Путями птиц

Font size: - +

Ветеранам Эгладора

Баллада Сен-Жан-Де-Акр

Отзвенели базинеты, переплавили мортиры,
Тихо вымерли на полках Достоевский и Бальзак.
В шевальятнике бездомной однокомнатной квартиры
Предпоследний крестоносец собирает свой рюкзак.
На окраине востока, под осадой апельсинов
Пестрых шапочек и четок, свежепойманных тунцов,
Не удержится на стенах дядя Шимон Палестинов,
Отшумит Сен-Жан-Де-Акр и падет в конце концов.
И тогда наступит полночь, а утра уже не светит.
Девять всадников промчатся по проспектам и шоссе.
И спасутся только двое на обкуренном корвете
Что ловили Атлантиду по волнам, не там, где все.
Новый мир они построят, ролевой и непопсовый,
Заведут свою Тортугу, Гималаи и Сион.
Легче сна доспех джиновый, меч гудит струной басовой,
Предпоследний крестоносец занимает бастион.
Под огнями и камнями день и ночь стоит на страже,
Ясноглаз и непреклонен, никогда не подшофе.
Судным днем его утешит и впотьмах обнимет даже
Пожилая Дульцинея из соседнего кафе.
Ночь качает у причала рыболовные корыта,
Ветхий парус ловит ветер, сон идет неодолим.
…Короли и орифламмы, белый камень бьют копыта,
Кто мечтает Гроб Господень, тот возьмет Ерусалим...
Перед богом все убоги, перед смертью все едины.
Может завтра сядем рядом, в небесах или в аду…
Помяните добрым словом паладина Палестины,
Крестоносца Иванова, предпоследнего в ряду.

***

Тайна Бельтайна - талая вода.
Кличут у брода, кто - не угадать.
Вереск веселый, лисы по холмам,
Белые кони прячутся в туман.
Черные птицы - синие глаза.
Кем притворился - и не рассказал,
Кем обернулся бывший Дана Ши,
Для кого хранилось зернышко души?
Пусть взойдет бесстрашный первый майский мак,
До утра танцуют тильвит-тег в холмах,
Колокольчик росный прозвенит "пора"
Завтра будет поздно, а сейчас игра.
Ходит королева, голубь кровь клюет.
Том вино Бельтайна до конца допьет
И расскажет правду, всю, что заслужил...
И его дождется недотрога Джилл.

 

Баллада подражания Вийону

...Но где же прошлогодний снег?
Ф. Вийон


Где джинсы клеш, хайры и феньки,
Пиплом забитый шумный стрит?
Где вечный треп за рыбу деньги,
Где Джон, Сайгона фаворит?
Где бородатые миляги,
Где длинноногие герлы?
Где панки, рокеры, стиляги?
...А где кареты, где балы?

Кружились истово гусары,
Несли платки своих подруг.
Рукоплескали комиссары,
Считая лес поднятых рук,
Студенты клеили брошюры,
Желябов целился в царя,
Считались такты и фигуры,
Казалась новая заря.

Надежда на, исход за веру,
Борьба за мир, игра за рок,
Эрот продул шальную эру.
Пришел пророк. Ушел пророк.
Сгорела Троя перестройки,
Безносый конь пустился в пляс,
Плывет ладья больничной койки
Над Александровским... Атас!

Бегут менты, урла с цепями,
Антифа, наци, любера,
Над самозваными степями
Горит веселое "ура"!
И все цветы смывает Летой,
И Невский чист как никогда,
И притворяется ракетой
Шестиконечная звезда...

Мой принц, молю, не надо снега -
Ограда юным не к лицу.
В свой час мы снимем шпаги с неба
И выйдем к Зимнему дворцу.
Вийон и сын. Аккорд и голос.
Сарынь на китч. Глаза в глаза.
Пускай смеется старый Хронос
У рулевого колеса.

Баллада декабристов

Зима случилась, господа, такое дело. 
Труба сыграла первый снег, толпа редела. 
Блестели хмурые штыки, играли кони, 
Зима сидела вопреки всему на троне. 
Стояли мальчики, юнцы, князья лицея. 
Летали птицами гонцы от цели к цели. 
Надежда билась на снегу и умирала. 
Смотрели пристально отцы и генералы, 
Смотрели в мутные зрачки дворцовых окон, 
Как собираются войска в тяжелый кокон, 
Как царь ведет свои полки, высок и бледен, 
Как вянут красные цветки на пестром пледе. 
...Сколь были искренни мечты, отважны речи... 
Толпу подняло на дыбы плевком картечи. 
Каре распалось. Каждый сам. Не сном единым — 
До Петроградской пять минут пешком по льдинам. 
Остались конские следы, штыки и трупы. 
В морозном воздухе светло звенели трубы. 
Рыдали женщины. Их слез надолго хватит. 
Эпоха вымыслов и грез в холодной вате 
Осталась елочной звездой на память детям. 
Сказали небо не коптить, вот мы и светим. 
Таким вот искренним юнцам немного надо — 
Успеть бы выбраться и стать у стен Сената, 
В парадной форме, как один, под знаменами, 
И ждать — кто выйдет из толпы и станет с нами. 
 

Княжич

Обернулась леля осиной шаткой,
Притаился леший, побурел бурелом.
Княжича по снегу ведут к лошадке
Красные сапожки, ребячий шелом.

Сядешь да поедешь, мой храбрый мальчик,
Первая дорога вокруг двора.
Я не знаю, княжич, что будет дальше
Колокольный Углич, река Угра.

Примешь ли на душу монгольской сабли,
Повезешь, смеясь, из Орды ярлык,
На шеломе княжеском перья цапли,
На слуге раскосом степной башлык.

И воспрянут братие, будет сеча,
Ласточкины войны, Москва-Рязань,
Прогремят отряды, поля калеча,
Потускнеет солнце в застывших глазах.

Люба ли, веселый, твоя награда -
Золотые бармы, парчовый халат,
Дивные павлины из Цареграда,
Отчего ты, княжич, победе не рад?

Распахни окошко своей палаты -
Сад, сиренью затканный, быть грозе.
Помнишь, как ломались мечи и латы,
Как стоял иззубренный злой Козельск?

Как рубил врагов хоробор Евпатий,
От восхода солнца до темноты,
Как молили женщины бога ради,
Как гулял по Киеву хан Батый?

Для чего поднялся с мечом на брата,
Для кого хоромы с землей смешал?
Чем земля-то, князинька, виновата?
Отчего остыла твоя душа?

Полно, мой веселый, беда творится -
Нам её руками не развести.
Из Твери в апреле придет сестрица,
За дурные вести её прости.

Сядете рядком, как бывало ране,
Под осиной шаткой, ни меча ни кольца...
И никто не предан, никто не ранен
И лошадка топчется у крыльца.



Ника Батхен

#3108 at Other
#505 at Curiosities

Text includes: стихи, птицы, небо

Edited: 22.04.2017

Add to Library


Complain