Questo romanzo или берег Феллини, роман странствий

Время хулумов

5.
Ко всем по ночам приходит Ночной?

Он каждому обещает катарсис на завтра или одну горькую серость... Мой мне говорит...

Перед тем, как уснуть, возьми себя самого в руки в пространстве, вырежь из ткани ушедшего и просто продвинь на пару часов в будущее...

Опереди собственную банальность всего на пару часов и жизнь выплеснет, выблеснет и взорвется страстью.... накалом... жаром... Мца! Именно мца...

Отпусти от себя сиюминутное прошлое...
Ох, уж этот Ночной без ночнушки.... СПАСТЬ!!!

Ну, а как же роман, в смысле его продолжения, когда в голове только волшебные сказки?

В пленочном спектре сна болезненное гало цивилизации.

Волевые усилия до времени отдельных людей сливаются в волевые усилия одинаково мыслящих,одинаково дышащих и одинакого смотрящих.

Почему земляне столь разноплеменны и разноязыки. Не потому ли только, что эклектика переменных климатов и географий горько сказалась на них?

И было бы так вечно, если бы не бремя изгнанников, добровольно или показательно изгнанных из пределов, породивших их прайды и племена, но и угодий этим племенам ленно принадлежащим.

Персональная воля древних изгнанников воистину была велика. Они захватывали пограничные своим племенам земли и возводили сторожевые остроги.

В этих первых, в очередной раз первых острогах рождались новые люди. эти люди по крови были уже странниками и полиглотами. Их усилиями поглощались многие традиционные племена Времени дикости, и им на смену приходили завоеватели и старатели.

После завоевателей жизнь в исконно племенных местах замирала, после старателей - возрождалась заново в промыслах и торговле.

Торговля приносила пиво и злаки, промыслы - золото, камения и пушнину. Золото намывалось и накапливалось по крупицам, а среди камений то и дело являлись осколки какого-то древнего кристалла.

Эти осколки были узнаваемы - только они мгновенно сцеплялись и жестко связывались между собой в период плавления золота в первые алчные слитки.

Из этих слившихся осколков и возникли вскоре первые кристаллы власти на умами - делами и поступками окрестного человечества.

В жидком золоте совершенно неожиданно возникали эти невероятные кристаллы власти, которые дивили и завораживали многих. И было удивляться чему.

Ибо самые первые обладатели кристаллов власти получали ничем не ограниченную власть над людьми. Хотя и прикасаться к этим кристаллам было крайне опасно.

У тех, кто прижимал такие сплавленные золотом иссине-синие кристаллы к груди, они выжигали сердце.Так среди землян появилась особая каста бессердечных. Их называли хулимами. И отныне только хулимы могли становится жрецами и вождями племен. Так для землян началась эпоха хулимов.

Власть хулумов была непререкаемой, сами хулумы - неприкасаемы, деяния хулумов - священны. Только от одного прикосновения к ним на теле простых землян возникали мучительные и длительные, не заживающие годами и даже целыми десятилетиями ожоги - страшные рваные в виде кровавых каверн.

Носившие на себе ожоги от прикосновения к телесной плоти хулимов, не выпускавших со своих рук священную жердь с иссине-синим в золотом оплаве кристаллом - нареченным посохом власти порождали и пополняли неведомую до селе касту хулуимов.

С властью хулумов и многочисленной армией хулуимов мир потерял коды земного первородства и обрел жуткие рабские очертанья. Ибо хулуимы, обожженные и искалеченные реальной властью хулумов повсеместно вносили Веру о могуществе и сакральной силе вновь обретенных вождей, без которой они сами существовать уже не могли.

Правда, в то же время и с самими хулумами не всё так было просто. Они действительно строго и грозно правили, но только весьма ограниченное время, поскольку жезлы власти, принадлежавшие им уже по наследному праву, пережигали уже их самих, словно поедая их человеческую плоть изнутри за право абсолютной власти над хулуимами и обычными поселянами, остававшимися до времени просто людьми.

Кратость времени правления присуща всем земных завоевателяи и разбойным воителям, и оттого с правом обладания неведомой неземной кристаллической силой жезлов с иссине-синими осколками неземного кристалла приводили к тому, что деяния властелинов эпохи хулумов делали их жестокими. Не зря о династиях хулумов говорили, что они потомки испепеленных сердец.

Вот почему отцы-хулумы особым образом растили и воспитывали своих сыновей, особенно первородных, тогда как дочерей сразу от рождения передавали на воспитание и дожитие в особые общины весталок, где их обучали искусству магии и любви, приворота и врачевания. А сыновья при достижении пятнадцатилетнего возраста получали от отцов племенных жезлы власти и силы. Сами же дряхлеющие вожди становились жрецами и наставниками своих буйных отпрысков, за что не однажды даже лишались собственных умудренных голов.

Так продолжалось в течении нескольких мрачных тысячелетий. До того мрачных, что даже хроник от них не осталось. Ни единой строчки, ни дуновения ветра, ни вздоха. А шаманы, прежде испытавшие могущество жезла, со временем уже не могли к нему прикасаться. Жезл жег и не оставлял им никакого иного выбора, как просто отойти в сторону или быть сожженными в одночасье.

С веками традиция передавать грозную земную власть, исходившую от жезлов стала незыблемой, и каждый завоеватель знал, что бы он не пожелал в период своего правления - свершалось, но затем за последствие применения власти надлежало хоть как-нибудь и когда-нибудь.. отвечать...

Это знание зарождалось на горьком опыте. Первые вожди нового переместного времени прослыв о слиянии осколков иссине-синего небесного камня в золотой плавильной купели первых земных рудознавцев, алчно востребовали от златлитейщиков всё новых и новых подобных жезлов. Но где их было взять в мире, куда только однажды из-поднебесья ворвался только один древний кристалл вселенной, непонятно кем и зачем выращенный в просторах холодного безграничного космоса.

Власть безграничная, власть всеобъятная не только над соплеменниками и пришлым лесным людом, не только над людом пустынь и над людьми моря, но и над всей земной, речной и морской флорой и фауной принесла на землю в пределы властелюбцев огромную неземную разрушительную силу почти планетарной диструкции, и древний материк Гондвана стал разрываться на отдельные земли и острова, разметывая по ним многочисленные осколки случайно выжившего человечества.

Наступали темные времена. Гибли древние рептилии и динозавры, птицы и звери, сжимались до голых костей одичавшие от страха и голода люди, и только один хулум и подобные ему хулумы оставались целыми и невредимыми даже тогда, когда окончательно погиб первый континент, разорванный на множество островов и безымянных земель, и во многих пределах вышло наружу надземное и надводное пламя.

И тогда первые крайне дикие племена окончательно растворились во времени, из которого их словно решительно вырезали грозные и не простительные жезлы власти, и безродные люди безысходно разбрелись по планете.

И только тогда хулумы силой одних казалось бы невероятно колдовских жезлов принялись строить для себя и своей по особому преданной им рабской челяди особые каменные городища, которые они вырезали запросто из огромных каменных глыб древних скальных пород, за ворота которых допускались только те, кто однажды прикоснулся к краю плоти хулума, к одному только его грозно указующему на них персту.
И хотя сначала эти неказистые мегалитические городки скорее напоминали кастовые монастыри - с самого начала жить в них было безопасно. Хулуимы выполняли роль охранников и добытчиков, в низине под такими монастырями обитали племена сеятелей и охотников, сборщиков медовых бортов и лесных трав, орехов и ягод... Новое время заживляло старые раны и на горизонте уже виделся Вавилон.

Легко бы смог пред вечностью возлечь.
Проходит время мимо Вавилона.
А в Вавилоне вечная страда - 
там зиккураты строят исступленно.

На день, на месяц, годы... Времени река
у мудрецов всегдашняя забота
ранжир откосов метить на века,
чтоб у истоков вечного Закона

Мардук держать посмел резонно речь,
и сущность дел свершалась по канонам.
И клинописи вязь смогла протечь
от прежних дней до святцев Бабилона.

Чтоб в вязке тел искусство воссоздать,
чтоб мир остыв, хоть в памяти явился
и повелел в глубь Космоса шагать
тому, что на Земле превоплотился,

к искусству тризны памяти земной -
она со мной, в созвучии с мечтой.
А ей созвучен пришлый сонм небес -
он в странствиях с мечтой на перевес.

Доподлинно всё так и было.