Раб. Книга 2. Вкус свободы

6

Антер

И сплю, и не сплю, отдыхаю, но слышу происходящее, на какой-то грани нахожусь. Ощущаю, как Тали садится, зачем-то гладит по голове, как же понять тебя?

Нужно, наверное, встать, уступить кровать.

Кажется, разглядывает. Чего ты ждёшь? Пытаешься определить, не попробую ли сбежать?

Уходит. Лежу, кручусь, мысли в голову лезут. Не могу перебороть соблазн выяснить, заперла ли. Поднимаюсь, направляюсь к переборке. Отодвигается, надо же. Тали, почему ты так неосторожна, откуда можешь знать, что у меня на уме? Ещё месяц назад только пульт и сдерживал.

Подхожу. Спит, в такой неудобной позе свернулась, прикасаюсь к открытому плечу. Долго решаюсь, отнести ли на кровать. Я и сам в кресле посплю, не привыкать.

Всё-таки поднимаю на руки, эта лёгкая ткань, под которой угадываются все изгибы фигуры, не могу заставить себя не думать, не мечтать.

Клим, вспоминаю. Говорила, что не стала бы ни за кем бегать, а сама поехала к нему. Сколько ещё раз ты меня обманывала?

Прижимаю её к себе, кто я такой, чтобы считаться с моим мнением, особенно в этом вопросе, Тали свободная госпожа.

Почему, демон дери, почему осознавая всё это, не могу заставить себя прекратить о ней думать, не могу уже представить без неё свою жизнь?

Замираю: обхватывает за шею, присматриваюсь – похоже, спит. Аккуратно укладываю на узкую койку, приходится наклониться, освободиться – не отпускает. Так и стоял бы, смотрел на тебя.

Сажусь рядом, осторожно снимаю её руки с плеч, чуть шевелит головой, устраивая поудобнее, «Антер», шепчет. Или мне так хочется слышать именно это. Приоткрывает и снова закрывает глаза. Сижу боюсь пошелохнуться.

Кажется, спит. Не могу удержаться, мягкие губы притягивают невозможно, понимаю, что нельзя мне, провожу рукой по щеке. Какая ты нежная. Красивая.

Наклоняюсь. Прикасаюсь к губам, совсем чуть-чуть, чтобы не разбудить. Твой ласковый привкус, знала бы ты, как же мне хочется тебя поцеловать. Лучше не знай, конечно. Падать-то мне дальше некуда.

Тамалия

Резко просыпаюсь, пытаюсь сообразить, где нахожусь, что случилось. Боже, снилось что-то такое невероятно приятное, уже и не вспомню, что. Антер, кажется.

Осознаю, где мы, подскакиваю. Как это я оказалась на кровати? Прислушиваюсь. Нет, корабль на месте, переборка закрыта – стараюсь не паниковать, подхожу. Открывается. Медленно выдыхаю. Антер за пультом управления, на моём месте.

Оборачивается, пугается.

– Простите, госпожа... Я... просто подумал, вам неудобно...

– Всё нормально, – отвечаю. – Спасибо. Антер... ночь уже. Я не против, чтобы ты со мной рядом лёг. Тесно, конечно, походные условия. Зато не нужно скрючиваться в этом кресле.

Смотрит странным взглядом. Киваю. Поднимается нерешительно.

– Может, я на полу лучше?

– Ещё чего, на металле спать. Ложись давай. Сегодня тут переночуем, а завтра, пожалуй, поедем дом в порядок приводить.

Антер

Какие слова, оказывается, почти волшебные. Поедем домой. Ругаю себя: с каких пор на Тарине твой дом? Всего несколько часов назад всё рухнуло, и снова может рухнуть в любой момент по любым причинам.

Иду за ней к кровати, не помню, чтобы когда-нибудь испытывал такое волнение от одной мысли.

– Я знаю, о чём ты думаешь, – говорит вдруг. Удивляюсь, останавливаюсь, смотрю на неё.

Нет, похоже, она о другом. Жду. Продолжает:

– Антер, возможно, тебе и удалось бы взлететь, сообщив, что на борту заложница-аристократка...

Паникую. Да я бы никогда! Ну то есть... мысль, конечно, мелькала, не могла не мелькнуть, но я не стал бы подвергать тебя опасности!

– ... но я едва ли настолько ценна для них, чтобы они дали нам сбежать. Гораздо важнее не дать уйти информации о внутренних делах Тарина в твоём, да и моём, возможно, лице. То есть несчастный случай процентов на девяносто более вероятен, чем что нас отпустят. Ты ведь это понимаешь? – добавляет тихо.

– Я же не пытался запустить корабль, – отвечаю.

Хотя мог бы, демон дери, папа показывал когда-то общие навыки, и при желании разобраться не так-то сложно, такие лодки, как твоя, рассчитаны на то, что с ними и ребёнок управится. Молчу. Ты мне всё-таки тоже не доверяешь. Правильно, наверное, учитывая мой послужной. Почему тогда не заперла?

– На всякий случай говорю, – вдруг сообщает. – Потерпи ещё немножко. Я придумаю, как отпустить тебя так, чтобы ты смог нормально жить, не прячась и не боясь мести со стороны аристократов.

– Я не стал бы подвергать вас опасности, – произношу.

Как бы глупо это ни звучало, просто не смогу. Не тебя.

Продвигается к стенке, аккуратно укладываюсь рядом, какая кровать жуткая, не то, что на яхте: никак не ляжешь так, чтобы не соприкасаться. Поскорее укрываю нас.