Путешествия. Путешествие в свой дом

МЕСТЬ ОБЕЗЬЯНЫ

• МЕСТЬ ОБЕЗЬЯНЫ
  
  ИЗ ПАСТИ ДРАКОНА
  
  Это был Иган, - сказал сын Храма Принявших путешественникам, втянув их силой на тот берег, где он находился.
  Вы это видели!? - удивился Хранитель.
  Видел, - ответил сын Храма Принявших.
  А почему Иган на нас напал?
  Кто знает, что в голове у волшебников, - уклончиво сказал сын Храма Принявших, - у них столько знания, что не знаешь от чего он это сделал.
  Жуть какая-то, - сказал, поежившись, Сверчок, он иногда был очень впечатлительный.
  Наверно, ему чего-то не понравилось, - сын Храма Принявших искоса посмотрел на Сверчка и продолжил:
  Ему многое может не нравиться. Тем более кто-то знает, тем более ему неприятен мир незнания, мир людей с их идолами, куда попал и бог. А волшебник создает свой мир и в нем живет. В нем интереснее, так как создавал его волшебством, и спокойнее - свое же.
  Сын Храма Принявших устроился у реки, на холме.
  Чего все возникают и исчезают, а меня совсем это раньше не трогало? - задумался вслух Сверчок.
  Так у тебя смысла не было в других людях, - сказал Хранитель.
  А у тебя? - спросил у Хранителя Сверчок.
  И у меня, - подумав, ответил Хранитель.
  Я заметил, что, если одно и тоже повторяется, то теряет смысл, - заговорил сын Храма Принявших. - Смысл только, если это было первый раз, когда это было новое, а остальное, повторяющееся - только память об этом смысле. Точно также, когда человек что-то открыл: открыл и обрадовался, а потом он только помнит, что он когда-то открыл, но считает себя умным сейчас, а ведь это только память о том, что он сделал. И в отношениях юноши и девушки: они вначале жили смыслом увлечения друг другом, а потом, когда стали видеть друг друга постоянно, и все стало повторяться (ведь последнее время люди ничего в отношениях между собой не смогли придумать) - смысл исчез.
  А я там, среди людей, давно не жила каким-то смыслом, - сказала Аксис.
  А сейчас? - спросил Аксис Хранитель.
  А сейчас мы озвучиваем поход, а сын Храма Принявших его осмысливает, - сказал Сверчок, - он старший по знанию!
  Все засмеялись.
  Орисис еще застала людей, которые несли в себе смысл, смысл в человеческой заинтересованности к другому и к себе, чувствуя такое от человека, человек чувствовал смысл от нахождения с таким человеком и сам его приобретал, - сказал сын Храма Принявших.
  Где же они?
  Они исчезли, верх стали одерживать слабости, - сказал сын Храма Принявших.
  Все молчали. День клонился к закату. Хранитель поудобней уселся на камень и вскоре запел:
  
  
  Встанем под утро
  Отправимся к богу.
  Скажем ему, чтобы оставил дорогу,
  Скажем ему, мол ты сжалься над нами
  Мы не хотим быть твоими врагами
  
  и через паузу утвердительным тоном:
  
  Если же ты пророк Гавриил
  Скажем тебе, чтоб ты впредь не хамил,
  Если ты ключник святой Августин
  "Исповедал" ты все же скотин
  Нам все равно, что ты с богом знаком,
  Стукнем тебя по башке чакраком
  
  Бог, ты зачем нам свой рэкет послал?
  Мы тебя ждали, а ты оплошал:
  Мы все взбесились ты нас наказал
  
  Боярыня Морозова писала из Сибири,
  Чтоб мы тебя не трогали,
  чтоб мы тебя не били!
  Ну почему ж не верили, чего же не любили?
  
  А Иган был человеком? - спросил Хранитель сына Храма Принявших.
  Давно. Это ему, видимо, потом наскучило, - ответил тот.
  Вот бы таким стать, - тихо воскликнул Хранитель.
  Мне, кажется, Вы знаете, как этого добиться? - обратился Хранитель к сыну Храма Принявших.
  Нет, я этого не знаю, - сказал сын Храма Принявших.
  Слышал я есть озеро с чудесными свойствами, говорят, помогает, - добавил он.
  Озеро!? Да разве здесь где-нибудь есть озеро!
  Вы разве знаете весь мир, простирающийся отсюда в разных направлениях? - спросил сын Храма Принявших.
  Там, - он показал на запад, - есть еще страны.
  Что это за страны? Нам показалось, что все уже безнадежно погибли.
  Это длинная история. Очень давно появилась с планеты Гучэкуэр Ахас, она родила сына и дочь. Сын родился днем, а дочь родилась ночью. От них пошли люди дня и люди ночи. Люди дня могли жить и днем и ночью, правда ночью они слабели, у них была внутренняя чистота в порядочности, верности и справедливости и сильная привязанность к правде, они не хотели от нее отказываться и даже готовы были идти на смерть, так как это им было важнее какой-то замены или лжи. Они были примером другим людям, но за ними не пошли. Их становилось от поколения к поколению все меньше и меньше. Некоторых из них уже постигала мудрость рассудительности, и они уже прятались в домах, становились неактивны - ведь мудрость нейтрализует, потом информация о предшествующих поколениях все больше и больше утомляла память потомков, не неся никакой радости и обучения.
  Людей ночи больше и они другие: они живут только в ночи без права на самопожертвование ради высоких идей, ими не владели идеи людей дня, а когда человек не несет такое содержание он хочет устроиться материально, он согласен лгать и потворствовать своим слабостям, сказал сын Храма Принявших.
  х х
  х
  Следующий рассвет был такой же как всегда, если на него смотреть и думать о своем, что тебе не принадлежит, например, о какихто ценных приятных предметах, они не твои, даже, если они твои, но они вызывают приятные чувства, значит они ценны из-за того, что вызывают приятные чувства, чувство слабое, если предмет уже принадлежит тебе, так как это чувство грубее, это чувство с оттенком пользоваться, а не только восхищаться. Также и с человеком.
  Гам, почему ты защищаешь свой эгоизм? - спросил Хранитель, когда путники, не глядя на рассвет, а только пользуясь тем, что светло, поднялись очень бодро из-за жестких камней и пошли, движимые сыном Храма Принявших в "неизвестное куда", лишь бы не оставаться со знакомым в себе и порядком надоевшим чувством.
  Потому что на него нападают, - отпарировала, даже не посмотрев на Хранителя, Гам.
  Девочки такие бестолковые, что думают только о себе, - подумал даже вслух Сверчок, а про себя продолжил: "если есть точки соприкосновения у людей, то здесь они стесняются друг друга, если нет - то не стесняются. Вот они не стесняются".
  Ты себя до отчаяния хочешь довести, Сверчок, как Хранитель Гам? - спросила почти равнодушно к себе Асэль.
  Сверчок только хмыкнул. Через какоето время он сказал:
  Отчаяние - это, когда человек вспоминает надолго об отсутствии чувства поддержки... Чувство поддержки могут давать не только и не столько люди, сколько то, что они дают: деньги, еда, на худой конец общение.
  Отчаяние - слабость в принятии близко временного, - сказал сын Храма Принявших, - но отчаяние и вызов усилия для сохранения себя.
  Ну не надо же во всем видеть только хорошее, - сказал Хранитель.
  Сверчок засмеялся.
  Сверчок любит, когда умные вещи говорят. В этот момент он их любит даже больше чем самого себя, - улыбнулась "милой" улыбкой Асэль.
  Вообще, есть у женщин смысл жизни? - спросил у Гам сын Храма Принявших.
  Нет. Если только их практичность.
  Ну, Гамусик, ну маленький, - сын Храма Принявших попытался снять жесткость высокой девушки.
  Когда вокруг нет больше других маленьких девочек, то тогда я маленькая, - сказала Гам.
  Ты хотела бы наверно выйти замуж? - спросил сын Храма Принявших.
  Ну, нужно за ним долго ухаживать... чтобы потом была надежда жениться, - ответила Гам.
  И все? Если удастся жениться, то уже не надо будет продолжать ухаживать? - опять спросил сын Храма Принявших.
  Нет. Тоже ухаживать... только за другим.
  За разговорами путники прошли город Нут.
  Выше, за опустошенным городом Нут, появилась долина, на ней сидела девушка с задумчивым овалом лица и прекрасными, искрящими полнотой чувства, глазами.
  А-а, вот они беглецы, нетронутые счастьем! - тихо воскликнула она.
  Было не по себе от ее слов, но она вызывала расположение. Сын Храма Принявших с интересом ее рассматривал, все чувствовали правду от услышанного, потому молчали.
  В какие края путь ваш? - спросила она, подняв голову от своего бирюзового одеяния, усеянного крапинками.
  Группа была в растерянности, никто ничего не знал, сын Храма Принявших молчал.
  Мы не знаем..., а идем, - наконец, ответил Хранитель.
  Где же началась ваша судьба? - спросила девушка.
  Ей хотелось отвечать, и Хранитель сказал:
  Мы помним, искали принца Тани, очень хорошей, но растерянной девушки.
  Она теперь с нищим, - задумчиво сказала девушка.
  Сверчок встрепенулся.
  Не пытайтесь, - как бы пресекая вопрос сказала девушка, - это вне досягаемости, в этот мир не прорваться... вам.
  Ей можно как-нибудь помочь? - спросил Сверчок.
  А вы разве ей не помогали? - спросила девочка. - Если так помогать, как вы, то ничего не будет, - продолжала она. - Зачем же вы все время ходили за ней? Зачем вам надо было искать Таниного принца?
  У нас не было ничего, чтобы удерживало от этого, - сразу ответил Хранитель.
  Мы ни в чем не видели смысла, только так немного к чему-нибудь незаметно привязывались, так как это находилось рядом или казалось приятным, а потом надоедало, - сказал Сверчок. - Затем мы пошли в поход, осмысливал его сын Храма Принявших, он смог нас расколдовать через другие, нам неизвестные, настроения, и мы пошли в совершенно другой мир.
  Может мы заколдовались еще больше, - после паузы добавил Сверчок.
  Во всяком случае все сверстники превратились в блеющих овец, сказал Хранитель, - а это никак не вдохновляет, как и те привязанности, которыми жили девочки и мальчики до превращения.
  Я помню ты получил поручение понять это стадо, видимо, чтобы смирить свою безрассудную смелость мысли, когда устанешь и, наконец, осознаешь, что это вне твоего смысла, - сказал Сверчок Хранителю.
  Сперва я, Сверчок, Асэль и другие были вместе, - пытался разобраться Хранитель. - Их кто-то заколдовал, я не знаю кто, я думаю, мы не могли заколдоваться до конца, так как были менее привязанными к жизни, которой жили поселения людей.
  Разве вам интересно кто вас заколдовал, важно ощущение колдовства, - сказал сын Храма Принявших и предложил идти дальше на гору Кая, все согласились, девушка же не пошла с группой.
  Долго долго под углом восхождения шла группа в гору, поросшую выцветшей на свободно гуляющем ветру мелкой травой. С подъемом все выше порывы ветра сперва еле заметные становились сильнее и холоднее, но группа, вытянувшаяся в цепочку, шла шаг в шаг к двугорбой вершине. Исчезла трава, впереди был горб горы из одного сплошного камня, осколки камня бирюзового цвета покрывали ее нецельным панцирем. Появились клочья огромного облака, которое с трепетом и ожиданием того, что он разлетится от ветра в разные стороны, накрыло горб горы и очень неохотно его покинуло, хотя ветер был очень сильный.
  Наконец, группа поднялась на седловину между двумя горбами горы и пройдя вперед они могли заглянуть вниз. Внизу был туман. Нежные воздушные клочья белобирюзового тумана улеглись за вершиной горы. Гора же сама, сверху это было видно, продолжающимися горбами охватывала огромную территорию, уходящую в сферу плохой видимости сиренево-голубого марева, конца которому не было видно, только неясные очертания живых линий движущихся гор со сторон.
  Уставшая группа, с трудом дыша, уставилась на туман. От него чувствовалась наполненность, он не двигался, покрывая горную долину.
  А-эй! - запел вдруг сын Храма Принявших, его голос полный ореховых звуков унесся вдаль.
  Через мгновения дернулись края тумана и медленно образовался разрыв, клочья легко начали движение. Туман, гонимый невидимой прохладой легкого ветерка, отошел к синеющим горам, обнажая долину с располагающими к покою скалами. Они были расположены так, что не давили скоплением друг на друга, пространство к себе располагало. И вдруг это пространство зашевелилось, скалы упали, указывая остриями на чтото. Приглядевшись, группа увидела темное отверстие в центре этих указателей. Сын Храма Принявших кивнул, и все пошли за ним в том направлении, осторожно ступая, боясь, что еще что-нибудь зашевелится, надо быть готовым ко всему.
  Ступив в долину, пионеры видели как струйки бирюзового света поднимаются изпод камней, истинные чувства подсказывали, что здесь никогда ничего не нарушалось, здесь не было человека. Странные настроения появились у группы, никто не чувствовал себя человеком, чувства были иные, все чувствовали себя необычными движущимися существами бирюзового цвета. Подойдя к отверстию, сын Храма Принявших взглянул на группу и, шагнув, исчез. За ним, толком не понимая, что она делает, но с непреодолимым внутренним настроением, шагнула туда Асэль и...полетела. Она летела в какой-то темноте, платье ее задралось, разорвалось и улетело, она едва успевала переживать происходящее, сперва панику, что она без одежды, потом новое ощущение в себе, приятное чувство возникшее от нового состояния: оказывается одежда мешала замечать многое в себе, открылись новые, наполняющие удовольствием чувства, переходящие в восторг от наполненности, страх стыда все это сдерживал. А полет продолжался. Она хотела что-то вспомнить в себе, себя знакомую ей, страхи, подавленность, ради которых она жила с кем-нибудь, что-то вроде родителей. Обязательность, но это стало образом, потом символом, но даже не памятью чувства. Слезы потекли из глаз и на ветру разлетались, но она не хотела быть счастливой, это было слишком хорошо, поэтому грубо и ненужно. Она вспомнила, что она без одежды и вспомнила, что у нее никогда в детстве не было своего мира. А те, у кого он есть, обязательно его рассматривают и входят в него в одежде, а это им дает его видеть, но мешает им жить. Еще она поняла почему она почувствовала, что нет ей хода в страну воспоминаний - у нее не было воспоминаний, ей нечего было вспоминать, не было своего мира чувства и настроений, чувства зависели от других, возникали как реакция на то, что ей говорили, и она захваченная этим так и жила, это-то и был ее смысл... жизни, и она упала на какую-то поверхность, тут же быстро встала и очутилась лицом к лицу с мудрыми глазами дракона. Она не почувствовала никакого отторжения от себя этих глаз в отличие от того, как отторгала с силой невыносимости все то, что видела и что встречалось ей вокруг ранее на глаза. Всё как бы давило на нее, она хотела уйти, но свободы не хотела, а среди этого можно было жить, и она делала из этого жизнь. Глаза дракона по второму ощущению вызывали ощущение мудрости тоже почти невыносимой, значительно превышающей то, что она смогла приобрести: так она подумала бы, если захотела. Потом она почему-то увидела сына Храма Принявших, и он ей показался слишком безжалостным в своей человечности, что ради нее он готов не понимать никого и ничего больше: если нет человечности в человеке, то он не нужен, нужны хотя бы какие-то человеческие чувства, иначе он не будет принят. Ей представился Храм уютный и аккуратный полукругом колонн нежных и широких, и там было почему-то очень хорошо ей, только ей, и она так полюбила что-то и забыла себя сомневающуюся, стала новой, полной бирюзовых чувств. "Ах, да меня ж никто не винит",- вспомнила она напоследок,- "без одежды я невидима". Ее забытье было полным, оно не могло исчерпать себя наконец.
  Скованными, нечеткими стали движения Аксис, когда она подошла к отверстию и шагнула... "Я не должна быть смелой", подумала она, летя вниз. Было чувство, что она прорывается сквозь россыпи драгоценных шариков, наполняющих воздух, ее платье туго прилипало к ней, мешая дышать и мыслить. Ветер полета был где-то рядом и не мешал держать в себе тяжесть нерешенного, чего-то незнакомого, нерешенное всегда незнакомое и с ним невозможно познакомиться, для этого надо сделать такой шаг к нему, который бы тебе понравился, а не просто со страхом отталкивания как всегда. "Я помню, что я хорошая, чем помню не важно, как - не важно. Кто я?" Аксис летела вниз в темноте, и внутри у нее было темно, она ни на что не могла надеяться, когда летела, успокоенная она жила собой, ощущение тяжести борьбы с собой заслоняло все. "Пусть за меня борется кто-нибудь, у меня нет сил бороться".
  Она упала недалеко от Асэль. Обе были в забытьи. Появились Сверчок и Хранитель. Сверчок от когото убегал, понял какие-то мешающие пролетанию замки, а Хранитель разил всех светящимся мечом, отданным ему на хранение сыном Храма Принявших.
  Первым пришел в себя Хранитель. Ему привиделось, что огромный дракон жарит в котелке драгоценности, он тут же вскочил и сел. Рядом, в полумраке пещеры действительно был дракон, да и не один. Он посмотрел на движения Хранителя и отошел, обозначая огромные размеры пещеры.
  Не приставай, Орисис, - перевернувшись застонала Аксис и открыла глаза.
  Кошмары все мучают, - подумал вслух про Аксис пробудившийся для этого Сверчок.
  Орисис на той стороне реки Бессмертия рассказывает наверно про нас байки еще не разбежавшимся перебежчикам, - подумал вслух Хранитель. - Девушке обязательно надо поделиться с кем-нибудь...тем, что ей не принадлежит.
  Орисис хочет нас сохранить для того мира, - сказал сын Храм Принявших.
  Чтобы мы въелись в память как герои, - добавил Сверчок.
  Если ей это удастся, можно и не жить, - сказал Хранитель.
  Так жить еще никто не мог, - добавил Сверчок, покосившись на сына Храма Принявших, тот улыбнулся, в нем чувствовалась неподатливая твердость.
  Зашевелился один из драконов.
  Вас наверно бесполезно спрашивать в чем смысл жизни, - сказал он. Из его пасти вырвалось немного жару, в движениях была невероятная сила.
  А ты знаешь? - спросил Хранитель.
  Смысл жизни во всеохватывающем чувстве, когда ты действуешь, тогда ты создан, собран, целая, - ответил дракон.
  "Да, подумал Хранитель - в этом волшебном мире все делают с тобой и у тебя всеохватывающее чувство, что ты ничего не сделал, пока мы, вообще, ничего не можем сделать, насколько мы слабее... вот это смысл..."
  Смысл - быть слабее, погубил так называемые ваши цивилизации, так как смысл в распускании (ведь такой смысл был на самом деле, к другому смыслу, например, противоположному, никто из-за того же попустительства слабости и не стремился) с бессмысленно оптимистическими мечтами ничего не может остановить, и все становится руинами в существе человека, потому что он не вдохновлен, а поэтому не целен, если человек не охвачен чувством, он не целен, затем таким же становится и все вокруг. Человека привлекают к руинам древности легкость и символ. Легкость из-за того, что руины - это уже исчезнувшие цивилизации, а это вызывает облегчение, тут уж ничего не поделаешь; живые люди - символ, так как руины - символ того развала, который человек только и умеет что бичевать в себе и вокруг, - драком замолчал.
  Со всеохватывающим чувством можно созидать мир...волшебный мир, - добавил дракон, стоявший поодаль.
  Я понял, - сказал сын Храма Принявших. - Для тех, кто передвигается в волшебстве, кто ищет знания, твердая почва - редкая возможность развлечься и расслабиться.
  Пока осажденные в своих слабостях пребывали в состоянии молчаливого шока, драконы, ничуть не стесняясь, перекидали их на спины и, с шумом воспарив из недр земли, ссыпали их на высоком склоне.
  "Что делать?" подумал Хранитель бесцельно решивший побродить, не смотря на то, что он не очень любил ходить, по окрестностям, невольно исследуя то место, куда они так залетели.
  Незаметно Хранитель прошел на территорию Ненайденного мира. Вечерело, Солнце садилось туда, куда бесцельно шел Хранитель, левее почти бесшумно текла совсем в другую сторону река Бессмертия, неся в себе загадки, которые нельзя было пощупать. Только Свидетель, как свидетель, окунулся в нее, приобретя и нащупав также свойства, которыми был поражен и теперь наполнен, но то ли не хотел, то ли не мог об этом ничего сказать.
  Чем выше по течению шел Хранитель тем темнее становилось вокруг, и цвет реки чернел то ли от угасающего светила, то ли по своим внутренним свойствам, но Хранитель рассеивал взгляд только по бликам Солнца на поверхности мертвой лавы, застывшей змеей как хватало горизонта. Не было ни усталости, как после удовлетворения от работы, ни лени, так как она появлялась от перспективы чтото делать. Так шел Хранитель, пока не споткнулся, зацепив носком ноги, о борозду лавы, и вдруг огромный кус лавы с треском и грохотом отошел от первоначального мирного положения, ожил и изменился в дракона! Украшенная шея монстра изогнулась в сторону пришельца, который от изумления упал на спину, а пасть приоткрылась бурлившей в ней силой огня, слепившей взгляд, и произнесла:
  Идешь к колдовству, - глаз сверкнул белым импульсом гнева, и дракон взмыл в жемчужно-изумрудное закатное небо, выделившись на нем движущимися насыщенными темными тонами, за ним, прыгнув поползла жаркая тень.
  Хранитель выдохнул, собирая себя по кусочкам, поднялся и посмотрел на то место там как будто вырвали клок скалы, оно дымилось. Он осмотрелся. Впереди начинался склон, был подъем, а река отдалялась, располагаясь ниже.
  Хранитель стал взбираться по склону, попадая ногами в лунки застывшей лавы. Его слух уловил стук, он шел, как показалось Хранителю, слева, снизу реки, и был равномерен, сух и насыщен, он располагал к себе, уподобляясь треску сухого грецкого ореха, трескавшегося сразу. Вслушиваясь невольно в звуки, Хранитель поднимался выше, от Солнца остались только отсветы, гдето там запав, оно давало светлые надежды, но его шар был уже не виден. И вдруг он увидел гигантских размеров грецкий орех, который был как бы за склоном, и вдруг на глазах треснул, и из него выкатился звук, долетел до Хранителя и поработил его. Хранитель был им очарован, захвачен и стал серым и все стал видеть серым: серые контуры, которые вдруг стали колебаться и двигаться на месте, его мысли и чувства приобрели серый оттенок, который был глубже и полнее чем обычные сухие логические мысли и бездействующие чувства. Все вдруг стало действовать и как бы изнутри меняться. Ритм стука исчез, все как бы превратилось в сплошной звук, и оттянул Хранителя вперед, и он увидел, что притягивается звуком к приоткрытой створке ореха, а край его напоминает изгиб острого клюва птицы Эпиорниса, почему-то именно это пришло ему в голову, но совершенно не вызывало страха, не было никакого своего желания идти или не идти к нему. В это время клюв чихнул, раздался грохот и огромные белые пузыри вылетели из него и обволокли Хранителя, теперь уж он себе не принадлежал, какая-то сила легко без каких-либо усилий впорхнула его в клюв, и что-то сзади с лязгом закрылось.
  Хранитель мог только видеть, он начал различать впереди водную гладь почемуто тяжеложурчащую, дальше башню слонового цвета, круглую без завершения, она стояла на дальнем берегу того же цвета, отражаясь в неестественно синей воде. Через какое-то время слева появился одетый в тунику человек с черными волосами скомканными лавровым венцом, он обхватил обеими руками большой темный кувшин, ноги его подгибались от его тяжести.
  Эх, прокачу, - невпопад легко, непринужденно выговорил он, зыркнув на Хранителя глазом.
  Хранитель был поражен: тот проворно двигался, не смотря на тяжесть кувшина, а он не мог двинуться с места.
  Лавроноситель довольно проворно спустился к берегу и уложил кувшин в лодку, которая теперь была в поле внимания Хранителя, кувшин с гулом установился меж бортов, лодка накренилась на корму. Лавроноситель подал левую руку Хранителю в знак помощи, чтобы сесть в лодку, его рука была узкой, пальцы застыли в длине, глаза смотрели на Хранителя.
  Хранитель ни на что не решался и не мог думать, и вдруг все посыпалось, раздался треск, зашуршало, огромные капли падали сверху, со звоном раскалываясь о пейзаж, пейзаж треснул на миллион трещинок, туника лавроносителя из бледного цвета хаки превратилась в синюю, его накрыло огромной волной. Он исчез.
  х х
  х
  Очнулся Хранитель среди группы. Сын Храма Принявших улыбался. Асэль во все свои изумленные глаза смотрела на Хранителя в надежде, что именно такое вот изумление приведет его в чувство. Сверчок разглядывал невидимых жучков под своими башмаками, а может он хотел начать карьеру башмачника, да и повторить карму Лю Бея, Гам светилась непроницаемым лицом, а Аксис чуть поодаль полулежа приходила в себя от волнения.
  Поняв, что он жив, а это главная мысль приходящих в себя, Хранитель продолжал молчать, чувства его еще сильно бредили пережитыми картинами и впечатлениями. Над ним склонилась стройная в своей миниатюрности Аксис в короткой шелковой синей маечке, прикрывавшей только нежную грудь, и короткой синей юбочке отделанной золотым узором по краю, и поддержала его голову. Он тряхнул головой, и невольно из него со скрипом выпали слова:
  Что...случилось?
  Я вмешалась в твою судьбу, - сказала Аксис.
  Хранитель взглянул на Аксис.
  Я увидела, - сказала Аксис, - как ты был втянут в это круглое...оно раскачивалось. Мое тело разрывалось от желания остановить тебя, там было что меня пугало. И вдруг слева я увидела поднимающееся из реки Бессмертия существо, оно все струилось водой, может быть, мои чувства отчаяния дошли до него и оно волной-рукой ударило то круглое и выкатился ты. Я осталась с тобой, а Сверчок пошел звать всех сюда.
  Слова Аксис увели Хранителя совсем в другое. Он вспомнил существо реки Бессмертия. "Кто ты...кто ты... ты?" спрашивал он. "Оно бросало капли волн на лавроносителя", повторял он.
  Сын Храма Принявших с интересом слушал Аксис, потом долго молчал пока Хранитель приходил в себя и наконец сказал:
  Ты дошел до владений Таохэгунов.
  Теперь все с интересом смотрели на сына Храма Принявших.
  Это был таохэгун-орех, орех-длинный язык. Люди, которых он поглощал на время исчезали - они "путешествовали" - потом они появлялись, но измененные. Такое было ощущение, что они подавлены полученными там...внутри впечатлениями и еще, видимо, эти ощущения были настолько насыщенные и сильные, что других впечатлений они уже не принимали в себя.
  А что-нибудь значит слово"таохэгун"? - спросил Сверчок.
  Тао - один, хэ - здесь, вниз, гун - сила, - торжественным тоном произнес сын Храма Принявших.
  Это ж по-каковски? - спросил Хранитель.
  По-молокоссосски! - парил сын Храма Принявших.
  А что есть еще таохэгуны? - спросил Сверчок, его участие в группе придавало ему самостоятельности, вне группы такой участливости к себе он не прилагал.
  Есть.
  Тоже орехи?
  Нет.
  А какие они? - спросила Асэль.
  Они все разные, - в задумчивости произнес сын Храма Принявших.
  Какие!? - не унимались пионеры.
  Сын Храма Принявших молчал. Все присутствующие чувствовали, что в нем чтото происходит, наконец, движение в нем остановилось и он застыл, как глыба темного камня. Сразу стали заметны шуршащие сумерки, прямо над головой замигали две звезды: одна подальше большая прямо над темным холмом вместо горизонта, вторая маленькая ближе, тепло окружающего мира баюкало и все незаметно заснули.
  
  х х
  х
  
  Яркие солнечные лучи слепили глаза и разбудили, наконец, Хранителя. Легкий бриз играл в его черных жестких волосах. Хранитель долго лежал, поглядывая то на высокостоявшее Солнце, то на сына Храма Принявших, и вдруг его как осенило:
  А боится кого-нибудь таохэгун? - спросил он.
  Сын Храма Принявших слегка улыбнулся.
  Кого может бояться олицетворяющий силу?... Только силу, влияющую на него не так как он, - сказал он.
  И есть такая сила?
  Сын Храма Принявших заискрился зловещей улыбкой.
  Дух реки Бессмертия? - стал догадываться Хранитель.
  Это не дух реки Бессмертия, это существо попавшее в лапы собственной стихии, - сказал сын Храма Принявших.
  Драконы, - догадливо-услужливо продолжал Хранитель.
  Нет, драконы хоть и мужественны, но не безрассудно, они будут также "схвачены" таохэгуном, и неизвестно чем кончится их "путешествие", - многозначительно добавил он.
  Пойдемте туда, - просяще предложил Хранитель, посмотрев на сына Храма Принявших.
  Сын Храма Принявших задумался.
  Экскурсовод по местам изменения своей души и неважный, - сказал он наконец.
  Хранитель посмотрел на Сверчка, Сверчок усмехнулся и сказал:
  Тебя что-то туда ведет, а меня нет.
  Аксис преданно смотрела на Хранителя, и они пошли к ореху.
  Мы говорим на уровне стесненных разговоров, - сказала серьезно Аксис Хранителю, он кивнул, она посмотрела на него и спросила:
  А как ты относишься к тому кто тебя любит?
  А как можно к нему относиться? - ответил он, но это не был ответ, внутри он не отвечал, так как ничего не оживилось в нем. Стояла дружеская нетеплая атмосфера.
  Они вышли к ореху, и чтото втянуло Хранителя внутрь, и он исчез. Аксис остановилась, попыталась удивиться, но ей это не удалось, ее ничего не притягивало и она не осмеливалась идти туда. Орех не издавал никаких звуков, он был как бы опустошенный и замерший. Она села и стала ждать под лучами Солнца.
  А в это время Хранитель увидел Лавроносителя, тот весело пел, сидя в лодке, на расстоянии от берега, река темного цвета не колыхалась. Наконец, он подплыл к берегу, взглянул на Хранителя, и прошел мимо него кудато влево. Через какое-то неопределенное время он вернулся, волоча огромный кувшин, Хранителя это опять изумило, не смотря на то, что он это уже видел, кувшин казался невероятно тяжелым. Когда он установил его на корме, Хранитель, едва управлял звуками голоса, спросил его:
  Что ты делаешь?
  Лавроноситель уселся у кувшина и похлопал его ладонью:
  Это богатство, - и засмеялся.
  Что ты с ним делаешь? - выдавил Хранитель.
  Пользуюсь, - захохотал Лавроноситель.
  Покатаемся, - предложил он после паузы.
  Но Хранитель не мог двигаться, как и в прошлый раз. Посмотрев на него, Лавроноситель засунул руку в кувшин, чтото от туда выудил и поднес ко рту Хранителя. Это была лепешка цвета репы, он предлагал ее съесть. Хранитель раскрыл рот и тот быстро запихал ее всю туда, лепешка при надкусывании становилась горячей, жар распространялся по всему телу, и Хранителю стало легче, он мог двигаться и идти и сел в лодку. Лавроноситель ухмыльнулся и стал грести. Они быстро пересекли водную преграду и причалили к каменистому противоположному берегу, недалеко от слоновой башни.
  Лавроноситель взвалил кувшин и быстро его кудато поволок, пока Хранитель пытался вылезти извертящейся на воде лодки, он вернулся, подал ему руку, и Хранитель вышел на берег. Два шага и они оказались на идеально ровной площади, на которой ходили люди в разных халатах. В виде башенок с одним окном голубого стекла стояли маленькие домики, а пройдя еще, Хранитель увидел торговые ряды. Здесь были и дыни, и жареные языки, сладости, кишмиш, пышные пироги, горы фруктов покрывали лотки цвета слоновой кости.
  Лавроноситель шел и ухмылялся. У лотка с желтыми большимми грушами он придержал шаг, взял грушу, вдохнул ее запах, быстро вынул из кармана такую же лепешку какую дал Хранителю, передал хозяину, тот спрятал под халат, отсчитал более двух десятков прекрасных груш и отдал Лавроносителю.
  Что это!? - спросил Хранитель.
  Хорьки, - шепнул на ухо, специально проскользнувший для этого, Лавроноситель, он явно был упоен тем, что знал о хорьках, а Хранитель не знал, поэтому не вдавался в подробности.
  Они дают силу? - продолжал спрашивать Хранитель.
  И дают и берут. С их помощью можно строить домики.
  Как?
  Они растут от тепла человеческого тела, потом их прокладывают меж камней стен из камня и они прочно застывают.
  А что глины здесь нет? - спросил Хранитель.
  Лавроноситель от такого вопроса даже ухмыльнулся.
  Все, кто использовал глину, давно умерли... - сказал Лавроноситель, протягивая груши. Груши оказались очень вкусные.
  
  Без сожалений Хранитель расстался с Лавроносителем, так расстаются каждый день с холодными людьми и, пройдя город, вышел на скалистую равнину. С черного неба дул неприятный ветер, мысль о хорьках и о том, что они дают не покидала его теперь. Город, который он только что видел, был гораздо уютнее и приятнее, чем все эти скалы и приключения. Неужели уже пора подумать и о себе и перестать о себе думать. Впереди раздался треск, огромная скала осела, и огненные края ее выдохнули змеи теплого дыма, Хранитель отшатнулся. Тайная мысль жить лучше скользнула в нем змеей надежды. "Это лучше, чем эти постоянные приключения". Он уже чувствовал комфорт. "С помощью хорьков я мог бы жить лучше..." подумал он.
  
  
  
  
  
  ПОРЫВЫ ЮНОСТИ ПЛЕНЕННОЙ
  
  Хранитель поспешил вернуться в город. Он не хотел возвращаться к тем, кто остался в Непонятом мире или еще гдето, он хотел комфорта. Хранитель стал искать глазами Лавроносителя, но тот исчез, как дух. Хранитель подошел к берегу реки. Темная вода глядела на него также, как и он, но ни какой лодки не было видно. Идя по берегу, он увидел вдалеке две лодки у берега, но когда он подошел и влез в одну с определенным намерением, выбежали откуда ни возьмись двое в халатах, вышвырнули его из лодки, избили и пригрозили:
  Ты кто такой! Ты что украсть собрался!? Невышло. Все равно плыть-то некуда, а тот берег пропащий...кто хотел добыть хорьков там и остался.
  Где, - спросил, утираясь от ударов, Хранитель.
  В мрачном безмолвии, - хмыкнули оба.
  А если я привезу хорьки, - чувствуя уверенность в своих силах, сказал Хранитель.
  Вот и вези.
  Ну, я могу взять лодку...привезу хорьков.
  Ему только с досадой махнули.
  Хранитель отполз от лодок подальше и огляделся. Здесь всегда, похоже, была ночь, на набережной горели факелы. Он бездумно побрел вдоль берега. Вдруг его ктото окликнул.
  Эй, ты видно с того берега, - увидел он тучную женщину с неаккуратным лицом и двумя слугами, отнюдь не похожими на оборванцев.
  Ничего внутри у Хранителя не шевельнулось, он замедлил с ответом.
  Хочешь пробраться назад? - продолжала госпожа.
  Я так устал от приключений, что готов остаться здесь, но съездил бы за хорьками, они мне дали бы возможность жить.
  Женщина внимательно на него посмотрела, задумалась. Он производил приятное впечатление: волевое неразболтанное потаканием себе лицо, мягкие ресницы, тренированная фигура.
  Надо еще проверить можно ли тебе верить и наберешь ли ты хорьков? - наконец сказала она.
  Хранитель молчал.
  Вы можете научить меня, как искать или собрать хорьков? - наконец спросил Хранитель, силе обаяния не хочется сопротивляться, а она исходила от него, и дама сказала:
  Раз уж я туда попасть не могу, то надо попробовать. Я тебе дам лодку - плыви! А хорьки ищи в расщелинах камней гор, они совсем другого цвета там - серые и сильно сопротивляются. Складывай их в определенный кувшин, его ты тоже получишь. Не сжимай хорька в руке долго, он закиснет, - госпожа криво ухмыльнулась, - и мне незачем будет тебя отправлять больше ТУДА. К нам часто ваши приходят, все рвутся найти хорьков, чтобы остаться здесь, здесь же можно хорошо существовать, не то, что в этом заморенном волшебстве. Вот был один, ничего так был, отправился за хорьками, а вернулся, привез мало, худеть начал, все же отправляют и дают лодку за половину собранных хорьков. А он мало привозил, видно о себе много думал, а это работе мешает, и реже и реже стал появляться...его звали Весельчак. Он так себя называл.
  У Хранителя чтото оборвалось, видно он на мгновение отождествил свою судьбу с тем, кого знал, с Весельчаком. Мы невольно и часто делаем это. Он внутренне изумился и обмяк. Хранитель вспомнил Весельчака с его странными замашками и идеями, но не захотел его отыскивать. Получив что надо от госпожи, он отплыл на столбовую дорогу своей судьбы.
  Через мрачные воды он доплыл до другого берега, вынес кувшин, закрепил лодку и пошел по каменистой поверхности. Стояла кромешная тьма. Он мечтал набрать много хорьков, неудача Весельчака на его упрямство никак не повлияла. Он хотел жить для себя. Он не думал, что нежелание делиться приводит к безраздельному господству своей ограниченности.
  Он искал расщелины в каменистых наплывах и смотрел хорьков. Хотя он очень не любил ходить, он прошел большое расстояние, но ничего похожего на хорьков не было. Он бил по пластам щелей, используя камни, но это не давало никакого результата. Пройдя еще большее расстояние, он сел отдохнуть. "Гдето ведь выход из этой страны. Где-то ведь она кончается, я же как-то в нее попал через таохэгуна, также можно и выйти", - думал он, но оглядывая нагромождения камней, темноту, слыша тишину, что-то в это не верилось. "Лавроноситель вышел на берег, - стал вспоминать Хранителя, - и куда-то ушел, а вернулся с кувшином хорьков. Где ж он их взял? Или они сами в кувшин позалезали? Может они у берега где-то находятся? А почему тетька не может сюда попасть?"
  Отдохнув, сколько хватало терпения, Хранитель уже с трудом встал и пошел в том направлении, где он считал находилась речка. Ни звезды, ни Луны, ничего не освещало его путь. Через какое-то время он опять сел, понимая, что идет не туда, он плохо ориентировался в пространстве. После очередного прохода большого расстояния он заметил что-то блеснувшее в трещине, наклонился, так было не понять, и просунул туда руку - это была вода. Хранитель подумал, что, может быть, если найти ручейки, то по ним можно выйти к реке. Но эта вода никуда не текла, она застыла, не было никакого движения. Хранитель исследовал все вокруг, поднимал камни, но ничего больше не напоминало воду. Он пошел дальше, вглядываясь в камни, и вышел к небольшой скале. Исследуя ее, он нашел тоненький ручеек, наклонившись к нему, он провел по краю щели над ним и наткнулся на что-то знакомое, ощущение подсказало, что это хорек! Он дернул его и с трудом оторвал, тот завертелся в сжатой руке, куда ж его девать - в кувшин, он сунул его туда, прислушался - никаких звуков. Хранитель стал искать еще и нашел вдоль ручейка еще одиннадцать хорьков, последний он съел, ему сразу стало легко, и только теперь он задумался: ведь он шел в темноте, как же он видел, а он видел! Приглядевшись, он понял, что камни выдают какое-то едва уловимое свечение - туман, и поэтому он их видит. Так бывает, человек думает, видит что-то, но не осознает почему он это видит.
  Теперь он мог идти быстро и прошел большое расстояние. Он не думал о хорьках, а спешил торопливо назад, в надежде выйти к реке, и действительно, покрыв огромное расстояние, он увидел чтото светлеющее вдали и вскоре вышел таки к реке, а освещался город надежд на том берегу.
  Разыскав лодку, он водрузил туда кувшин и переправился на тот берег. К лодке подошел один из прислужников госпожи, помог ему выйти и отвел в дом госпожи, ничем не отличающийся от других, он состоял из двух комнат, там было светло от горящих светильников. Госпожа сидела на подушках, а рядом стояли двое в расшитых золотом халатах с длиннющими бородами в остроконечных шапках и косо смотрели на Хранителя с кувшином.
  Высыпай, - без каких-либо чувств, тяжело вздохнув, под тяжестью своего раздающегося тела, сказала госпожа.
  Хранитель высыпал хорьки на пол цвета слоновой кости. Один из бородачей отсчитал пять, положил в холщевый мешочек и передал Хранителю.
  Вот тебе твоя доля недвижимости, - неестественно улыбнулась она. - этого, конечно, не хватит, чтобы сделать свой дом, но надеяться вполне можно.
  Прислужник вывел Хранителя из дома. Он вздохнул и побрел по улице. "Обменивать на рынке я их не буду, они дают больше сил, чем груши, а силы мне понадобятся", думал он, но его печалило сколь много сил требовала эта работа - собирание хорьков.
  Сев у базара, он отдохнул и спросил у прохожего нельзя ли купить лодку.
  Нет, - сказал тот, - лодки не из чего делать, те, что остались принадлежат редким жителям.
  А откуда они остались? - спросил Хранитель.
  Когда бежали беженцы, то они их делали, чтобы приплыть сюда, там росли деревья, - ответил прохожий. - Когда приплыли сюда, их было много, но от времени они разрушались и из десятка худых можно было сделать одну прочную. Был один мастер, он создал такой раствор, чтобы лодки не гнили быстро, но уж он давно в стране Девяти Источников, а те лодки, которые он обработал раствором принадлежат немногим, и они ими дорожат, так как только с их помощью можно добраться до хорьков на том берегу.
  А переплыть? - спросил Хранитель.
  Вода эта не для нашего организма, - отвечал прохожий. - Он начнет слабеть от таких омовений.
  А многие собирают хорьков? - опять спросил Хранитель.
  Н-е-е-т. Все боятся ледяного дыхания воды и того берега.
  Почему?
  Мрачно. И оттуда все бежали, неспроста это.
  Хорьки можно есть и строить дома с их помощью и только? - спросил Хранитель.
  Да. Кто обладает хорьками может построить себе дом, а так трудно будет без дома-то, или мы уж привыкли. - ответил прохожий.
  Хранитель поблагодарил и отдал одну лепешку прохожему, тот просиял и поблагодарил куда более уверенным тоном чем говорил обо всем остальном.
  Хранитель опять вернулся в воспоминаниях к Лавроносителю. Он вытащил на том берегу откудато кувшин, может быть, совсем рядом с тем местом, где мы тогда с ним причалили. Может он прячет там хорьки в кувшине? Может они размножаются? По крайней мере идеи не казались ему пустыми. Он нашел прислужника госпожи, следившего за лодкой, получил разрешение взять ее кивком головы и поплыл через реку. "Во всяком случае, надо все исследовать", - думал он.
  Подплыв к другому берегу, он тщательно исследовал его на большом расстоянии и нашел сперва спрятанный кувшин, в котором "грелись" хорьки, а недалеко и ручеек тоже ювелирно спрятанный под камнями не без хитрого умельца, так что не всякий догадался бы о его присутствии. Но, развалив камни, впритык лежавшие друг к другу, Хранитель не обнаружил ни одного хорька, были только светлые пятна, возможно, здесь раньше присасывались хорьки, но теперь уже были использованы.
  Хранитель задумался. Кувшин он не тронул не ему принадлежит, а вот по ручейку пошел. Но сколько бы он ни шел - ни встретил ни одного хорька. "Надо искать другой ручей", - решил он и, вернувшись к реке, пошел вдоль нее. Так он прошел большое расстояние и съел один хорек. Наконец, он решил свернуть от реки и стал исследовать каменистые пространства и вскоре так устал, что уснул чуть ли не на ходу.
  Через неизвестное время он проснулся и лежа смотрел перед собой, усталость еще сказывалась, все мышцы болели. Ему показалось, что чтото вдали в одном месте светлее чем остальная поверхность, излучающая тусклый свет. Он не шумно повернулся: где-то там были какие-то движения света. Не вставая, с тайными мыслями Хранитель пополз туда и, наконец, увидел светящуюся прозрачно-голубую фею, делающую какие-то движения над предметом на подставке-камне.
  Она была очаровательна, как все китайские феи и даже японские. Сделав неосторожное движение, Хранитель себя выдал, и прекрасная упорхнула, взмахнув длинными прозрачноголубыми рукавами. Не видя более никакого движения, Хранитель подошел к предмету. Это было что-то с определенными линиями. Первым порывом Хранителя было взять это, но он спохватился: а вдруг опять куда-нибудь попадешь, да и вещь чужая, и он отошел.
  Блуждая так довольно долго, он вышел к холмам, состоявшим из цельного камня и, исследовав их, нашел во влажной расщелине хорька. У него стало подступать отчаяние, он лег на камин и приник ухом к земле и услышал звуки это были и щелчки, и как будто кто-то мелодично бил по камню, и как будто камень катился по откосу. Он стал вслушиваться внимательно, но более ничего выделить не смог, те же звуки шли с разных сторон. Он разгреб камни и опять приник ухом - то же самое. Он сел. Что же делать, если вернуться, то за лодку возьмут еще хорьки, а их совсем мало, удовлетворит ли их такое количество? И он решил сидеть пока чего-нибудь не придумает, и стал кидать камушки, но ничего не придумывалось, и он вернулся к предмету, у которого была фея, потратив много сил. Здесь он также кидал камушки и выгреб так перед собой большую яму, потом он побил камнем о очищенную поверхность и эта каменная поверхность треснула, он с усилием его выволок, глубже оказалась более мелкая щебенка, он выгреб и ее, и вдруг краем глаза увидел, что за ним кто-то наблюдает, он поднял голову. Это была фея. Она сидела на корточках и смотрела на него прекрасными большими глазами.
  И какими мыслями вводит себя в смущение юноша? - спросила она очень тонким, едва уловимым голоском.
  Хорьки не дают покоя, - улыбнулся Хранитель.
  А ямка для чего? - спросила фея.
  Говорят, помогает, - ответил Хранитель.
  А-а, - сочувственно протянула фея, встала и зашагала бесшумно прочь.
  Хранитель поспешил к ней, пытаясь остановить.
  Тут истинная красавица, а он хорьками какими-то интересуется! - воскликнула она.
  Вы так красивы, я не осмелился высказать восхищение вслух, думал это будет грубо и это вас заденет, - пролепетал Хранитель застенчиво, он не любил высказывать мысли вслух.
  Грубое всегда задевает, - с попыткой укола ответила та, но посмотрела на него с интересом.
  Не зная как говорить с феями, Хранитель сказал:
  Обыскался хорьков. Вы не знаете, где они прячутся?
  А где прячется счастье? - парировала она, стараясь не замечать его зацикленность, и посмотрела на него с кокетством, взмахнув длинными ресничками.
  Да, это тоже неизвестно, - "но хорьки-то счастье могут принести", подумал он.
  Куда мы пойдем, - после паузы спросила фея.
  А куда здесь можно пойти? - озадаченный, но пытаясь из себя выдавить нежность (что ему было равносильно подвигу), сказал Хранитель.
  К водопаду хотя бы, - капризно сказала фея.
  Хранитель был озадачен: мало того, что он здесь исходил все, но он ещё и к водопаду должен идти, а сколько идти неизвестно! Это его останавливало. "Уж если найду скопище хорьков, вообще ходить не буду", подумал он. Но что говорит фея? Той надоело ждать, она развернулась и полетела над камнями, пнув подвернувшийся большой валун туфелькой, тот перевернулся от изумления. Проследив взглядом невольно за ним, Хранитель увидел на нем три хорька! Фея сразу ему понадобилась, он окрикнул ее. Она замерла в воздухе и обернувшись спросила:
  Что!?
  Хранитель судорожно пытался чтото сказать, остановить ее, но не мог, она им совершенно не владела...в отличие от хорьков. Но ему, видно, долго их не видеть, если он с ней не поладит.
  Вы испытываете мое волшебное терпение!? - сказала фея.
  Не зная, что сказать, Хранитель произнес:
  А что это за терпение?
  Волшебное...то? Ну это ко-то-р-о-е...длится вечно...но быстро проходит, - быстро закончила она фразу, выдохнув от придуманной выдумки.
  А как его не испытывать? - спросил он страшнейший вопрос.
  Увлечься мною, тогда мое терпение будет увлечено.
  А как? - продолжал Хранитель.
  Ну и чурбан-мужчина! - топнула она об воздух каблуком и испарилась.
  "Да, если она еще раз появится, что может и не повториться, надо чтото придумать, чтобы ей было интересно", подумал он, но никакого чувства к этой особе все равно не испытывал. "Возвращаться - отдавать хорьки, уж лучше пока здесь", думал он и перевернул несколько валунов - никаких хорьков. Он собрал валуны в виде алтаря-пирамиды и стал громко произносить:
  О-о-о! Великая и капризная...нет, не то. О великая и прозрачная фея, как только я увидел тебя, твой образ овладел мною, полностью приковав к тебе мое внимание (последнее было сущей правдой). Не появишься ли ты передо мной и не подскажешь ли ты мне как с тобой быть, - последнее, конечно, он произнес шепотом.
  Но никого вокруг не оказалось.
  Древние в жертву духам приносили лошадей и быков, но у меня этого нет, - продолжал Хранитель, - могу в жертву принести хорька, - но ему стало его очень жалко. "Не буду", подумал он. "А, может, она следит за мной?" Он встал и положил на пирамидку хорька, нет, надо все, она какая-то капризная, самолюбивая что ли, и он водрузил на пирамидку весь кувшин и сел рядом, но ничего не происходило. Незаметно он уснул. Когда он проснулся, то посмотрел в кувшин - увы, там не стало ни на один хорек больше. Он взял кувшин и стал с ним ходить.
  Так продолжалось три дня, он ходил по пространству камней, нашел еще двух хорьков и наконец, решил вернуться к реке. "Может, увижу Лавроносителя", подумал он. Но придя, наконец, к берегу, он никого не нашел, сел в лодку и полуобреченно поплыл к городу.
  Его встретил служака и привел к госпоже. Так как он привез все хорьки, съев всего лишь один во время поисков, то получил четыре обратно. Теперь Хранитель свернул на рынок и обменял хорька на персики и яблоки, они выглядели аппетитно, но он к ним даже не притронулся. Он сел в лодку и опять поплыл к берегу хорьков. Он все это время редко чувствовал усталость. Отыскав предмет, у которого колдовала фея, он сложил на свой вкус пирамиду с плоским верхом и водрузил туда кушанья, встал на колени и закричал, потом уж наступила полная тишина.
  Кому ты молишься, драчек! - услышал он, наконец, не зная радоваться перспективе или нет. Обернувшись, он увидел фею, это уже легче.
  Хорькам? - продолжала она, но нежно, даже с материнским сочувствием упрямому мальчику.
  Ладно, сказала она, важно вышагивая перед ним, - хорьки водятся там и тогда-а...где и когда может быть еда и влага.
  А еда - это что? - спросил Хранитель.
  ...Ну камни.
  А зовут тебя как? - опять спросил Хранитель.
  Зимка, - ответила фея.
  А меня все называли "Хранитель".
  Почему? - просила Зимка, придумывая в нем что-то родное.
  Не знаю. Может, я раньше что-то в себе хранил, должен был вспомнить, но не сейчас. Я ничего уж не помню.
  Во, - схватила, отлетев на расстояние Зимка, и протянула Хранителю камень. - Если ты поймешь, то найдешь хорьков.
  Она улетела, а Хранитель долго вертел камень перед глазами. Но он казался ему таким же, как остальные. Он поставил камень перед собой и сел. Но он был все равно такой же, как все окружающие камни.
  Вернулась Зимка и тихо встала перед камнем, через ее светящуюся прозрачность был виден камень, но он стал совсем другим! Он был гуще и с темнофиолетовым оттенком, когда как остальные камни через прозрачность феи были такими же.
  Теперь смотри, - сказала фея и отлетела на расстояние.
  Хранитель посмотрел через нее и увидел такой же необычный камень. Он быстро встал и подошел к фее, она надеялась, что он ей чтонибудь скажет...нежное, но он взял камень, под ним было немного воды, а на камне прилип хорек! "Значит надо было обязательно использовать фею", он улыбнулся ей. - Вы говорили про какой-то водопад, - сказал он большим глазам.
  Она заволновалась и обрадовалась и потащила его кудато. Они прошли большое пространство каменной равнины и приблизились к невысокой гряде гор, тьма рассеялась, туман, медленно движущийся меж склонов, как хозяин владений, искрился тусклым светом. Здесь была растительность и даже малюсенькие голубые цветочки тянулись от любопытства вверх: но силенок им явно хватало вылезти невысоко. Обогнув гору, они услышали гул и, наконец, увидели водопад. Гул его создавал ореол над потоком летящих брызг и белым валом несущейся воды, падающей со скального выступа в озерцо, справа и слева поднимались забрызганные скалы цвета каштана. Зрелище вдохновляло, хотелось смотреть и смотреть.
  Вдруг Хранитель увидел, что ктото сидит у водопада ниже него и тоже смотрит на водопад. Приглядевшись к подозрительно знакомым очертаниям, он узнал Аксис! Хранитель подошел к ней, фея во все глаза немного со стороны смотрела на происходящее.
  Аксис! - окликнул Хранитель.
  Она не слышала изза гула водопада, он подошел ближе и попал в поле ее зрения. Аксис, это была она, обернулась и радостно улыбнулась.
  Ты как здесь оказалась? - спросил Хранитель.
  Я ждала, тебя ждала, рассердилась, но пошла к таохэгуну, пыталась пройти, но он не открывался, и нашла другой и прошла внутрь. Сюда меня привела фея, - Аксис показала на Зимку.
  Глаза Аксис сияли, не в силах сдерживать чувства, она сказала:
  Поцелуй меня.
  В поцелуе чувствуется какое-то физическое бессилие, - сказал Хранитель, поглядывая на фею.
  Подавив горечь от неиспользованных надежд, не показывая, что рассердилась, Аксис спросила:
  А ты как? Вот, лепешки неудачно отыскиваю. Здесь город неподалеку есть, там с их помощью хорошо устроиться можно. А ты что всех оставила? - спросил Хранитель.
  Пересилило что-то, - ответила, опустив глаза, Аксис, - я так устала, отвезешь меня туда?
  Мне сегодня не везет, - сказал Хранитель.
  Там можно хоть повеселиться? - с надеждой спросила Аксис.
  Я думаю, сегодня уж мало будет возможности повеселиться, - ответил Хранитель, - но мы воспользуемся каждой, - обернулся - феи нигде нет. Его это внутренне расстроило. Хранитель дал лепешку Аксис, ей стало получше, и они пошли, но силы ей скоро изменили, и Хранитель вынужден был посадить ее себе на спину, а она держала мешающий кувшин.
  Давай я тебя поношу...чтоб ты была такая поношенная, - сострил Хранитель, Аксис улыбнулась.
  Тяжело досталось пространство до берега реки, большое расстояние помноженное на вес Аксис, она хоть и была маленькая, но тяжеленькая, дало большую усталость. Хранитель очень устал, хоть и приложился к лепешке, но терпеливо донес Аксис и, посадив ее у берега, пошел искать лодку. Потом они переплыли реку.
  Попросив Аксис подождать, он пошел к госпоже с неизменным сопроводителем. Грустно смотрел Хранитель на два хорька, выкатившихся из кувшина на пол у госпожи, но та ничего не сказала, вернула ему хорька и даже разрешила еще воспользоваться лодкой. Выйдя от нее, он отдал хорек Аксис осмотреться, а сам собрался плыть назад, за хорьками. Аксис, не смотря на усталость, хотела поплыть с ним, но он настоял, чтобы она осталась, обещая вернуться.
  
  
  
  ВСТРЕЧА
  
  Теперь, на берегу хорьков, Хранитель шел, выкрикивая разные глупости, что в голову приходило, ему стало даже легче. Он надеялся так привлечь фею, но привлек совсем другое. Хранитель вдруг услышал за каменистым завалом глухой голос, и высунулась голова Весельчака!
  Вот так встреча! - воскликнул Хранитель.
  Привет. Я пытался в этом что-то услышать... но не мог, - сказал Весельчак.
  Чего ты здесь? Отдыхаешь, - спросил Хранитель.
  Д-а-а. Вот лежу, - растянул Весельчак.
  Мне про тебя рассказывали в городе, - продолжал Хранитель. - Ты новое дело открыл - лепешки отлавливать.
  Да, надое-л-о это, вот лежу здесь и все. Все равно Солнца нет, не знаю сколько лежу, - ответил Весельчак.
  Ни тот ни другой не хотели больше ни говорить ни спрашивать ничего друг у друга, но каждый захотел хоть както другого использовать.
  А как ты находил хорьков? - спросил Хранитель.
  Трудное занятие, - протянул Весельчак, - наладить бы их выращивание. Я их по стуку определяю, - добавил он.
  Это как? - заинтересовался Хранитель.
  Вот, разгребаешь камни до плоского плато - плоской глыбы сплошняка каменного, стучишь и прислушиваешься, - начал объяснять Весельчак, - когда лепеха - то такой острый звук удара идет с того места. Чаще бывает, что находишь, штуку, другую. Нелегкая это работа.
  А лодка у тебя тоже есть? - спросил Хранитель.
  Да, да уж развалилась, где-то у берега, - ответил Весельчак.
  Перспектива не есть не очень вдохновляла Хранителя, может Весельчак и так проживет: не ест и не двигается, но это не подходило Хранителю.
  Покажи, как стучать, - сказал Хранитель.
  Рядом было плоское плато и Весельчак стукнул камнем по нему, и они приникли к плоскости, прислушиваясь.
  Вот там, где-то метров сто туда, - показал Весельчак.
  Хранитель услышал звук, но точно определить место не мог. Придя на предположительное место пребывания хорьков, они начали переворачивать валуны, и вот Весельчак вынул хорька.
  Здорово, - сказал Хранитель.
  Тяжелая это работа - тащить из камней хорькомота! - сказал Весельчак.
  Ну, давай еще поищем, - предложил напрячься Хранитель.
  Да н-у-у. Это ж столько надо вслушиваться! - запротестовал Весельчак.
  "Ах ты галапогосский нытик совсем не хочешь работать даже для себя", подумал Хранитель, но ничего не сказал.
  А ты один? - отвлекая на другую тему, спросил Весельчак.
  В городе Аксис, - ответил Хранитель.
  Аксис! - обрадовался Весельчак, - надо будет посмотреть на нее, съездим на твоей лодке, - предложил он.
  Съездить-то съездим, но как с пустыми руками, хорьки можно на фрукты обменять, не говоря уж о другом..., - возразил Хранитель. - Кстати, нельзя ли причалить не у берега города? - спросил он.
  Можно, только провалишься, когда ступишь на берег, там кругом трещины...и трещинки острые такие, кожу и мясо срывает, опасно. Единственное место - причал города, там трещины все аккуратно заделаны. Да, и если узнают, что ты обошел и высадился в другом месте, чтоб пробраться в город, то заметут, век воли не видать, - запричитал и занервничал совершенно меланхоличный Весельчак, - или изобьют и не дадут лодки...покататься.
  Ясно. Видно, воли вообще не видать...нигде, - Хранитель посмотрел из под ладони в неоптимистические горизонты.
  Ладно, не отчаивайся, - поверил в его серьезность Весельчак, наберем может еще лепешек и в путь.
  Они нашли еще пять лепешек и перемахнули на тот берег. Их встретила Аксис, улыбнувшись, но больше Хранителю.
  Ну как тут? - поинтересовался у нее Хранитель.
  Я договорилась, сняла в долг комнатку за хорек, - ответила Аксис.
  Молодец! - обрадовался Хранитель.
  А оставшийся хорек ушел на еду, она там, здесь недалеко, - добавила Аксис.
  Весельчака уже никто не узнавал, а так мало ли кто прибывает "оттуда", у них осталось своих собственных три лепешки, и они сели в чистом уголке, который сняла и прибрала Аксис.
  Хранитель, а ты помнишь, сын Храма Принявших рассказывал про какое-то озерцо, может это то озеро и есть, в которое впадает водопад? - предположила Аксис.
  Да, - оживился Хранитель, - но что с ним делать? - Во всяком случае, надо на него еще раз посмотреть, может, что и узнаем, - предложила Аксис, и они уснули в надеждах.
                                                            х                                  х
                                                                              х
  На "следующий день", то есть, когда они выспались и отдохнули, Хранитель решил идти к озеру. Поинтересовавшись далеко ли это, Весельчак отказался идти, съел лепешку и сказал, что лучше полежит, отдохнет.
  Хранитель и Аксис поплыли на тот берег, дошли, наконец, до водопада, с усилием вспоминая туда путь, и вдоль речки, которая кончалась водопадом, нашли уйму хорьков. Собирая их долгое время и вконец утомленные, они подсчитали и получилось 6О штук.
  Только после продолжительного отдыха и, съев по лепешке, они, едва волоча ноги и кувшин, доползли до лодки и отвезли это на другой берег.
  Госпожа была поражена, она хотела знать подробности такого небывалого успеха (никто никогда не привозил такого количества хорьков), но Хранитель уклончиво сказал, что это случайное место и оттуда взято все. Выяснив, сколько лепешек надо на постройку дома, они с Аксис, отдохнув, начали его создавать и построили стены широкого дома, они были цвета слоновой кости. Израсходованы были все хорьки, надо было еще ехать за ними. Хранитель решил не тревожить безмятежного Весельчака, и они опять поплыли без него. После второго захода большой дом был готов! Радости не было конца. Слух об этом быстро распространился по городу, и жители завалили вопросами Хранителя, но ничего не выяснив, кинулись к Аксис она тоже стойко ничего не говорила, хотя спрашивали и иссохшие слабые старики и малые дети.
  Прослышав об этом, пришел Весельчак и подивился.
  Как это вы? - спросил нерешительно, не веря своим глазам, Весельчак, уплетая угощения в новом доме.
  Искали, - ничего не сказал Хранитель, Аксис его поддерживала молчанием.
  Вот тебе пять лепех, ешь и если хочешь ищи, - добавил Хранитель.
  Но тот ничего подобного в таких количествах не находил, едва хватало сводить концы с концами. Весельчак теперь частенько стал наведываться к Хранителю, в его присутствии он чувствовал как будто это он сам добился такого успеха, а когда он был один, то завидовал Хранителю, тем более, что тот отстроил себе еще один отдельный дом, украсил его коврами, доставшимися от беженцев и являвшимися большой ценностью, стоившими многих хорьков. Его развлекали девушки, пусть глупые, но красивые, и этого было достаточно, устающему от хождения за хорьками Хранителю. О том, что озеро както связано с могуществом Игана, его уже не интересовало, как и то, где фея Зимка. Да, может, это и не то озеро - отмахивался от этого он, когда назойливые мысли об этом приходили в голову.
  Хранитель стал заметной фигурой в городе. Его называли "Волшебный Счетчик Звезда Денег". Лавроноситель пытался у него узнать, где он достает горами лепешки, но получил такой же уклончивый ответ, как и все любопытные. За ним пытались следить, но он быстро передвигался, так как мог себе позволить есть лепешки, когда хотел, и это придавало ему больше сил и скорости перемещения, так что бегать за ним не успевали. Спрашивали и у Аксис, которая теперь жила в отдельном доме и изредка ей перепадало от Хранителя много вкусного, но она преданно молчала, а Весельчак ничего не знал и не делал, а только мечтал о богатстве.
  
  
  
  
  ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА
  
  Однажды госпожа при очередной разгрузке лепешек, всетаки лодки Хранителю не удалось раздобыть, и он пользовался ее лодкой, сказала ему с восхищением и уважением:
  Молодец! Твой капитал все растет. Что ты собираешься делать?
  Строить и продавать, раз уж нельзя выращивать хорьки, - без эмоций, которые уже не помещались на уставшем лице, ответил Хранитель.
  Я тебя хочу представить некой особе, может это будет лучший способ вложения капитала, - многозначительно посмотрела на него госпожа.
  Хранитель всецело был поглощен ростом благосостояния, ведь это замечательное утверждение самого себя, ты от успеха силен и уверен, так ли нужны остальные люди как капитал, который всегда поможет, а люди ненадежны, и что еще нужно, чтобы встретить старость! И он не замечал и не интересовался кто чем занимается в городе. Он прислушался к тому, что скажет дальше госпожа.
  Пойдем я отведу тебя, - предложила она.
  Куда? - спросил он.
  Увидишь, может, тебе понравится.
  И они пошли и вошли в какойто дом, как и все похожий на другие.
  У входа изнутри стоял по пояс обнаженный, загорелый до неузнаваемости человек в черных шелковых шароварах с позолоченным поясом. Это удивило Хранителя. Человек слегка поклонился госпоже и повел их вглубь дома, где оказалась лестница, ведущая под пол, а там огромные хоромы с шелковыми разноцветными подушками и коврами, а в центре, освещенная факелами на колоннах, возлежала изумительной притягивающей красоты белоснежная женщина без какойлибо одежды, даже ее тайное место не прикрывало их одно из современных, предназначенных для соблазнения, вещиц. Она едва двинула коленкой.
  Многие многие люди разных поколений побывали здесь, - сказала, стоявшая за ним госпожа. - И они приходят и приходят.
  Чувства очаровательной обнаженной женщины, по мере раскрытия их Хранителем, все больше нравились и притягивали его, неведомое чувство захватывало Хранителя. Увидев в огромном зеркале, стоявшем на груде лепешек (!), что госпожа и свита ушли, он прильнул к ней, чувствуя от прикосновений наслаждение охватившее всего его. Очень долго был он там и вспоминал как райское наслаждение, никогда раньше ни с кем не испытанное и, как он думал, никогда ни с кем не испытаемое в будущем.
  Выйдя от нее, он столкнулся с госпожой.
  Оставь в подарок 3О-ть лепешек, разве это того не стоит, ведь ты был с принцессой Обезьяной! - сказала госпожа.
  Хранитель криво улыбнулся, но велел человеку принести из своих 3О лепешек.
  Что это за принцесса Обезьяна? - спросил он, все еще блуждая, внутренне покачиваясь, в лабиринтах наслаждения. - Это та, от которой мы произошли. Она живет в ночи, и мы поэтому живем в ночи, - ответила госпожа.
  Почему? - спросил Хранитель.
  Она родилась ночью, - ответила госпожа.
  Даже сквозь усталость и очарование прорвалось чувство, разметавшее всю цельность внутреннего ощущения Хранителя, от предчувствия.
  Она дочь Ахас, прилетевшей с планеты..., - вспомнил он слова сына Храма Принявших.
  Да откуда ты такой умный, - сказала госпожа, посмотрев на свиту.
  Я слышал об этом, - выдохся Хранитель.
  Ну, надо же, от кого? - спросила госпожа.
  От сына Храма Принявших, - ответил, затихая Хранитель, ему это казалось таким далеким.
  А, слышали про такого - дьявольски умный волшебник, - сказала госпожа.
  Хранитель вопрошающе посмотрел на ее полнеющее лицо.
  Да нам рассказал про него ваш Весельчак, - ответила госпожа.
  А почему она так молода? - спросил Хранитель.
  А к ней приходят все и отдают ей силу молодости взамен наслаждения. Потом не так легко стареет дочь Ахас, у них на планете это не принято. Это мы пузыри слабые, - без горечи ухмыльнулась госпожа. - Кстати, теперь и ты стал существом ночи.
  Что это?
  Ты такой же как мы и никуда не вырваться, ведь ты же привязан ее очарованием или очарован полезностью хорьков теперь уже навсегда, так влияет дочь Ахас. Да и разве это плохо, что делать еще в этом мире!? - воскликнула госпожа.
  Потрясенный Хранитель вернулся к себе и никого более не впускал, несмотря на настойчивые попытки Аксис, им владели неизменные чувства древней Обезьяны. Ему только сообщали: появилась Асэль и не нашла ничего лучшего как выйти замуж, она была очень благодарна своему мужу, что он взял ее, к себе, родила двух детей; Гам от голода стала летать, проникла туда же, пользовалась услугами вора, считающего, что он справедливо поступает; Сверчок затих гдето в особняком стоявшем доме, не гнушаясь тяжелой работы, ему нравилось так помогать Аксис, он не хотел встречаться с Хранителем из-за его эгоизма, и, кстати, что он теперь хранил - материальное богатство? От требовательности к себе Аксис страдала она, а перепадало окружающим, так как она себя вела, как не получивший сполна в детстве любви ребенок - она требовала любви и исполнения всех своих желаний.
  О сыне Храма Принявших никто ничего не знал и не слышал, да и драконов никто уж не видел, они стали ненужным воспоминанием и только мешались там, как назойливые тени, воспоминания, увы, не изменишь.
  
  
  
  Пояснения