Пыль поднимается в небо

Размер шрифта: - +

Глава 21

Горожане с тревогой приняли известие о том, что Эмхир, должно быть, мертв. Загрустила и айдутская знать, которая непрестанно вопрошала Сванлауг, не собирается ли она занять его место, и кто будет править вместе с ней. Но она ничего не отвечала и запретила всякий траур, не веря мрачным вестям.

Скарпхедин, охваченный тревогой и сомнениями, пытался говорить с Ормом, спрашивал его о том, кто теперь станет во главе города, но Ворон молчал и продолжал глядеть на солнце, выслеживать его каждый день, будто лишь ему ведомое чудо, которому он молча поклонялся. Сам Скарпхедин, хотя желал найти ответы на многие вопросы, не предпринимал ничего, пока кто-то не упомянул мрачный осенний праздник, посвященный одной из Девяти Матерей Пустыни, покровительнице ночи и колдовства. И тогда он отправился в Храм.

Найти нужную Обитель было не так трудно: высокая арка из переплетенных ветвей бросала узорчатую тень на лестницу, уходившую под землю. Скарпхедин чуть помешкал, прежде чем спуститься, а когда минул арку, обласкавшую его осколками света и тени угасающего дня, перед собой увидел открытые узорные двери и бесшумно ступил в высокий чертог. Потолки зала из своего подземелья доходили до надземной части храма, где в стенах были резные окна, свет которых через систему серебряных зеркал оплетал все помещение.

- Открой лицо, Ворон, - голос эхом отразился от каменных сводов.

Скарпхедин знал, что с ним говорит одна из служительниц культа, но не видел ее. Не торопясь он опустил край тагельмуста, скрывавший его лицо, и осмотрелся: никого по-прежнему не было.

- Зачем ты пришел, Ворон? - голос зазвучал совсем близко, Скарпхедин обернулся. Перед ним стояла старуха в длинном черном одеянии, расшитом синими нитями. Одна рука ее была в тонкой пластинчатой перчатке, усыпанной рубинами.

- Я пришел просить о предсказании, - ответил он.

Сухое, испещренное морщинами, похожими на вышивку ее одежд, лицо старухи чуть скривилось в усмешке:

- Ты пришел увидеть, зачем? У тебя есть один глаз, тебе достаточно, чтобы не просить о провидении.

- Есть то, что обычным глазам не увидеть, как не увидеть и слепцу, - ответил он.

- Я поняла, я поняла… - протянула жрица. – Ты поздно пришел. Праздник скоро.

- Это значит, что ваша Провидица видит и знает сейчас больше, чем прежде. Мне надо с ней говорить.

Жрица покачала головой.

- Нет. Ты не можешь. Тебе – нельзя.

- Почему? – Скарпхедин удивленно поднял брови.

- Ты Ворон. В тебе – северная кровь – я вижу, сколь бела твоя кожа. Ты не отрекся от своих богов.

Скарпхедин удивленно посмотрел на старуху.

- Я чту Матерей Пустыни.

- Да? Только ли их?

- Как можно отречься от одних богов, не отрекаясь одновременно от всех сразу?

- В том-то все вы, нойры, - последнее слово она произнесла с особым презрением. – Ваша вера, ваши боги меняются как облака на небе. Стоит вам попасть к иному народу, как вы принимаете их богов. Но есть только Девять Матерей. Они создали этот мир, все другое – ложь.

- Какая разница, каким богам поклоняться? Все они связаны, сколь ни разнились бы. Поклоняясь одним, мы поклоняемся всем им и тем, кто стоит над ними. Как можно отречься?

- Ты говоришь, как нойр. Ты не только чужой, ты не только чужд нам, но ты не имеешь никакого права даже ступать на священный камень наших Храмов. А ты стоишь здесь и произносишь свои еретические речи. Уходи, Ворон, пока на тебя не обратился Ее гнев, - жрица посмотрела на статую Мрок.

- Я не могу уйти, - холодно ответил Скарпхедин. – Моя вера не слабее вашей. Будь я в немилости – я был бы мертв. Я не знал других богов, кроме Матерей Пустыни. Других я в этой жизни и не узнаю. Как можно обвинить меня в отступничестве?

Он помолчал.

- Я должен поговорить с Провидицей. От ее слов может зависеть жизнь Гафастана. А уж от этого – и благополучие Храма…

Жрица задумалась, поглаживая сухой и смуглой рукой усыпанную рубинами перчатку.

- Хорошо. Пойдем. Но впредь, смотри – отпадешь от веры, против тебя обратится гнев Девяти Матерей…

Скарпхедин склонил голову. Жрица провела его в соседний зал, не меньший, чем предыдущий. В воздухе витал терпкий аромат дурманов. У дальней стены находилась статуя из темного камня, перевитая проволокой: высокое дерево, девять стволов которого, выходя из земли, почти сразу сплетались в один, снова расходившийся на девять крупных ветвей, от которых отходило бесконечное множество более мелких, словно паутина покрывавших всю стену почти до самого потолка. К девяти крупным ветвям за несколько длинных прядей волос была привязана девушка. Тело ее было плотно обернуто тканью, отчего очертаниями она походила на кокон бабочки.

- Вот. Провидица, - бросила жрица и поклонилась девушке. Та открыла большие глаза и впилась исполненным муки взглядом в Скарпхедина. – Говори с ней, я вас оставлю. Времени у тебя немного.

Жрица ушла.

Скарпхедин, затаив дыхание, смотрел на Провидицу. Несмотря на то, что страдания исказили ее лицо, она была очень красива. Он слышал о ней прежде, но не знал ее имени. Это была одна из красавиц Гафастана, на которую пал выбор жриц Мрок. Когда приходило время, по указанию богини они выбирали из дев города одну, отмеченную самой Мрок, которая могла бы слышать, что та ей станет говорить. Стать Провидицей – было великой честью, но и великой мукой. Немногие шли на это с охотой, но отказать жрицам было нельзя. Считалось, что будущее людям знать запрещено, Матери сами решали, кому явиться и что сообщить, и лишь Мрок через Провидицу отвечала на все вопросы и рассказывала то, что считала нужным. За эту вольность приходилось платить высокую цену: предсказания приходили лишь через страдания тела, а в самый осенний праздник Провидице перерезали горло, отправляя ее в лучший мир, откуда она сможет вернуться в новую жизнь, в которой страданий подобных не встретит. Всего за месяц она должна была рассказать вехи грядущих лет, когда в Храме не будет Провидицы.



Tin-Ifsan

#22353 в Фэнтези
#9763 в Любовное фэнтези

В тексте есть: магия, гарем, пустыня

Отредактировано: 13.02.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться