Путями птиц

По пути к Рождеству

Авемария
«…Во-первых они были вместе, второе
И важное было, что их было трое…»
И. Бродский

Родила легко, у холма, на глазах луны.
Муж помог и принял, даром, что не пастух. 
Улеглась на сене, подобно скотам земным
И кормила. Клевала носом под хруст и стук. 

До заката мужчины строили шалаши, 
Распевали гортанно во славу исхода из. 
Ей казался младенец, припрятанный в камыши
И за ради плача оставленный парадиз

Понимаешь, Боже, рай — он когда болит, 
А потом проходит и делается легко. 
Ели сено волы и мулы. Ручьем текли, 
Уходили в землю крови и молоко. 

...Пахло теплой глиной. Ласкал чело
Лоскуток хамсина. Была среда. 
Все огни закончились, но звезда
В облаках над крышей вилась пчелой…

Постучались трое, что за ночь прошли песок, 
Отворили дверцу, благо, не заперта. 
Увидали сына и женщину и сосок, 
Что улиткой сонной выскользнул изо рта.
 

Виа Долороза

1
В миг когда дерево расступается под гвоздем,
Еле хватает сил не молить «Пощады»,
Словно слепой художник ладонью стер
Жизнь и оставил только загон дощатый…
Сено и кровь на сене и молоко.
Матери просят «Господи, лучшей доли
Дочери, сыну - пусть им будет легко»...
Эта - молчала, пряча дитя в подоле.
Глупое материнство - укрыть, сберечь,
Нянчить до смерти мальчика - плоть от плоти.
Было в начале Слово - а будет Речь.
И лихорадка мужа во сне колотит.
Бродят в округе стражники и волхвы -
Сколько их налетело - поспешных, потных.
Тише воды мы станем, ниже травы.
Вырастет мальчик - может быть будет плотник.
Вместо молитвы - сына к холодным звездам.
Только б утра дождаться - и мы уйдем
Добрым путем надежды, сухим, бесслезным -
В миг, когда дерево расступается под гвоздем.

2
Слышишь, пасынок плотника, говорю -
Срублены брёвна, гвозди вдова купила.
Будет готово ложе под стать царю,
В соке кедровом розовые стропила.
Слышишь, пасынок плотника - шум толпы.
Солнце остыло. Пахнет дождем лекарство.
Вас поведут и, венками украсив лбы,
Станут поочередно венчать на царство.
Просто, пасынок плотника - шаг в петлю,
Чтобы движенье небо с землей сровняло.
Думаешь, ты успеешь сказать «люблю»
Так, чтоб услышал каждый худой меняла?
Знаешь, пасынок плотника - ты один,
Словно ягненок, словно солдат в заставе.
Сляжешь - кто улыбнется - встань и иди?
Даже Господь сегодня тебя оставил.
Сбрось свою ношу, парень, поговорим.
Ерушалаим дивно хорош весною…
Что тебе Иудея, забудь про Рим -
Нынче же сядешь царствовать одесную.
…Сад на рассвете. Завязь плодов олив.
Четверо иудеев храпят вповалку,
Пятый не счастлив. Но, впрочем, и не тосклив –
Просто сел у ворот и строгает палку.

Приближение к Рождеству

Хруст ноября. Листья шуршать устали.
Мягкий покой им принесут снега.
Кони бредут - миля пути, верста ли.
Кровью блеснет в ухе вождя серьга.
Как объяснить, что на земле творится?
Как услыхать тихий небесный хор?
Ждут в сундуке мирра, янтарь, корица.
Глядя на юг, щурится Мельхиор.

В праве пустынь каждый шакал - законник.
Доли воды - сильному и вдове.
Ветер пустынь бьет по лицу - запомни,
Душу свою только огню доверь.
Там где Мизрах, воины и поэты,
Там где Магриб - женщины и базар.
Смирну, сандал, шахматы и монеты
Прячет в суму яростный Балтазар.

Сказки лесов помнят одни лианы,
Мудрость лесов знают одни слоны.
Палкой в песке чертит меридианы
Старый моряк - тот, что сошел с луны.
Сколько ни спорь, дождь обернется лужей,
Даже царю надо снимать венец.
Едет Каспар, дремлет под шаг верблюжий.
В ветхой шкатулке ладан и леденец.

...Будет хамсин, звезды песком закрыло,
Шаг от ворот - и не видать ни зги.
Воткнут в бархан медный значок двукрылый.
Голос внутри криком кричит "беги".
Соком полны Хайфа и Самария,
Дети играют - как приказать "убей"?
Взор опустив, доит козу Мария.
Сыплет на двор
Зерна
Для голубей...

* * *

Сгущается иней на пальцах травы,
Сквозняк пробирается в щели...
А может нам просто приснились волхвы,
Дары и поклоны в пещере?
Рожают на камне, под куполом крыш,
С вином и серебряной ложкой.
Малыш подрастает - молчун и крепыш,
Играет с ягненком и кошкой,
Легко засыпает - в постели, в саду,
В курчавой и пахнущей стружке,
Мы вместе в окошко вставляли слюду
И звезды чертили на кружке.
Молочные реки качают детей,
Тревожные сны забирая,
На потных ладошках сто тысяч путей,
Отсюда до светлого рая.
Для мужа мозоли, труды и горбы, 
Мне птицы сулили награду
Подняться под пенье небесной трубы
К прекрасному новому граду,
Где сын мой воссядет великим царем,
От вод Иордана до Нила.
Терпенье - и мы никогда не умрем,
Пройдя сквозь земное горнило...

Вот ангел стучится в оконный проем -
А нам бы - всего лишь - остаться втроем

* * *

Зреет ночь, землей владея.
Спят младенцы в Иудее,
Спят в дерюге и в шелках, 
В люльках, в зыбках, на руках.

Рыжий Ари - сын солдата,
Для него готовы латы,
И завернуто в тряпьё
Маккавеево копье.

Шимон призван петь при храме
Принимать узлы с дарами,
Жечь огни, читать закон,
Видеть Город из окон.

Шломо назван назореем,
Ами будет брадобреем,
Толстый Моше – мясником,
Тощий Йося – моряком.

Вот смеется в колыбели
Безымянный сын Рахели,
И над ним воркует мать –
Как же мне тебя назвать?

Ни рубашки, ни пеленок…
Кем ты станешь, мой ягненок?
Будешь резать или шить
Или угли ворошить?

Полюбуйся – звезды эти
Дарят свет хорошим детям,
Глянь – бредут среди травы
Полусонные волхвы,

Каждый посохом гордится.
Завтра кто-нибудь родится
На колени январю…
Спи, пока я говорю!