Путешествие в ад и далее

Размер шрифта: - +

Глава 4. Неожиданности кольца.

Он оказался внутри комнаты, где-то под потолком. По ней туда-сюда, вымеряя её шагами, двигался человек, лысоватый, похожий на крысу, с маленькими усиками под носом. Этот человек был чем-то взволнован.

- Это – Гитлер, в своей резиденции. Август 1939 года, - раздался где-то сбоку голос Елены Ган.

Конан вздрогнул.

- Не бойся, он нас не слышит. Ты – проводник, я – медиум, мы связаны друг с другом заклятием. Потому, можем общаться. Для лучшего считывания событий, положи на Философский Камень на груди свою левую руку. Мы идём в прошлое, и камень Трисмегиста поможет нам в этом.

- Он нас точно не увидит? Гитлер…

- Нет, конечно. И не почувствует. И не услышит: смело можно разговаривать. Это – не происходит сейчас, мы как бы смотрим запись прошлых событий. Знаешь ли, Конан… Недаром именно я взялась считывать это кольцо. Чувствую свою вину. Кажется, в какой-то мере и я тоже заварила всю эту кашу. В прошлом воплощении, конечно. Вот уж действительно, не дано предугадать, как слово наше отзовётся… Как они умудрись исковеркать мои мысли, а? Уму не постижимо. Всё, что я хотела – поднять духовность, истинную, а не мнимую – не биение глупое об пол лбом, не переложение ответственности за свои поступки на батюшку. А реальный ответ за свои действия, развитие мысли, интеллекта, творчества, души – вот чего мне хотелось. Не думая, что на эзотерику после меня съедут те, кто, мягко говоря, с кукушкой в голове… Как этот, к примеру. А потом, на этом основании, некоторые личности обвинят меня в создании расовой теории… Да, я говорила, что до человечества на Земле были и другие расы. Действительно, этот ветхий шарик и до нас повидал многое, от чего теперь не осталось и следа… Но я не собиралась делить на враждебные расы само человечество. Я не создавала тех чудовищ, которых создал так называемый сон разума – а вернее, злоба человеческая: таких, как Жругр, или Ктулху. Или – этот, что сейчас перед нами… Он тоже – концентрат чужой психической силы… Силы общей ненависти.

Наше тайное общество лишило эту гадюку яда: мы конфисковали кольцо. Но, оккультной силы он лишился только в этой реальности. Одного из двух миров, которые, всё же, необъяснимым образом связаны между собой, следуют параллельно, имеют общее начало, исток. В другой, параллельной реальности именно это чудовище развязало страшную войну. А вовсе никакой не Ктулху. Это может звучать фантастически, можно воскликнуть: не верю, так не бывает! Не могут такое совершать люди! Увы, могут… Там. Там это сделал он. Вернее, то нечто, что с него сотворили определенные силы. По существу, Гитлер - просто видимая верхушка айсберга. Одержимый псих, которого потом никто не мог остановить в его безумии: военная машина уже неслась по наезженной колее, на оптимальной скорости… И безумие оказалось заразным.

Смотри, Конан, сейчас мы увидим, как в нашей реальности эту змею лишили жала…

Раздались шаги по коридору, и в комнату вошел адъютант.

- Вас к телефону, мой Фюрер!- сказал он, предварительно приветствовав Гитлера так, как у них это было принято.

Тот вышел, а кольцо, то самое, с которого считывалась информация, осталось лежать на столе.

И вскоре из-за занавески появился некто в форме гестапо, и в черных кожаных перчатках на руках… Он схватил кольцо, упаковал его в металлическую коробку – и проворно выпрыгнул в проем окна, через подоконник.

-Это – наш тайный агент. Член одного эзотерического общества. Отважный человек. Я знаю эту историю… Он проник в «святую святых», убил там, в коридорах, гестаповца, снял с него форму, выкинул из окна труп во двор и переоделся в туалете. Добрался до этого кабинета, хотя, когда шел по коридору, натыкался пару раз на фашистов. Ничем себя не выдал. Потом, когда Гитлер вышел в коридор, этот человек прятался над ним, зависнув под потолком… Уперся в стены руками и ногами, и так и висел сверху. Фюрер прошел, а он забрался в этот кабинет. Спрятался за шторой. Вернулся Гитлер – и, в конце концов, его вызвали к телефону, как ты видел. А нашему человеку удалось уйти. Будучи переодетым в гестаповца, он миновал двор. За углом соседней улицы его ждала машина. Вскоре, Гитлер обнаружил отсутствие любимого кольца… А через пару недель, эта пропажа довела его до психушки. Потом, в нужный момент, Виллигут припомнил ему этот нервный срыв, и Фюрер был смещен с руководящего поста.

Картина померкла, и перед лицом Конана, чуть погодя, предстала другая сцена.

Была глубокая, ненастная осень…

 

Из записей Олькотта, видения из шара. Слой первый.

 

Серая вода реки, закованной в гранит, была покрыта рябью. В такие дни, как этот, ничем не примечательный день осени 1932 года, думаешь о несбывшемся и сокрушаешься о невозможном. Парки пустеют, люди сникают и блекнут.

Кризис в стране нарастал всё сильнее, выпячивая острые углы. Люди зверели, и даже это нереальное, странное безвременье, с пустыми улицами и пронзающим ветром – казалось лишь временным затишьем перед страшной бурей. Тупик и прозябание, горе и безысходность плыли над улицей, наползали на город тяжелым свинцовым туманом. Безработица грозила почти каждому, семьи распадались, психиатрические больницы были переполнены.

Человек в черном, старом пальто, бредущий по набережной, тоже не ощущал впереди для себя никаких перспектив. Карьера художника не заладилась: кому сейчас нужны картины? Нужен только хлеб… В результате – нечем заработать на жизнь, и пришлось заниматься делами весьма грязными: организацией и прослушиванием борделей, вместе с гипнотизером Гануссеном, не гнушаясь применением наркотиков к своим жертвам. Сбор компромата на элиту Веймарской республики – грязное дело. Но политика – вообще грязное дело. Если б не какая-никакая политическая деятельность, ему бы и вовсе нечем было бы платить за съемное жильё.



Манскова Ольга

Отредактировано: 15.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться