Радужный город

Глава 6

Очнулась я только спустя пять дней. Целых пять суток потребовалось, чтобы мир приобрел ясность и резкость, перестав быть похожим на кисель из запахов, звуков и режущего света. Тумбочка возле кровати напоминала филиал аптеки батареей коробочек и пузырьков для таблеток. Кряхтя, я попыталась выпутаться из одеяла. На телефоне, отвоевавшем краешек столешницы у армии лекарств, имелось (ужас!) с полсотни пропущенных вызовов. Слабость была умопомрачительной. Средство связи весило, как хороший сладкий арбуз в начале сентября.
  -Ух, ты, кто проснулся?! — в спальню заглянула Тома. — Настенька! Иди маму обними!
  Послышался топот детских ножек, и в комнату ворвалась пахнущая мандаринами дочка.
  — Мама! — ко мне прижались со всех детских сил, а я сжала в ответ мое сокровище.
  — Как себя чувствуешь? — улыбнулась подруга, присаживаясь на край кровати.
  — Хочется закопаться в землю, — прогнусавила я.
  — Зря, мы тебя и так еле откопали. Три дня температура под сорок.
  — Три дня!
  — Да, вчера только спадать начала. Сейчас нет, но еще может к вечеру подняться.
  — О Боже, вообще ничего не помню, как чистый лист. Вы же к родственникам собирались?! — я посмотрела на Тому с самым несчастным видом.
  — Дорогая, забудь! Если бы я за тебя не волновалась, то, пожалуй, это самый лучший праздник за последние лет пять! Старые фильмы, мандаринки, шампусик, тишина и покой! Мечта!
  — А Андрей с сынишкой?
  — Поехали в Финку с друзьями, благо визы открытые весели. Родителям твоим я позвонила и Зое с работы. Так что основная масса в курсе, что ты жива и относительно здорова. Звонила Маргарита Николаевна, я так понимаю, подруга матери Димы, сказала, что все нормально. Никто не появлялся.
  — Я думала, мне все это приснилось, — тяжело вздохнула я.
  — Отек спал, синяк заживет, — улыбнулась Тома, намекая на мой фонарик на губе. — Так что, почти приснилось. А еще звонил некто Данил Олегович и очень просил тебя вернуть с того света и засунуть телефон в руку, ибо шеф его, которому вы сына вернули, психовал, чуть ли не до вызова полиции. Но звонил, правда, Данил четыре дня назад. Потом тишина.
  — Черт! Этот придурок наверняка его уволил, — горестно вздохнула я.
  — Андрюша мне пояснил, что папаша — тип крутой. Я ему посоветовала, если что, в Финке оставаться и кричать, что русские не сдаются, — Томка засмеялась.
  — Ха-ха три раза, — пробубнила я, прижимая Настену к себе.
  — Настя! — в комнату ворвалась Ната с тем же мандариновым шлейфом. — Пошли! Начинается!
  Моя дочура прижалась сильнее, а потом, откинув голову и не разжимая ручек, посмотрела на меня.
  — Поняшки твои? — сделав понимающее лицо, поинтересовалась я.
  Малышка кивнула.
  — Беги, — я поцеловала ладошку.
  — Там всего одна серия! — малышка умчалась за подружкой.
  Я завернулась поглубже в одеяло, зыркнула на Тому и нажала на телефоне вызов Даника.
  — Соня Аркадьевна! — вполне себе радостный и довольно подвыпивший голос. — Ты там как? Можешь насчет Тропинина не волноваться. Отошел мужик. Бесновался, конечно, порядочно. Перенервничал. Ты же понимаешь. У них все повернуто на деньгах. Он думал, сына с целью шантажа хотели умыкнуть, а потом что-то не так пошло, и вернули, а может припугнуть хотели. Двое суток сидели над видео с камер, чуть ли не носом рыли, да и сыном шеф побеседовал, и теперь считает тебя новогодним чудом. Мало того, что сына привезла, так жена его так расчувствовалась, что мальчишку оставила с ним на каникулы. Так что, монстр в благодушном настроении.
  — Тебя не уволили? — поинтересовалась я на всякий случай.
  — Смеешься, мне зарплату повысили, — Данил Олегович был в стадии активного «отмечания» праздников и бонусов, преподнесенных судьбой.
  Я выдохнула облегченно.
  — Сонь Аркадьевна, твое дело терпит, или срочно надо? — поинтересовался Даник.
  — Какое дело? — не поняла я, а потом озарило. — Ждет, конечно. Спасибо, Данил Олегович.
  — С наступившим! Не болей!
  Телефон погас.
  — Даник сказал, что все нормально.
  — Ну, вот и славненько! — Тома потерла руки.
  Подруга глупой не была, но некоторые вещи, пугавшие меня до коликов, она могла воспринимать вполне спокойно и даже с некоторой долей пофигизма. Может, она просто не могла предположить, что такие, как Тропинин, могут навредить, а некоторые вполне способны и судьбу поломать. Вера в правовое государство, гражданами которого мы являемся, у некоторых таки наличествует.
   — Тебе бы чего жидкого похлебать. Начнем с чая с сахаром, — подруга хлопнула ладонями по коленям и пошла на кухню, из зала послышалась возня, строгая Тома не преминула заметить, что девочки слишком близко подползли к телевизору/
  Я же попыталась сесть. Как на корабле в шторм меня мотало из стороны в сторону. Но умыться очень хотелось, от того зубы были стиснуты, попытка влезть в тапочки отринута, и я отправилась в свой вояж до ванной босиком. Мое пальто аккуратно весело на вешалке, сумка стояла на диванчике, из нее выглядывали краешки документов. Стеночка стала хорошим помощником, другом и соратником в моем путешествии. В памяти всплывали мои пятидневные походы в ванную. Такой странной болезни у меня еще никогда не было. А может это и не болезнь вовсе, а нервный срыв?
  Теплая водичка взбодрила. Зубная паста со вкусом кокоса показалась чуть ли не съедобной. Душ был бы кстати, но я решила пока не рисковать. Теплый, безумно сладкий чай и бутерброд с маслом приятно утяжелили желудок.
  — Моль бледная превращается в человека. А вот не надо было все простуды на ногах переносить. И успокоительное попить не помешает, — Тома уселась напротив. — Ну, так расскажешь, что там с Димкой-то приключилось?
  Я поежилась, но подробно рассказала подруге все, что сохранилось в прожаренных температурой мозгах.
  — Ощущение, что вернулись лихие девяностые.
  — Мы с тобой, дорогая, были маловаты, чтоб по достоинству оценить размах тогдашнего бандитского разгула, — усмехнулась я.
  — И что ты будешь делать? Даже не знаю, как бы я поступила в такой ситуации, — Тома начала складывать из салфетки причудливую фигурку, чтобы занять руки. — Вроде, все по чести. Димка сам захотел отдать квартиру тебе и дочке. А не этой лахудре. Это он из-за нее же ушел?
  — Ну, скажем, не совсем из-за нее. Мы уже не сильно понимали друг друга. Он стал успокоение на стороне искать. А она мимо не прошла. А может другая. Я не интересовалась.
  — Ты не простила? — грустно усмехнулась Тома, окинув меня странным взглядом.
  — Нет… Я… Я могла многое понять и на многое закрыть глаза, но не на измену. Это предательство. Хотя он просил его понять. Но я, как бы это сказать, поняла, но не простила. Конечно же, после этого я стала самой плохой. Может, и поэтому еще он с Настей так редко общался, думал, что я дочку науськаю против него. Обиделся. Дурак. Прости, Господи! Не говорят так о покойных. А вообще, Том, я не знаю что делать.
  — Квартиры в центре на дороге не валяются, дорогая.
  — Да не в квартире дело. Приятно конечно пару лишних кусков за душой иметь. Но проблем с ней будет больше. Мне мать Димкину жалко чисто по-человечески. Страшно, знаешь ли, в таком возрасте оказаться на ее месте. Может, предложить этой Светлане мировую? — я водила краешком ложки по столу.
  — Какую?
  — Пусть вступят спокойно вдвоем, как наследницы по закону. Продадут. Димкиной матери квартиру купят, а эта пусть делает что хочет, денег ей более чем хватит. И я не буду выглядеть как какая-то «халявщица»: четыре года не общались, а тут на тебе.
   — Он — отец Насти, — прошептала подруга, поглядывая за мою спину.
  — Настена с голоду не умрет. У меня есть, что дочке оставить! — вскипела я.
  — Тьфу, на тебя, Сонька, дура ты! А что будешь делать с этим? — Тома кивнула головой, явно намекая на фингал.
  — Спускать такое не хочется, но если это будет одним из способов надавить на Свету, заявление не буду подавать. Да и сроки, как я понимаю, уже все вышли. Маргарита заявила, что это новый бойфренд жены Димы. Вряд ли Светка захочет, чтобы у него проблемы были.
  — Мда…- нахмурилась подруга.
  — Так! Может, я и душ переживу? — решила я сменить тему.
  Теплый душ действительно поправил самочувствие, особенно настроение улучшили вымытые волосы. Голове стало легко. Дома стояла жуткая жара, и из недр шкафа была добыта чистая майка на бретельках с мишками-аппликациями. У Настены была точно такая же, поменьше размером, мы купили этот забавный набор «мама-дочка» в прошлый поход по магазинам. Доча была жутко счастлива. Розовые майки с медвежатами в районе пупков стали нашей любимой домашней униформой.
  Завидев меня в «мишках», дочура помчалась переодеваться, и скоро маленькое существо радостно кружилось по залу в своей розовой майке, с гордостью демонстрируя подруге, что она как мама. А существо постарше сидело на диване, исчерпав остатки сил, и наслаждалось чистотой, теплом и приятной тяжестью в желудке.
  — Надо бы до магазина дойти, бульончику сварить тебе, — заявила Тома.- Да и мелким чего вкусного прикупить. Хотя у нас универсам выглядит как после ядерной войны, полки пустые.
  Пободавшись насчет денег и безбожно продув, я опять оказалась на диване. А Тома отправилась добывать мамонта. Звонок в дверь удивил. Тома метеор тот еще, но настолько быстро!
  Я поднялась и направилась к двери, полагая, что у подруги руки заняты. Настена увязалась за мной, потому как «заказала» любимой Томе шоколадное яйцо с игрушкой.
  Дверь распахнулась, и мы с дочкой удивленно замерли.
  За дверью стояли двое мужчин, оба были мне знакомы, правда, тот, что постарше и побольше, оказался не таким высоким, как мне виделось в прошлую нашу встречу, вот ведь у страха глаза велики. Да и выражение лица у него было ныне не в пример добрее всех предыдущих встреч.
  — Привет, — Сережа смотрел на нас с дочей, чуть округлившимися глазами.
  — И тебе привет, путешественник! — улыбнулась я.
  — Софья Аркадьевна, — кивнул Виталий Аркадьевич.
  Оба Тропинина были тоже подозрительно похоже одеты: длинные черные пальто, черные свитера под горло, правда, на сынишке была шапочка. Отец себя головным убором утеплять не стал, и только сейчас я заметила, что в темной его шевелюре пробегают тонкие нити серебра. У обоих на плечах сияли не растаявшие снежинки.
  Тропинин старший протянул мне плетеную корзинку на длинной ручке. В ней на виду лежали бутылка вина и куча выпечки и сладостей. Проглядывало и имбирное печенье. Я почувствовала, как рядом запыхтела Настена, схватившись за мою ладонь.
  — Хотел выразить благодарность и несколько сгладить то, что случилось… — мужчина чуть сузил глаза.
  — Спасибо, — я была обескуражена, но кивнула, принимая корзинку, хрустящую пакетом, в который была завернута. — Вам не стоило беспокоиться. Я понимаю, что такое дети. Главное, что с Сережей все хорошо, — я подмигнула мальчику.
  — Мамочка! Там Эпл-Джек! — радостно захлопала в ладоши Настена, заглядывая в корзинку с детской непосредственностью.
  — Кто? — удивился Виталий Аркадьевич.
  — Пони, — на автомате выдала я, но заметив приподнявшуюся удивленно бровь Тропинина старшего, быстро добавила. — Печенье в виде пони — персонажа мультика.
  Виталий Аркадьевич воздел глаза к небу и улыбнулся. Улыбка его преобразила. Он стал чуть моложе и чуть проще.
   — Ну что, дружочек, пойдем? — Тропинин положил руку на плечо сына. — С праздниками вас.
  — Вас тоже. Спасибо за угощение, — я поставила корзинку на пол и подхватила любопытного таракана на руки.
  — Спасибо, — дочурка застенчиво улыбнулась, кося хитрым взглядом на лакомство.
  Мужчины стали удаляться по коридору, а мы закрыли дверь. Из комнаты появилась Ната, и начался учет и переучет содержимого корзинки. Я еле успела вытащить бутылку. Сей процесс активного дележа и застала удивленная Тома с пакетами.
  — А это что?
  — А это нас почтил визитом со своим «спасибо и извините» господин Тропинин, — я втихаря перепрятывала то, что поделили малышки. Тома решила действовать жестче.
  — У вас попы слипнутся! — возмутилась подруга, отбирая у девочек основную часть добычи. — Суп, значит, они есть отказываются, а сладкое, так на ура! Ну, нет, дорогие мои, пюре и котлетки и потом по печенюшке. Все! Кыш в комнату!
  — Эх, Тома, разрушитель праздников!
  — Спаситель от сахарного диабета. Хм. Ну-ка дай сюда.
  Бутылку у меня конфисковали. А название вина перекочевало на строку поискового сайта.
  — Ну, надо же… Благодарен мужик. А где Андрюше благодарность? — засмеялась подруга, протягивая мне телефон.
  Бутылка этого вина в Интернет-магазине стоила двадцать тысяч! Двадцать тысяч, Карл! Как Зоя с работы ни скажет!
  — Гуляем? — приподняла я бровь.
  — У тебя температура подняться может, тебе нельзя! — ехидно заметили мне с кухни.
  — Плевать! Когда я еще такое дорогущее вино попробую!



Алена Воронина

Отредактировано: 18.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться