-за стола, и теперь продолжали стоять по разные стороны, разделенные его синим сукном, и глядя напряженно в глаза друг другу. Как две змеи перед нападением.



Манскова Ольга

Отредактировано: 15.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться