Рабочее название "Мертвые идут". Книга первая.

Глава 5

Открыв глаза, первым дело Фарон схватился за стоящий на прикроватном столике кубок с вином. Осушив его, одним залпом. Потом, схватившись за стоявшую рядом полупустую бутылку, осушил и её.

                Осознание того, где он находится, пришло далеко не сразу. И ему пришлось поломать голову, где он, почему голый, почему на кровати спят три голые девицы, и почему по столу, помимо остатков еды, разбросаны странного вида баночки, а под столом лежит разбитый кальян.

                Ну, связь, между своей наготой, и наготой трех девушек, установить удалось сразу, а вот с остальным пришлось помучаться, вспоминая вчерашний день.

                Но когда вспомнил, вспомнил и то, что хотел забыть, и каким именно способом.

                -[Цензура] маразматик! - Выкрикнул Фарон, разбивая бутылку о стену.

                Еще никогда прежде, он не чувствовал себя столь униженным и оскорбленным. Ну, может быть однажды, когда в одной драке получил шрам на губе, от одного ублюдка.

                - Подъем девочки, - стягивая вместе с простыней на пол своих недавних соседок по кровати, сказал он.

                -А-а-й, - вскрикнула одна из них.

                -Давай-ка милая, - поставил её на ноги Фарон. - Дуй на кухню, пусть пожрать принесут, и вина не забудут, - и вытолкнул за дверь, шлепнув напоследок. - Ты, - поднял, слегка стряхивая, на ноги он вторую девушку. - Дуй к "мамочке", пусть еще трех пришлет, - и тоже вытолкнул в дверь. - Ну а ты, - улыбаясь, поднял он на руки третью, - пошли в кровать.

                И положив её на кровать, плюхнулся рядом.

                После вчерашнего совета, Фарон всю дорогу исходил желчью, пока, наконец, не приказал кучеру, гнать, в самый дорогой бордель Мирифа.

                "Алая роза", была домом терпимости, что называется, королевского уровня. Заведение считалось элитным, и даже для того что бы попасть в обеденный зал, требовалось иметь не только увесистый мешок золотых монет, но и подобающий вид. И, девушки были под стать. Молодые, стройные, красивые, брюнетки, блондинки, шатенки, рыженькие, даже парочка меднокожих имелась - близняшки. В общем, на любой вкус и размер, кошелька.

                Несмотря на порицания, такого рода занятий, со стороны церкви, даже, кое-какое стыдливое прикрытие в виде дорогой корчмы, все всё прекрасно знали. И даже высокие церковные чины, иной раз захаживали, разузнав, где работает примеченная ими накануне красавица.

                Профильными клиентами считались даровитые. Господа всегда при деньгах, и редко буянят, опасаясь скандалов.

                Но Фарон был не из таких. Завалившись накануне, он покалечил, преградившего ему путь, охранника, швырнув его, силой дара, об стену, и немедленно потребовал лучшие апартаменты, и лучших женщин. Что тут же и получил, во избежание дальнейшей эскалации. И еще, уже по инициативе хозяйке заведения, в номер доставили еды, вина, и кое каких снадобий, в надежде, что гость расслабится, и успокоится. И расчет оказался верен. Все ночь, до самого утра Фарон, ел, пил, и ... снимал стресс.

                И вот уже настал день, а гость требует продолжения. Не будь он магистром, его бы вежливо попросили покинуть заведение, а не будь он, хотя бы чиновником, его бы попросили не вежливо. Но магистр, случай особенный, индивидуальный, и поэтому хозяйка решила пойти на встречу, клиенту с большими связями.

                День прошел, как и ночь,  Дескетор ел, пил, и ... снимал стресс. Все было тихо и мирно, но под вечер начал заметно буянить. Побил посуду, поломал мебель, ударил одну из девушек, и хозяйке, пришлось вмешаться лично.

                -[Цензура], - вопил Фарон, разбив о стену очередную тарелку. - Я сказал тебе, тащи вина, - и замахнулся на девушку. И в этот самый момент распахнулись двери, и в комнату вошла "мамочка".

                Высокая блондинка, лет сорока, с длинными, с падающими до плеч, и после, собранными в пучок, и заколотыми двумя длинными металлическими спицами, волосами. Кожа лица, гладкая, лишенная даже намека на морщины, глаза подведены золотисто-зеленоватыми тенями. Небольшая, маленькая родинка под левой губой.

                Одета "мамочка" была в длинное, узкое, темно гранатовое платье, с глубокими разрезами по бокам, и корсетом, подчеркивающее её, не по годам, изящную фигуру, стройные, красивое ноги, и объемную, упругую грудь. А узорный складной веер, и меховой шарф в два локтя длинной, из цельной шкурки белого зурама[1], рисовали картину опытной женщины, знающей цену элегантности и дорогим вещам.