Questo romanzo или берег Феллини, роман странствий

Антиква хебра

(C) Графика Ирины Диденко
 

3.
- Антиква хебра! Вы древние хебры, любезнейшие мои! Вы древние короли этого мира! Как только Киев сохранил ваши древние КОДЫ?

- В том-то и соль, что в этом весь Киев.

- Вы хоть понимаете, что даже уже здесь в Европе вы редчайшие золотники Времени?! Почему вы не едете, что вас там держит?! Ведь вас точно же притесняют!

- Это верно - ни жить, ни работать десятилетиями не дают. Но верно и то, что все мы кому-нибудь и чему-нибудь принадлежим: кто Богу, кто чернобыльскому лихолетью. И у нас нет еще одного дежурного Бога или еще одних дежурных обстоятельств. В прошлом я инженер, программист, чернобыльский учитель, журналист, обозреватель, а вот по жизни писатель. И это подгребает...

Говорим со старейшим ведущим межрелигиозного коллоквиума на местном итальянском ТиВи.

- У нас сейчас много религиозных групп и наполнивших страну этносов из Африки, Азии и Восточной Европы. Без знания тонкостей религиозных отличий всех сразу сложно переварить. Но древнейшие украинские хебры после Холокоста к нам кучно не едут. Были в семидесятые прошлого века особые перевалки. В Лидо ди Остиа. Мы пытались им помогать...

- Моей американской тетушке и её покойному мужу помогла редкая марка - розовый Маврикий. Его крохотного запаяли в целлофан, обернули в резинку тетушкиных трико и здесь в Италии получили за него бешеные деньги. 30 тысяч баксов. Их хватило убраться подальше от Эрец. В американский Канзас-Сити... Впрочем, давно это было. В 1975 году, когда после Вены или вместо нее Лидо ди Остио была такой себе перевалкой не только между западом и востоком, но и переключателем из хебро-совков в навсегда богатые или в навсегда бедные хебры...

- А ваша древность? Вам она не икалась? Мне она помогла навсегда обрести гражданство Швейцарии и на свои еженедельные пятнадцать звездных минут я приезжаю поездом Интерсити Лозана-Ремини. Зовут меня по-здешнему Марио, и русский я почти позабыл, а вот читаю на кириллице бегло...

- Все мы на Земле беглые, Марио, когда бежим, то от Марка Шагала к Марио Берлускони, то от себя - в себя, что вы нам предлагаете?

- Гордиться своим происхождением! Вы гордые! Вас давно должны были заметить организаторы прошлого.

- Они-то, Марк, нас заметили. В Киеве меня пытались опекать англомасоны, но в то время я был увлечен городской поэзией и не отреагировал на их клубное предложение.

- И что же? Они оставили вас? Я в это никогда не поверю! Нон фавор! Это определенно нонсенс! Они обычно оставляют на память о себе КОДЫ! Напрягитесь, что было вам сказано? Умоляю!

- Они мне пожелали портить и посетовали, что я еще не готов...

- Ну, вот он КОД: войдите в себя, в свои мысли, обретите веру с вами произошедшее и немедленно переправляйтесь по тропкам шаткого настоящего в ваше грандиозное будущее! Вы и вы. Ваша женщина достойна царского сана. За свои 85 лет таких супружеских пар древних хебра я видел немного. Все хебры на этой планете при деле, но вы духовные хебры и ваше вас непременно найдет...

- Дай Бог, чтоб не антисемиты!

- Вам надо уехать! Я буду хлопотать! Весь европейский континент будет хлопотать. Вас лишили временно возможности осуществляться, как надлежит вам по-королевски, но это не значит, что за вами уже не высланы волшебные короли! В очередную ночь волшебных королей мы непременно встретимся! А скажите, тот английский масон, он что?

- Он со мной прекрасно говорил на русском, изредка переходя на украинский и польский, словно щупал во мне меру языковой терпимости. Кстати, он умер! В Лондоне, навязав кучу аксельбантов и подвесок украинским политикам низшего аркана. Всего этого, сказал он мне, вам не надо...

- Вам действительно всего этого не надо... Не ваша духовная плоскость. Вы тайновед. И она! Ваша женщина...
- Жена!
- Но вы же не прошли под хуппой. А впрочем, в свете сказанного вас можно понять... Её графика потрясает. И та, которую она тонко рисует, и та, которая в ней. Мы будем за вас бороться... Вам не  место так долго быть взаперти.
 
4.
Мы говорим на самой кромке берега Феллини под неодобрительными косыми взглядами Майи - жены престарелого швейцарского масона Марио:

- Я велел себе забыть язык страшной империи зла. Но он мне снился по ночам, вползая под череп крючками кириллицы. Я стал изучать на перечет языки всех швейцарских кантонов. А это и немецкий, и итальянский, и испанский, и французский... Но язык детства забывается плохо. Я уже не говорю по-русски, но любую кириллицу читаю на русский лад: сербскую, украинскую, пытался даже монгольскую... Детством не переболеешь. Хоть оно имперское злое детство...

- А я, Марио, вырос в киевском интернате... Еврейская семья по выходным. Скорее, больше как секта.

- Больше чем секта, Виктор. Семья это семья... Я не называю вас, Веле, я не называю вашу обворожительную даму вашей семьей, но если за ней и вашим по-детски звучащим Веле скрываются коды семьи, тогда и Она ваша семья, и вы - Веле... Так и в детстве, в которое вам просто не дали вжиться...

В Европе мы осведомлены об этом эрзац-семейном состоянии этносов в вашей стране. Европа проявляет больше должной терпимости. Но мы не понимаем, зачем мусульмане уже требуют от нас тотального закрытия всех храмов и синагог. И даже убивают - во Франции, Каталонии, но это всё же больше демонстрация своей оторванности от прошлого мира.

Все мы, Виктор, дети прошлых миров, общего лихолетья. Но Европа в этом смысле сильнее одной маленькой новой страны, которая играется в собственный изоляционизм, в свою собственную камеру Обскура...

- Наша человеческая память, Виктор, стереоскопична, - продолжил швейцарский Марк Марио, - все мы у нее в плену: мы отчаянно пытаемся перебрасывать надежные мостки в будущее, скорее в отдаленное, чем в настоящее, а сами все время больно и долго цепляемся за свое прошлое. И прежде всего за то, в котором жил наш кагал. Иногда это непереносимо, но время всё ощущения по чуть-чуть притупляет, и тогда мы - шаг за шагом, мелкими перебежками перебегаем по минному полю нашего настоящего. Настоящего, в котором сами мы и минеры, и мины...

Но теперь у Европы другие проблемы. Вечно друг в друга влюбленные ромы и украинцы привозят в нее свои бесконечные местечковые поножовщине, и если в Украине ромы еще смиренно надеяться на закон, то здесь в Европе за каждого убитого в Украине рома ответственность несут все европейские украинцы. Это уже не месть, а как это не странно звучит, отточенная международная этническая ответка. В Италии есть свои ромы, поэтому все въезжающие украинцы невольно под подозрением. 

А вот русских и украинцев Италия примиряет. И это странно. Тогда как сирийцы с берберами напрямую требуют строительства все новых и новых мечетей и непременно на месте древних католических храмов. В этом есть своя система, и в ней приходиться разбираться. Раз в неделю. За пятнадцать минут. В Италии не любят на телевидении очень сложных проблем, поэтому на экранах столько много традиционной мелозвучной итальянской музыки. 

Телевиденье уже не столько зомбирует, как у вас, а превращается в общественный анаболик. Свыше двухсот итальянских каналов, хорошо слаженных в единый хор и ни одного иностранного. А если и допускаются политические диспуты, то персоналии с обеих сторон подбираются внешне схожие до мелочей. Такие не порвут друг дружку, а только оскалятся... Если и волки, то скорее театральные. Нового Рима им не выкормить...

Старик горько вздыхает: 

- Человечество никогда не научится усредняться. Вы когда-нибудь видели, чтобы мир стал терпимее. Я прожил на планете восемьдесят пять лет. Нет, это не возраст, хотя это действительно уже старость. А это значит, что тебя самого уже плохо слушают. А вы слышите меня?

- Yes I do...
- Слышим...
- Слышу, - повторяет за женой море.
- ш-шу-уу, - шепчет мелкой калькой песок.

- А вы сами, у себя там, в Украине терпимы? - внезапно задает вопрос старый масон.

- Жена да, я нет... Не могу прощать окрестное хамство, зверею. Не терпим к невежеству. Хамство и невежество ведут к окрестной ксенофобии. Вроде бы всё просто, но так способно выстрелить, что сам диву даешься, как только в очередной раз не смолчишь...

- Виктор, вы помните Песню песней царя Давида: всё суета сует...

- А с ним Соломона, - отшучиваюсь я на жидком английском. - Street-english in my blood...

- Отож, - чисто по-украински говорит мне старик. Вроде бы Марио, вроде бы Марк, но в юнговской психотипии...

На прибрежной колокольне католического храма бьют колокола. В море с проходящих мимо берега прогулочных суден им отвечают хриплые на ветру корабельные рынды.

- Но, слава Богу, вы в Украине выжили. А всё потому, что миру необходимы истоки. А вы для вашей родины изначальные. Так что не притворяйтесь. Вас оттуда так просто и так сразу не вырвешь. В этом, по сути, вся сущность древних: кто где родился, тот там и пригодился... Так что вы из истоков. А истоки - это больше чем дом или малая Родина. Это вселенная людей со всеми мыслимыми взаимосвязями. Так что остаемся на связи...

Да, уж точно не сразу и не просто из князей в грязи упали великие предки древних миров, потеряв опору у Времени. Потеряв душевное равновесие, потеряв Веру... Не с неё ли всем нам снова начать...

В восьмидесятые огромную империю поверг в прах духовный Чернобыль, в девяностые на пути к Бездне многие вдруг возроптали и начали бесконечные беспорядочные поиски дороги в Храм без Веры, без Надежды, без Любви. А вселенная есть Любовь, и она ответна только кодам любви к себе, к Родине, к человечеству...