Рабочее название "Мертвые идут". Книга первая.

Глава 2

ЖАРА! Жуткая, невыносимая жара. Проклятые пески[1] широко славились своими ужасами бурями и жестоким пеклом, но то, что творилось вокруг, казалось за гранью разумного.  На открытом песке, можно было запекать яйца, причем, едва ли, дольше, реши их отворить. И сейчас, посреди всего этого кошмара брёл человек.

Несмотря на царящую вокруг жару, человек старательно кутался в длинный балахон. Все застежки были застегнуты, капюшон полностью скрывал лицо, полы были заправлены в сапоги, и даже рукава завязаны узлами. Всем своим видом человек напоминал душевно больного, которого хотели максимально обездвижить подручными средствами.  Действительно, балахон очень плотно облегал тело, и не на шутку стеснял движения. Даже просто идти так, давалось не малым трудом. Прижатые к туловищу руки, постоянно затекали, а заправленные полы, не давали идти в полный шаг. Еще большее сходство с умалишенным придавало невнятное бормотание, раздававшееся из-под капюшона.

-Ворум, ублюдок. И как я поддался на уговоры этого старпера. Выродок, отродье болотной тинску[2]. Иди ко мне в ученики, выбьешься в люди. Возьмут в армию, а там чины и слава. СКОТИНА! Сдохнуть я теперь должен, из-за этой славы.

Рука потянулась к висящей на поясе фляге. Кое-как, протиснув флагу ко рту, так чтобы не раскрывать балахон, и не выпустить спасительную прохладу. Дескетор сделал глоток, и вновь начал протискивать флягу, пытаясь вернуть её на место.

-И чего раде я повелся на его посулы. Учился бы на ветродуя, сидел бы себе сейчас на корабле, ветер попутный нагонял. Ел бы… - При мысли о том, чем питаются моряки, и так уже пустой желудок, протестующие забурчал, напоминая о своем прошлом опыте корабельной жизни.

Так случилось, что он был вынужден провести несколько месяцев в море, и соответственно питаться тем, что предложат. На что захочется, денег не было. А предлагали тогда не густо, серо-зеленая похлебка сменялась зелено-серой кашей. И все бы ничего, за пару недель попривыкся и даже научился получать удовольствия от столь простой «еды». Но неожиданно, как это порой бывает, на пути попалась стая вастов[3], и у кого-то возникла мысль разнообразить рацион чем-нибудь мясным. Мяса васта и так далеко не мечта гурмана, вкус то вполне сносный, если проварить хорошо, а вот запах. Воняло оно так, словно неделю тухло. Ничем не перешибешь. А пойманный еще и красным был ко всему же. В общем, при разделке - вонь стояла такая, что сам ликска[4] зажал бы нос.

Невольно поморщившись, чувствуя, как к горлу подступает комок, от всплывавших с глубин памяти гастрономических экспериментов. Что бы отвлечься от столь печальной страницы своей биографии, Дескетор попытался думать о чем-то другом. Но едва ли от этого было легче. Единственное что сейчас лезло в голову, это жара и жажда.

-[Цензура] Ворум.

В лицо ударил свежий ветерок. Этот, казалось бы, добрый знак, в раскаленной до предела пустыни, на самом деле ничего хорошего не сулил. Дескетор нервно оглядываться по сторонам, высматривая хотя бы какое-то укрытие от ветра. Но тщетно. Ничего, кроме раскаленного солнцем песка вокруг не было. А на горизонте уже поднималась огромная пыльная стена.

Гигантская воронка смерча, вобравшего в себя несколько сот санн[5] песка, неумолимо надвигалась прямо на него. Ветер, словно имея разум, пытался достать, поглотить, уничтожить, весь мусор, что осквернял одним своим существованием монотонный пустынный пейзаж. И, к его большему несчастью, этим самым мусором и был Дескетор.

Что может простой человек против сил природы, пусть даже этот человек даровитый грани огня. Обладай он гранью воздуха, мог бы давно засечь бурю, и попытаться обойти её, или соорудить себе пещерку, обладай он гранью земли. Но что может поставить против песчаной бури грань огня. Именно с этими мыслями, а еще о том какая же Ворум все-таки сволочь, Дескетор несся сломя голову надеясь спастись. Начни сейчас принимать ставки, выживет ли он, на это не поставил бы даже сам Дескетор.

Огромный вихрь, словно насос, втягивал в себя весь воздух. Дышать становилось все сложнее. Каждый шаг, давался все труднее. А буря, словно накинув невидимы аркан, тянула его к себе вместе с потоками воздуха все сильнее и сильнее.

Песок, сплошной стеной встал на пути, когда буря поглотила Дескетора. Мелкие песчинки, забиваясь в глаза и нос, сыпались за шиворот, прилипали к потному телу, натирая кожу, сковывали движения.

Песок хлестал по лицо, рассекая кожу сотнями мелких шрамов. Теряя силы, Дескетор рухнул на песок, закрывая лицо руками. Надеясь лишь умереть без лишних мучений.

Но ветер был неумолим. Подхватив свою новую "игрушку", буря, словно несносные ребенок, кидала и швыряла, бросала на землю и вновь подхватывала несчастного. Очередной удар, и свет померк, сознание погасло. Боль, страх, гнев, все угасло. Осталось только тишина.

Дескетор открыл глаза, он стоит в каком-то странном месте. Пол почему-то отдает металлическим блеском.  Дескетор присел, что бы получше его рассмотреть. Нет ни стыков, ни зазоров. Пол и вправду был отлит их какого-то темно-серого металла. Вокруг ни души. Впереди стоят какие-то перила. Дескетор подошел ближе. Тот же металл что и на полу. И опять без стыков. "Похоже, хозяин этого места не дружи с рассудком, угрохать столько железа, и ради чего?" Заглянув за них, Дескетор поймал себя на мысли что по спине пробежал холодок. По то сторону стояла стена тьмы. Невозможно понять, стоит ли эта стена прямо перед тобой, или это сотни тист пустоты? И это неопределенность - пугала. Над головой тоже тьма, такая же густая и непонятна насколько далекая.

Продолжив изучение этого места. Идти удавалось с трудом, воздух вязкий словно смола. Дескетор не сразу понял, что может видеть, не дальше длинны руки. От этого на душе стало еще страшнее.

Пройдя вдоль перил, он наткнулся на стену, в которой было несколько дверей, и лестницу, ведущую куда-то наверх. Двери оказались заперты, и Дескетор пошел к лестнице. Поднявшись наверх на этаж, он вышел на площадку. Едва шагнув на неё, движения обрели привычную легкость, а видимость повысилась.