Радужная топь. Том 1. Ведьма

6

— От меня не скроешься...

Мелькнула меж стволов белая юбка. Он бросился следом, ломая ветки. Сердце колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди.

Вот она — прижалась спиной к шершавому березовому стволу, расплескались по ветру золотые локоны.

— Теперь не вырвешься...

Сгреб в охапку, едва владея собой, прижал к колотящемуся сердцу.

— Любовь моя... сердце мое... ласточка...

Эльжбета не отстранилась, только притянула Тадеуша к себе, поцеловала в висок, прошептала:

— И ты — мое сердце...

Тадек подхватил княжну на руки. Она засмеялась, запрокинув голову, и волосы хлынули как солнечный свет ему на плечи, заструились до самой земли.

— Солнце мое...

Так на руках и нес ее через рощу к пруду. Усадил у воды на траву, прилег рядом, положил голову на белый подол. Элька задумчиво смотрела на воду. В пруду тонули облака, пышные, белые и лохматые, как нестриженые овцы.

Тадеуш зажмурился, стараясь запомнить все это. Эльжбету, запах травы и тины, расплывшиеся в воде облака...

Княжна казалась непривычно молчаливой, даже грустной, а Тадеуша распирало от радости. В конце концов, хоть он и обещал Казимежу до поры до времени не открывать тайны Эльжбете, Тад не удержался, заглянул ей в лицо, поцеловал в напряженные брови и прошептал:

— Все будет хорошо...

Эльжбета невесело улыбнулась, но Тадеуш гладил ее лицо, покуда складки не разгладились, не смягчились линии.

— Я вчера говорил с твоим отцом, — прошептал он, касаясь губами ее уха. — Он дал мне слово, что едва мне исполнится восемнадцать, он отдаст мне твою руку. Он согласен, Элька! Какой-то месяц, и все исполнится... Завтра я еду домой, к батюшке. Обговорю с ним все. А там — вернусь.

Заметив, что светлые брови княжны снова нахмурились, Тад заговорил быстрее, с жаром:

— Ты не думай, Элька. Все как нужно будет. Сваты. Подарки. Отец все сделает. И муж из меня будет хороший, потому что мне кроме тебя никто не нужен...

Эльжбета не ответила, только кивнула. Вынула из-за рукава шелковый белый платок, вложила в руку — на память.

И Тад прижал маленькую белую руку с платочком к своему сердцу.

— Что ты, солнышко мое, ласточка? Не навек прощаемся.

Эльжбета склонилась к его плечу, провела рукой по щеке, заглянула в глаза, серьезно, строго... Видно, собиралась что-то сказать, но в этот момент на лесной тропинке показалась вдалеке запыхавшаяся от бега нянька:

— Эленька, красавица, душенька, — бормотала она, припадая от усталости на левую ногу и держась за сердце. — Уж вас матушка искала. А вы, мой государь, — строго обратилась она к Тадеушу, — шли бы лесом да девушку не смущали.

Эльжбета вскочила на ноги, отряхивая с подола травинки. Тад улыбнулся старушке-няньке, подмигнул, не в силах сдержать вскипавшего в сердце счастья. Долго думал князь Казимеж, давно знал, все тянул. А тут в один день переменился, сыном назвал, обещал Эльжбетину руку, как выйдет Тадеушу возраст. Знать, понял, что лучше его, Тадека, не сыскать Эльке мужа. А что молва брешет, то пустое. Что босяки о княжеском знают? Пусть говорят, что вздумается, а ему сам Казимеж Бяломястовский слово дал!

— Всего месяц, Эля. Жди сватов! — крикнул Тадеуш вслед княжне. Она обернулась и одними губами прошептала…