puzzle

puzzle

***

Эмми открыла глаза и увидела незнакомый потолок: в трещинах и желтых пятнах. В центре на спутанных проводах висела самая обыкновенная тусклая лампочка. Девушка попыталась приподняться, но тело налилось болью. Кажется, вчерашнее падение не прошло даром. Через какое-то время Эмми удалось перевернуться на бок. Она лежала на стареньком матрасе, что был брошен на холодный бетонный пол. Комнатка оказалась квадратной, с голыми стенами и без окон. 

«Подвал», — догадалась девушка. 

Здесь не было мебели: только уродливый полосатый матрас, лампочка и крашеная дверь. Дверь! Эмми закусила губу и перекатилась на другой бок. До двери совсем недалеко. Вряд ли она окажется открытой, но в любом случае стоит попытаться. Эмми медленно приближалась к заветному белому прямоугольнику, осторожно перекатываясь с бока на живот, с живота на другой бок, а потом на спину. Такой способ передвижения заставлял девушку страдать, но она знала, что даже если встанет на ноги — обязательно упадет. 

Смуглая рука дотянулась до ручки, для этого девушке пришлось приподняться на локте, и дернула вниз. Заперто. Она надавила на скрипучую железяку еще раз — ничего. Эмми без сил повалилась на спину. Она лежала на полу и с любопытством рассматривала неглубокий порез на большом пальце. 

— Да, день вчера был не особо удачный, — тихо произнесла Эмми и тяжело вздохнула. — А где кольцо?

Эмми резко села, позабыв о многочисленных ушибах. На безымянном пальце правой руки остался тонкий белый след. Но девушка уже с интересом разглядывала розоватые пятнышки на коже — следы витилиго. Стоило кому-то из знакомых услышать это название, как на девушку тут же вешался ярлык «заразная». Но эта болезнь была самой безобидной и Эмми даже нравилась.
 

***

Фрэнс встал рано утром, когда солнце только взошло. Все тело ломило: стоило давно выбросить эту жуткую кровать на пружинах и купить что-нибудь поприличнее. Раньше мужчина подкладывал доски, но они уже давно валялись в подвале: сломанные и пыльные. От каждого движения кровать громко скрипела, а ржавые пружины впивались в бока сквозь тонкий матрас.

Он страдал бессонницей, но принимал ее как божий дар. В отличие от других людей, у него было больше времени. Фрэнс вставал на рассвете и ложился ровно в полночь, но еще долго не мог заснуть. Иногда на него набрасывалось вдохновение, и мужчина вскакивал со скрипучей кровати и бежал вниз, в свою мастерскую. Иногда он читал до самого рассвета, из-за чего утром под глазами появлялись темно-синие пятна. 

Ему было одиноко в этом забытом богом уголке. Но он не хотел признаваться самому себе, что нуждается в обществе. Он считал себя социопатом и хроническим интровертом. Поэтому заваривал крепкий чай, брал в руки очередную заумную книгу и приятно проводил время.

Сегодня у Фрэнса было много дел. Во-первых, ему нужно приготовить завтрак. Мужчина взял в руки нож и разбил им яйцо. Скорлупа покрылась трещинами и лопнула, яичный желток стекал по огрубевшим пальцам и капал на и без того грязную столешницу.

— Чтоб тебя! — ругнулся Фрэнс, швыряя скорлупки в мусорное ведро. 

Вторая попытка увенчалась успехом. Оставшиеся четыре яйца мужчина разбил в глубокую миску, взболтал, посолил и вылил на раскаленную сковороду. В завершение он щедро приправил завтрак специями и разделил ровный круг пополам. Одну порцию он оставил на столе, а вторую взял в руки.

Во-вторых, ему нужно покормить собаку. Фрэнс направился в подвал.
 

***

Холостяцкая жизнь была ему к лицу: алкоголь в любых количествах, доступные пьяные мальчики, дикие вечеринки. Но дурацкое кольцо на безымянном пальце все испортило. Он даже не мог его снять: всюду были свидетели. Женитьба на единственной дочери шефа стала для него приговором. Но зато какие перспективы… 

«Когда старик помрет, должность будет моей», — с такой мыслью Хомер Картер просыпался каждое утро. 

Когда он открывал глаза, то видел примятую подушку и скомканное на краю кровати одеяло. Жена просыпалась раньше и надолго запиралась в ванной. Хомер еще долго лежал в кровати, рассматривая навесной потолок нежно-персикового оттенка с маленькими лампочками, напоминающими НЛО. Если долго смотреть на них перед сном, а потом резко погасить свет, то перед глазами поплывут цветные круги. 

Он опаздывал на работу, но за это его никто не винил — к серьезным переменам в жизни не так-то легко привыкнуть. А жизнь Хомера перевернулась на корню. Из нее исчезли горячительные напитки и пятничные стрип-шоу в любимом гей клубе, зато появилась нелюбимая дикарка. 
 

***

В тот день ее видели в последний раз. Уже больше месяца черно-белые листовки с фотографией нахмуренной девушки висят во всех отделениях правоохранительных органов. Раньше на них было легко наткнуться в газетах и на телеканалах. Еще бы: пропала дочь шерифа местной полиции. 

Русые волосы до плеч. Карие глаза. На вид лет 17–20. В тот день на ней были синие джинсы, белая футболка, голубая рубашка в крупную клетку и белые кроссовки. В общем-то, довольно неприметная внешность. Под такое описание подойдет каждая пятая, а то и третья… Особые приметы: нарушение пигментации кожи на правой руке; обручальное кольцо с гравировкой.
 

***

Один талантливый художник писал только красным. Он использовал разные оттенки: насыщенные, блеклые, почти черные. Все его картины были как живые. Он рисовал нечто абстрактное, мозгодробящее, удивительное. Людям нравились его странные работы. Красный всегда был в моде. Так художник стал популярным.

Художнику было чуть больше тридцати. Он жил за городом в одноэтажном доме. Домик этот окружали высокие деревья, а недалеко расположился глубокий пруд. Здесь творец ловил за хвост вдохновение, вот только Муза была непостоянной. Приходилось ездить в город: закупать продукты, холсты и краски. Особенно краски. Было так трудно подобрать нужный оттенок. Случалось, что одна картина писалась по полгода. 

Вчера прошла очередная выставка. На данный момент он написал двадцать четыре картины. И был уверен, что совсем скоро закончит двадцать пятую — юбилейную.