Радиация. Реальный мир

Размер шрифта: - +

VI. Ракель

Манхэттен. Местечко, которое привлекает иностранных туристов примерно так же, как Вегас и Лос-Анджелес. Точнее, привлекало. Сейчас уже никто не едет в Америку за хорошей жизнью. Потому что жизнь здесь такая же, как и во всем мире, и хорошей ее не назовешь даже с натяжкой. После того, как с неба упала эта дрянь, все перевернулось.

Сначала люди заболели. Госпитали оказались переполненными, как позднее и кладбища. Вскоре могилы стали копать где придется, и внушительная часть Центрального парка превратилась в последнее пристанище мертвых. Но мертвых ли? Это трудно было объяснить, но усопшие, прямо как в классическом фильме ужасов, начали выбираться из-под земли и терроризировать живых. Тогда их стали сжигать. В крематориях ни на минуту не угасал огонь, но даже это не спасло ситуацию. Люди умирали с катастрофической быстротой. Некоторых не успевали даже донести до морга, — они вдруг открывали глаза и с остервенением бросались на родственников и друзей. Еще через несколько дней люди плюнули на законы, — как государственные, так и моральные, — и стали устраивать сожжения прямо на улицах. Мертвецов, как мусор, скидывали в кучи прямо посреди дороги и поджигали. Такие костры горели по всей стране.

А потом настал день, когда люди озверели. Баррикады в их сознании рухнули, и они взялись за оружие. Полиция больше не могла контролировать ситуацию. Обезумевшие толпы расстреливали все, что движется: от собак до своих собратьев. Они грабили магазины, врывались в дома, совершали массовые убийства и изнасилования, не разбирая, кто перед ними: зараженный или здоровый. Те, кто не присоединился к их движению, были вынуждены бросать дома и прятаться.

Эпицентр вируса был здесь — на Манхэттене. Когда вся страна еще следила за его развитием по телевизору, местные жители уже боролись с ним. Армия оцепила остров. Правительство отказало властям Манхэттена в просьбе об эвакуации, посчитав, что это может привести к распространению заболевания по всей стране. Но это не спасло Соединенные Штаты. Кому-то все же удалось пересечь Гудзон до того, как взорвали мост Вашингтона. Даже тех единиц хватило, чтобы распространить заразу.

Не прошло и недели, как пала столица. Белый дом разграбили, а впоследствии разрушили; большинство членов правительства погибло. О местонахождении президента ничего не сообщалось. В один день Штаты оказались предоставленными сами себе. Почти месяц страна корчилась в агонии, а потом, когда все, что было доступно, уничтожили, а численность живых и здоровых сократилась до единиц, агония прекратилась. Люди спрятались в руинах зданий, собравшись в маленькие группки, и сторонились каждого, кто не принадлежал к их маленьким общинам.

 

Ракель брела по улице с рюкзаком на спине. Волосы были связаны в тугой узел на затылке, лицо покрывал налет пыли, ногти давно не видели маникюра. Да о каком уходе за собой может идти речь в такое время? Кому нужен твой маникюр или гофрированные волосы? Люди перестали обращать внимание на внешность друг друга. Наступило, наконец, время, когда всем плевать, белый ты или черный, худой или толстый. Им важно, чтобы ты умел сражаться и добывать еду.

Она умеет. Пришлось научиться. Все еще свежи воспоминания о первом убийстве. Если случившееся, конечно, можно назвать убийством в прямом значении этого слова.

...Он выглядел, как человек. Почти. Мужчина в дорогом костюме, с галстуком. Волосы уложены гелем. Правда, к тому моменту его прическа немного подпортилась, а галстук съехал набок. Но, в целом, он выглядел нормальным... если не присматриваться к походке и лицу.

Мужчина шел медленно. Сначала могло показаться, будто он хромает. Шаги давались ему с трудом; казалось, ноги его совсем не слушаются. Однако он не останавливался, чтобы передохнуть, а продолжал идти, не сводя взгляда с нее — Ракель.

Она стояла между полками в супермаркете. Держала в руках упаковку кукурузных хлопьев. Они ковром лежали на полу, потому что большинство упаковок после налета мародеров было вскрыто, а их содержимое рассыпано по всему этажу. На одной из полок Ракель посчастливилось найти нетронутую. Именно кукурузные хлопья в тот день спасли ей жизнь. Она услышала хруст и обернулась. Мужчина в костюме шел по проходу прямо к ней. Рассыпанные по полу хлопья хрустели под подошвами его туфель.

Ракель не сразу поняла, что это зараженный. В супермаркете не было электричества, и в полумраке ей показалось, что мужчина ранен. Этот вопрос она ему и задала.

Человек не остановился. Он продолжал идти, раздавливая подошвами хлопья и издавая при этом жуткий звук. Ракель отступила на шаг назад.

— С вами все в порядке? — спросила она, не отводя взгляда от странного незнакомца.

В ответ прозвучал хрип. Такой она уже слышала.

— Черт! — Бросив хлопья, Ракель побежала. Оглянувшись в очередной раз, она со всей силы налетела на тележку для продуктов и потеряла равновесие. Тележка перевернулась и со звоном упала рядом. — Черт! Черт! Черт!

Колено жутко болело. Ракель попыталась встать, но эта попытка отразилась почти нестерпимой болью. Зараженный приближался. Руки стали лихорадочно шарить по полу в поисках чего-нибудь твердого и, желательно, острого. Но пальцы хватали только хлопья. Попался фонарик, который она тут же зажгла и направила перед собой.

Существо, которое язык бы не повернулся назвать человеком, возвысилось над девушкой. Теперь она могла разглядеть его лицо: серая кожа, изрытая кровоточащими язвами; выпученные глаза застилала белая пленка, из-под которой проступала паутина капилляров. Радужек и зрачков почти не было видно. Рот зараженного искривился в жуткой полуулыбке, кончик синего языка скользил по нижней губе. Существо плотоядно захрипело и протянуло к Ракель уродливые руки с выгнутыми пальцами.



Aili Kraft

Отредактировано: 13.02.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться