Раб. Книга 1. Чужая боль

16

Тамалия

Вечер выдаётся тихий. Спокойно, легкий ветерок, веранда открыта. Я бы с удовольствием там поела, да вдруг подслушает кто. Нельзя.

Сидим в кухне-столовой. У солнца моего уже почти нормальный рацион, жареного только не даю. А так – одно и то же едим. Удивляется, но помалкивает. И хорошо.

– Вы часто на эти занятия ходите? – вдруг интересуется.

– Пару раз в неделю, – отвечаю. Боже, не смотри так на меня, не вздумай расспрашивать, у меня совести не хватит тут перед тобой жертву разыгрывать, тебе бы в пору радоваться, что хоть одну дрянную госпожу справедливое возмездие настигло, а не сочувствовать, отрада ты моя! Добавляю как можно легче: – Да всё в порядке, не бери в голову.

Молчит сочувственно, но тему не продолжает.

– А давай выпьем, – предлагаю. Поднимаюсь, беру бокалы, наливаю ему коньяк, себе ликерчика чуть полегче.

– На, расслабься немного, – протягиваю. Принимает бокал, кивает удивлённо. Ты, наверное, и коньяк никогда не пробовал...

– Ну, за нас, – прикасаюсь бокалом к его бокалу.

Опять кивает, даже слегка улыбается. Пробует, глотает.

– Завтра рано не вставать, так что пей давай, – подбадриваю. – Мне никуда не надо, полностью свободный день, поэтому займёмся обустройством подвала. Вовремя ты у меня...

Не успеваю договорить – бокал трескается в его сжатой руке, в глазах ужас.

Вот дура, когда ж ты научишься помнить, с кем разговариваешь!

– Прости, госпожа!

Вскакиваю, хватаю за кровоточащую руку:

– Спортзал! – разъясняю. – Спортзал будем обустраивать в подвале, я давно собираюсь, да всё никак...

Тащу его к раковине, смываю хлещущую кровь, несколько стёкол застряли в ладони.

– Прости... госпожа... – бормочет, кажется, пытается сдержать дрожь, горе моё.

– Постой, – прошу, – сейчас пинцет и медика принесу...

Бросаюсь за аптечкой, прибегаю обратно, брызгаю анестетиком.

– Обезболивающее? – поражается.

– Что ж я тебе, садистка, что ли?! – восклицаю.

Самые крупные стёкла достаю пинцетом. Стоит молча, вроде даже успокаивается слегка. Да что ж это за ассоциации со словом «подвал»! Ты что, всё это время пытался понять, где у меня тут пыточная камера оборудована?!

Мелкие стёкла оставляю медику, тот своими малюсенькими манипуляторами быстро справляется, потом залечивает... Выдыхаю. Вот тебе и романтический вечер. Молчу, а то как пошучу снова – ещё неделю отходить будет.

Антер

Ямалита чем-то занята. Что это она всё время пишет, в сетевике ищет?

Не моего ума дело. Но ведь интересно...

Ладно, решаю пока позаниматься немного. На улице прохладно и темно, трава ещё мокрая, но земля уже почти всю влагу впитала. Обе луны на небе красуются.

Смотрю на дом, как уютно горят окошки веранды и гостиной, размышляю о том, что этот дом мне уже почти родной. Вот как-то незаметно из хозяйского становится местом, о котором начинаю думать, как о доме. Если Ямалита решит меня продать – буду скучать, наверное.

Эта мысль вдруг обжигает огнём, не удерживаюсь, падаю, чёрт, грязный весь!

Не расслабляйся, раб. Чем больше грезишь, тем страшнее оказывается реальность. Тебя по-прежнему могут продать в любой момент и в любое место. Что бы она там ни обещала. Всего лишь документы подписать...

Похоже, наружный коммуникатор. Кого нелёгкая принесла?

Снова падаю на скользкой земле, не выдерживаю, решаю заглянуть. Я только из кухни загляну в гостиную, и снова сюда...

Как бы не так.

Тамалия

Поскорее прячу сетевик с документами, смотрю на внутренний коммуникатор. Селий, давно не виделись. Истосковалась вся.

Открываю, догадываясь, что ему тут нужно. Изображаю удивление.

– О! – улыбаюсь. – Ты, наверное, кнут принёс? А то я забыла...

– Можно? – входит, козёл, где ж твоя второстепенная роль, когда она так нужна? Ладно, приходится впустить, не выгонять же.

Молчу, ничего не говорю. Надеюсь, сам поскорее сбежит.

– Это не ты должна помнить, – сообщает, вытаскивая из гравипака кнут. – А вот и он!

В кухне действительно виднеется Антер, чумазый какой, чем ты занимался, огород копал? Раскрасневшийся, слегка запыхавшийся.

– Чем это ты там занят? – подозрительно спрашивает Селий.

– Селий, – прерываю. – Он занят тем, чем я сказала. Антер, можешь продолжать.

– Погоди! – подходит к нему, кнут в руке держит, за рукоятку. Только попробуй. Приближаюсь. Какое счастье, что пульт уже в сейф убрала. – Ты почему за кнутом своим не следишь? Почему господин должен тебе его приносить?

Кажется, рассчитано на то, чтобы запугать. Куда тебе запугать моего Антера каким-то несчастным кнутом. Думаю, даже увидев у тебя свой пульт, он держался бы изо всех сил. Что ни говори, а всё-таки гордый...

– Селий, перестань, – улыбаюсь как можно мягче. – Это я забыла, выложила его и забыла. Антер, иди, продолжай.

– Пусть сначала поблагодарит! – заявляет Селий, но Антер после второго моего приказа предпочитает ретироваться в садик.

– Селий, ну чего ты на моего раба взъелся.

– Поганец он у тебя. Вот увидишь, ты от него ещё наплачешься.

– Не ты же. Наплачусь – продам.

– Лучше продай. Ты же не дорожишь им, надеюсь?

– Ну как тебе сказать... это мой первый раб, да ещё и подарок самого Корнеля Альвейского, как я могу им не дорожить?

– Я ему кнут принёс, а ты даже поблагодарить не дала!