Радужный город

Глава 16

В Питер я лихо зарулила в семь тридцать утра.
  Сказать, что мне было плохо — сильно смягчить выражения. Под конец путешествия подсветка арендованного авто начала создавать затейливую иллюзию, будто я курсирую среди небоскребов Москва-Сити, а никак не по КАДу или по трассе, где с высотными строениями было туговато. Состояние было сродни опрокидыванию на голодный желудок пары рюмочек водочки. Без закуски…
  Валентина Алексеевна не спала всю дорогу, так ни разу и не попросив остановиться, передышки я делала сама, когда понимала, что и ей и мне уже невмоготу. Я минут пять просто стояла возле машины, положив руки на нагретый капот, а она открывала дверь, чуть наклоняясь вперед, вдыхала морозный воздух, подставляя лицо падающим снежинкам.
  Город начинал потихоньку обрастать пробками, но мы ехали против заторов, и домой добрались быстро. К сожалению, наглостью Лёни я не обладала и заехать носом в парадную позволить себе не могла, да и крохотная толстопузая машинка не справилась бы с таким Эверестом, как поребрик в нашем дворе, однако, улетевшие на работу ранние пташки дали возможность припарковаться недалеко от парадной.
  Валентину Алексеевну качало, и мне пришлось поддерживать женщину. Хорошо, что сумка небольшая и не тяжелая, а то бы остались две немощные в машине отдыхать. В голову пришла шальная мысль — съездить за вещами на ее квартиру, но героизм мой быстренько сдулся при мысли о Смолякове, о том, что двери-то, скорее всего, опечатаны, и о том, что доеду я в лучшем случае до ближайшего столба или, не приведи Господи, машины или пешехода.
  Доставив мать Димы к себе домой, я поспешила в магазин, который бессовестно игнорировался мною вот уже пятый день, отчего холодильник сидел на жесточайшей диете, в нем даже мыши не на чем было  бы вешаться, брела домой уже на автомате, натыкаясь на полусферы вдоль тротуара.
  Валентину Алексеевну я разместила в своей спальне, она поспорила бы, конечно же, но сил не было и, выпив кружку чая и пряча мокрые глаза, женщина ушла отдыхать. Я старалась, как могла, ее отвлечь, но она едва ли ни плакала от усталости и от воспоминаний. В прихожей еще очень давно я разместила коллаж с фотографиями, он заполнялся постепенно: небольшое раскидистое дерево с ветками - крючочками позволяло добавлять новые, старые я не убирала. Мне не от кого было прятать прошлое. Я его не боялась, и не вызывало оно отторжения и желания порвать и сжечь картинки из другой жизни. Валентина Алексеевна задержалась возле «дерева» надолго, почти все время, пока я была в магазине, она стояла и рассматривала фотографии. Там были снимки моих родных, наших общих с Димой и моих друзей, коллег по работе. Но все это занимало лишь процентов тридцать, в остальном это была ода Абрикосу. От фото в роддоме, где темные курчавые волосики чуть выбивались из чепчика с черепашками, а огромные глаза едва помещались в объектив, до нынешних, где маленькая красавица позировала на фоне знаменитого Самсона, побеждающего льва.
  Слопав бутерброд, на котором масла и сыра было по объему раз в пять больше, чем хлеба, и, запив все это великолепие жутко сладким чаем, я завалилась на диван, но сон не шел, пришлось встать и, порывшись в аптечке, выпить успокоительное: я сильно перенервничала в дороге.
  Сон неслышно подкрался, но едва я смежила веки, как в дверь стали настойчиво звонить. Чуть ли ни рукой колотили. С испугу я грохнулась с дивана, встретившись взглядом с округлившимися глазами матери Димы, выбежавшей из спальни. Подлетев к двери, с удивлением обнаружила за ней нашу рассерженную консьержку. Мне даже поздороваться не дали.
  — Знаете что! Вы с полицией и со своими бандитами сами разбирайтесь! Это в мои обязанности не входит, — рявкнула женщина. — Я вам не секретарь и не девочка на побегушках! — заметив мой непонимающий взгляд и вскинутые брови, она хмуро добавила.- Вас из следственного управления ищут.
  Я хлопнула себя по лбу ладонью. Варков! Придется задобрить разозленную женщину, мне тут еще жить. Поблагодарив, я захлопнула дверь и, поставив телефон на зарядку, включила. Смс-извещение «Вам звонили» от Варкова было всего одно, а вот от Тропинина штук двадцать.
  Следователь, которому я сразу же перезвонила, обрадовал тем, что приедет через три часа. Три часа! А когда же спать?!
  Тропинину я по здравым размышлениям звонить не стала. Размышлять о том, зачем я ему понадобилась, да еще так настойчиво, сил не осталось, и я, успокоив, насколько было возможно, Валентину Алексеевну, а ее до сих пор трясло от попытки вторжения консьержки, залегла в комнате Абрикоса, где кроватка хоть была и не большая, зато плотные рулонные шторы создавали приятный полумрак.
  Сон был странным, но теперь я точно знала, что это именно сон. Я стояла посреди зала в квартире Димы. На улице, куда вели распахнутые окна, было лето, и был день. Перегнувшись через подоконник, я выглянула наружу. По Невскому проспекту безумно далеко внизу, ползли редкие машинки пузатые и смешные, точно с открыток шестидесятых годов, и двигались призрачные силуэты. Страшно не было. Скорее, муторно. А еще мне очень не хотелось оглядываться. Но пришлось, потому что на мои плечи легли руки. Я резко развернулась, ожидая увидеть бывшего мужа, но там стоял Тропинин, почему-то в зимнем пальто и шарфе, хотя я была в легком платье и босоножках, себя я, конечно, не видела, но была в своем наряде абсолютно уверена. Тропинин руки переместил мне на талию, но смотрел в окно за моей спиной.
  — Соня!
  Шепот, заполнивший комнату, заставил нас вздрогнуть. Тропинин резко обернулся к двери. Его руки раскинулись в стороны, будто он приготовился поприветствовать вновь прибывшего доброго друга или защитить… Но вместо этого в нас ударил дикий порыв холодного, зимнего ветра, и полетели огромные хлопья снега.
  Я проснулась внезапно, подхваченная этим ветром. Рядом на краешке кровати сидела Валентина Алексеевна.
  — Сонечка! Прости, милая! Следователь пришел.
  Я потрясла головой и потерла руками лицо. Но действие успокоительного не отпускало, оно, похоже, вошло в саму активную фазу.
  — Да, я… сейчас.
  Проходя мимо зала, кивнула Анатолию Ивановичу, который расположился на диване и доставал бумаги из папки. Умывшись и расчесавшись, я надела чистую майку с медведями, чья вторая половинка уехала к бабушке с дедушкой в чемодане Абрикоса, и, заварив всем чаю, уселась в кресле. Варков же, пригубив ароматный напиток начал опрашивать Валентину Алексеевну.
   То, что она рассказала, пробрало до костей. Ведь по дороге мы не говорили практически. Я слишком сильно переживала, потому что безумно устала и давно не водила, посему вцепилась в руль с круглыми глазами новичка. Разговоры бы меня отвлекали.
  — Он сначала представился и вел себя спокойно. Все выспрашивал, есть ли у нас еще квартиры, дачи, гаражи. Но у нас ничего нет. Я так и сказала. А он… ударил по лицу и стал трясти, — старушка уткнулась в платок. — Кричал, что Дима где-то спрятал что-то, товар какой-то. Но сын возил продукты?! Я ничего не понимаю!
  Я посмотрела на Варкова, тот закатил глаза, намекая на то, что пояснит позже.
  — Валентина Алексеевна, а что вы скажите по поводу нападения в квартире Маргариты Николаевны? Помните что-нибудь?
  Женщины покачала головой.
  — Ничего. Ничего не помню. А что с Ритой? Соня не знает.
  — Ей лучше. Она женщина… хм… сильная, — улыбнулся Варков.
  Он продолжил разговор, а я, кое-как пообщавшись с родителями заплетающимся языком, начала клевать носом. Напряжение схлынуло, и то, что тут с нами сидел Варков, как-то успокаивало. Мир опять стал призрачным, голоса отдалились.
  Когда в дверь позвонили, я еле поднялась с кресла, помотав головой в тщетных попытках стряхнуть сон. На пороге стоял Тропинин. Эффект дежавю — только Сережи не хватало. А так…
  Те же снежинки на плечах черного пальто и темных волосах. Сделав шаг в прихожую, он замер, изучая меня. Кажется, мы оба плохо спали ночью, под глазами у него угадывались темные круги. А потом я задохнулась и серьезно задумалась о лунатизме. Его рука обвила меня за плечи и притянула к мужчине, прижимая голову к его плечу. Решила, что раз я сплю, то можно не смущаться и даже… обнять в ответ. А почему бы и нет? В конце концов, все равно проснусь, а так было теплее и уютнее. И  совсем уж я уверилась в своем бреде, когда он, чуть отстранив меня, скинул обувь, чем никогда не страдал и, приобняв за талию, повел в зал.
  Варков блеснул глазами за тонкими стеклами очков, подвинулся, и Виталий Аркадьевич, скинув пальто в свободное кресло, уселся на диван рядом с ним, а я оказалась прижата к теплому боку Тропинина.
  Мне нравился этот сон все больше!
  Приложившись щекой к свитеру Тропинина, ощущая мягкость шерсти, я закрыла глаза. Это было так странно и непривычно, знать, что рядом кто-то сильный, мужчина, для которого ты не совсем чужая-прохожая.
  Вот ведь накрыло, так накрыло!
  Варков попросил подписать Валентину Алексеевну листы в нескольких местах. А потом заговорил Тропинин. Его голос журчал мягко, без нажима. А я сидела и думала, что как-то нехорошо, даже во сне, смущать пожилую уставшую женщину. Ведь я, вроде как, была за ее сыном замужем. А тут сижу перед ней, в обнимку с кем-то, кого сама едва знаю, он говорит какие-то важные вещи для нас с матерью Димы, смысл которых от меня ускользает, он принимает важные решения, и с ним не хочется спорить мне, по крайней мере. Я пыталась сконцентрироваться на его голосе. Но, как и во многих снах, не могла понять и слова. Может, мне снится, как он на итальянском говорит? Но другие персонажи морока все понимали. Вот Валентина Алексеевна всплеснула руками и заспорила. Вот Варков (от него я, правда, видела только ноги) сказал что-то ободряющее старушке. В тот момент мне подумалось, что я вот-вот приду в себя, но вместо этого провалилась в темноту, сладко заснув.
  ***
  Когда я открыла глаза, было темно и тепло. Уютный плед мягко хранил мои сны, в них было много солнца и голубого неба. Ветра. Мне снился паром. Мы когда-то ходили на нем в Стокгольм из Питера с друзьями, превратив сие мероприятие больше в дружескую тусовку, благодаря неплохому алкоголю из дьюти фри и посиделкам, собственно, как и большинство пассажиров.
  Утром, когда все еще спали по своим каютам, я вышла на палубу.
Мне не спалось, а в телефоне имелось неплохое количество подходящей для созерцания и одиночества музыки. Темно-синяя вода поглощала рассветные лучи, приятный бриз трепал волосы. Сложно переливалась музыка в наушнике, унося в неизведанные дали.
  Вот и во сне я стояла, исполненная покоя и какой-то удовлетворенности, только солнце, в отличие от настоящего, не двигалось ввысь. Оно зависло над горизонтом, насыщенным всеми красками живым огнем.
  Спустив ноги с кровати в своей спальне, где я оказалась, причем, не помню как, решила пожурить Валентину Алексеевну, за то, что та не разбудила. В зале горел свет, и я направилась туда, пытаясь распутать свалявшиеся волосы. И заорала! Почти. Вовремя прикусив язык. В кресле, закинув ногу на ногу, сидел Леонид и приветственно махал мне пультом от телевизора.
  — Доброй ночи, Софья Аркадьевна, — улыбнулся мужчина.
  — И вам того же! — я приподняла бровь, надеясь на пояснения. — А где Валентина Алексеевна?
  — В данный момент в пансионате в Зеленогорске, и с учетом того, что время — одиннадцать вечера, полагаю, спит, — проинформировал меня Лёня, возмущенно всплеснув руками, потому что кто-то кому-то забил мячиком в ворота (а он смотрел матч).
  Сонливость мою как рукой сняло.
  — А вам необходимо собрать вещи и проехать со мной, — не отрывая взгляда от экрана, ошарашил  меня водитель Тропинина.
  — В тюрьму? — первое, что пришло на ум, ляпнула я.
  Лёня от просмотра оторвался и окинул меня подозрительным взглядом на предмет вменяемости.
  — Это вы, пожалуй, загнули, Софья Аркадьевна. Вы переезжаете на Фонтанку, пока Анатолий Иванович не изловит злодея уж точно. Мне необходимо доставить вас в целости и сохранности. На работу вы будете ездить с Артёмом, вторым водителем Виталия Аркадьевича.
  — Так, стоп! — я выставила руку в защитном жесте. — Мне надо умыться, а то мне какая-то ерунда мерещится.
  В ванной я пробыла минут тридцать. Решив, что вполне готова поговорить нормально, я высунула нос в зал, только вот Леонида там не оказалось. Я уж собралась вздохнуть свободно, когда услышала звон посуды. Мужчина варил кофе, абсолютно спокойно хозяйничая на моей кухне. Он отыскал раскрытый пакет с молотым, чашечки и даже турку отрыл из недр посудомойки.  — Спать охота, знаете ли. Поздно уже. А завтра в шесть тридцать на работу, — жалостливо так возвестил мужчина. — Но уехать я могу только с вами.
  — Леонид, как вас по батюшке? — уточнила я
  — Для вас, Софья Аркадьевна, просто Леонид, — широко улыбнулся водитель.
  — Леонид, — не стала спорить я. — Что происходит?
  — Виталий Аркадьевич — человек богатый, он может себе позволить иногда проявить благородство и помочь двум дамам, попавшим в беду.
  — Характеристика мушкетера, — я опустилась на стул.
  Лёня хохотнул.
  — Ну, так и есть отчасти. Он предложил вашей свекрови уютный закрытый пансион. Разумеется, расходы он взял на себя. Там хорошая охрана и хорошие врачи. А это как раз то, что надо. Вас он также не мог оставить без присмотра, но контролировать вас легче, если вы будете под присмотром его людей.
  — Зачем ему это? — мы добрались до сути.
  — Ну, вы хотите в корректной форме или как есть? — улыбнулся Лёня, помешивая кофе.
  — Как есть.
  — Он же с вами спит, вот и проявляет… заботу, — совершенно не смущаясь, заявил мне водитель Тропинина.
  Как хорошо, что я все еще не проснулась, и усталость до сих пор толком не отпустила, иначе реакция была бы бурной.
  - Я бы посоветовал вам, Софья Аркадьевна, радоваться тому, что дают, и не создавать ему проблем, если хотите, чтобы дальше давали и радовали. Я это говорю от чистого сердца. А теперь будьте любезны собраться и проехать со мной.
  — Никуда я не поеду, — чувствую, что все же начинаю закипать. — Силой вы меня не потащите. Это мой дом.
  — Хорошо, — Леня снял пиджак, повесив его на спинку стула, а он уже приготовился к тому, что я выполню команду и, преданно заглядывая в глаза, побегу за ним с рюкзаком в зубах. — Я останусь здесь.
  — Отлично, можете лечь на коврике в прихожей. Если Смоляков через вас споткнется, это, возможно, спасет мне жизнь, — злорадно прошипела я. Меня «слегка» задело, что все всё без меня решили.
  — А вы не подумали, что пребывание старухи надо… хм… оплатить, если вы понимаете, о чем я? — усмехнулся Лёня, но глаза его улыбаться перестали.
  — Могу ее забрать прямо сейчас, — наклонилась я вперед.
  — Машину уже отогнали, — улыбка стала еще «ненатуральнее».
  — Найму еще, — напугал!
  — Вы — эгоистка, и вам не жалко бабульку, — припечатал Леонид.
  Вот тут я задохнулась от возмущения, и уже открыла рот, чтобы выстрелить в Лёню всеми возможными колкостями, а также завуалированными и не очень оскорблениями, но зазвонил мой телефон, почивавший на кухонном столе. И звонил, конечно же, благодетель!
  — Я отвечать не буду.
  — Тогда Виталий Аркадьевич будет здесь минут через… хм… пятнадцать. Сначала взволнованный, потому что я тоже трубку не возьму, а потом… он будет не в настроении.
  — Да мне, знаете ли… — попыталась я возразить.
  - А он вам жизнь спас, между прочим! — звучало это, как если бы Тропинин сотворил вселенную, хотя для меня так и было отчасти.
  Я опустилась на стул и уронила лицо в ладони, опираясь локтями о стол.
  — Зачем ему все это? — жалостливо спросила я.
  — Вы ему нравитесь, — просветил меня Лёня. — Пользуйтесь, пока есть возможность. В конце концов, ничего плохого в этом нет. Вы — большая девочка, Софья. У вас проблемы. У него же обычно это проходит быстро, так что это ненадолго, и для вас выгодно.
   Трубка продолжила настойчиво пиликать, и я, помедлив пару секунд, ответила.
  — Да? — голос у меня был тихий-тихий.
  — Софья, — голос Тропинина чуть дрожал, будто он быстро шел. — Где ты? Лёня забрал тебя?
  — Я… Я только проснулась, Леонид меня не стал будить, — бросила взгляд на водителя, тот попивал кофе, отвернувшись к окну.
  — Лёня отвезет на Фонтанку. Там тебя уже ждут. Утром приедет Артём, он будет твоим водителем.
  — Спасибо, — еще тише и вдобавок еще и хрипло выдала я.
  — Ты заболела?
  — Нет… просто… со сна… — я прокашлялась.
  Интересно, а что там у него с бывшей женой?
  — Тебе необходимо отдохнуть. Лёня сообщит мне, как доставит тебя до места. Твоя бывшая свекровь устроена в хороший пансион за городом. Завтра ей купят телефон, и она сможет с тобой связаться. За нее можешь не переживать.
  — Спасибо, — почему я ему верю?
  — Отдыхай. Спокойной ночи.
  — И вам…
  Он отключился. А я положила телефон на стол.
  ***
  Собралась я быстро, сумка была крохотной. С Лёней в машине я принципиально не разговаривала, найдя в его лице козла отпущения, хотя он пытался занять меня приятной беседой. Но я была слишком занята еще и тем, что логика поведения Тропинина от меня ускользала. Я жалостливой была в меру, хотя некоторые так не считают. И уж тем более, не считала я, что к жалостливым людям относится Тропинин, иначе он не был бы тем, кем являлся. Загадка!
  А еще я ненавидела быть кому-то обязанной. Дима довел эту мою ненависть до апогея, когда мы разводились. По его словам, я ему была обязана всем. Хотя, кое-чем все же была — Настей. И все! Но в период расцвета конфликта, мужское эго требовало выплеснуть обиду, доказать самому себе нужность и мою от него зависимость.
  Теперь я была обязана Тропинину. А Тропинин — не Дима. Возможности их несопоставимы. Властность одного обоснована, что еще хуже. Отцу Насти мне было, что противопоставить, а тут… ничего. И от того, что он был вежлив и вел себя порядочно, становилось только страшнее.
  Вот свинство! Ведь даже попытки выпадов в его сторону могли вызвать волнение моей собственной совести. Вот тебе и секс без обязательств! Вроде Тропинин старается, а почему-то обязанной себя считаю именно я?! И все считают, будут считать…
  Окна квартиры на Фонтанке были мрачны и темны, на них явно имелось покрытие, не дававшее лишнему свету и лишним взглядам проникать в святая святых.
  Леонид, не смущаясь, зажал пару неплохого качества машинок, припарковавшись на аварийке, и, подхватив мою сумку, направился к двери в парадную. Открылась она без лишних манипуляций со стороны Лёни, и за нею стоял высокий мужеподобный шкаф в костюме. Мужчины обменялись кивками, после чего водитель Тропинина провел меня к лифту и доставил на второй этаж. В знакомом холле нас уже ожидала женщина в темном платье. Хорошо еще передника и чепчика на ней не имелось, а то я вполне могла бы причислить ее к горничным из голливудских фильмов.
  Женщина была, возможно, чуть старше меня, исполненная собственной важности и достоинства.
  — Софья Аркадьевна, добрый вечер. Следуйте за мной, — она кивнула и поплыла по коридору походочкой от бедра.
  В голове крутился вопрос, а спал ли Тропинин и с ней? Или он с горничными не спит, а подбирает баб с улицы.
  Чтобы не утонуть в собственной желчи, ощущая полную беспомощность от навязанной помощи, я глубоко вздохнула и последовала за женщиной, попой чувствуя ухмылочку на лице Леонида.
  Смоляков мне лично уже не казался такой уж проблемой. Но чтобы все это «разрулить» и вернуться домой, мне требовалось увидеть Виталия Аркадьевича и разговаривать с ним напрямую.
  Леонид доставил меня до дверей, похоже, опасаясь, и обосновано, что я убегу, и исчез, пожелав приятной ночи.
  Разумеется, гостям моего ранга никакой карточки от замка не полагалось. Что меня ни в коей мере не удивило и даже не оскорбило. Хотя съязвить по поводу кражи родового столового серебра меня так и подмывало. Поганее чувства нет, чем ощущать себя вторым сортом. Хотя… Что-то я перегибаю палку…
  Анна Александровна (та самая горничная) оказалась носителем звучного титула «экономки», а они, в моем понимании, выглядели дородными умудренными опытом женщинами, а ни как Мисс какого-нибудь города (ну, это мои стереотипы, вынесенные из кучи романов). Госпожа экономка, разумеется, была в курсе моего статуса. Ее вежливость и обходительность были сродни куску льда во рту, от него ноет нёбо, и вода талая не так вкусна, как расписывают приверженцы здорового питания.
  Квартира на самом деле оказалась огромной, занимая весь этаж, а ведь снаружи особнячки выглядели аккуратными и небольшими. Но в этом-то и заключается талант архитектора.
  Мой путь вслед за Анной Александровной лежал, конечно же, не в хозяйскую спальню, которая находилась в левом крыле. А в противоположном направлении. Комната, которую мне выделили, была прекрасно обставлена, располагалась недалеко от гостиной и явно предназначалась для гостей. В ней старина уступила более привычному и удобному модерну. Серо-белые тона, мягкий свет настенных ламп. Красиво, черство и холодно. Дизайнер либо поленился вложить душу в свое произведение, либо целью заказчика было сделать так, чтобы гости тут надолго не задерживались.
  — Будете ужинать? — поинтересовались за моей спиной.
  — Нет, спасибо большое. Можно узнать, где кухня? Я бы просто выпила чаю. Если, конечно, мне не запрещено покидать эти покои? — вот пыталась же, но лимит моей сдержанности, похоже, исчерпался.
  — Пойдемте, я покажу вам все необходимое, — вряд ли Анна Александровна была глупа, и она явно была более воспитана, чем я, ибо выпад пропустила мимо ушей.
  — Извините. День был тяжелый.
  Она сдержанно кивнула и пошла по коридору. Кухня была грезой домохозяйки: с двумя окнами, выполненная в темно-коричневой гамме, в ней чувствовалось цельное дерево и натуральный камень, переливы стекла и хромированных поставок добавляли величественности и притягательности. Как ни странно, она была очень уютной и стильной.
  Наверное, здорово быть в таком доме полновластной хозяйкой: встать воскресным утром, пока твое очаровательное семейство спит, а за окном солнце, мороз и сияет снег, Фонтанка спряталась от мира подо льдом. Быть в носках и теплом свитере до колена, с огромной чашкой чая, от которой идет парок и аромат. И знать, что в твоей жизни что-то получилось, что-то удалось. Только для этого надо быть Нонной Владимировной. Потому что даже такая вот Мисс «какого-то города» ходит по этой квартире в строгих платьях и балетках, а не на каблуках — шпильках высотой от одиннадцати сантиметров, дабы показать длину и стройность ног.
  Чай и сахар стояли на полочках (что-то я подсела на сахар), вода в кране имелась, значит, проживу до встречи с Тропининым.
  — Там, — кивнула Анна Александровна, — комнаты обслуживающего персонала. Если понадоблюсь…
  — Анна Александровна, а у персонала свои спальни? — вдруг подумалось мне, что кухня к ним ближе.
  — Да. Если хозяева тут живут, тут проживает и обслуга.
  — А можно посмотреть на любую пустующую?
  Женщина удивленно воззрилась на меня, но сделала приглашающий жест.
  Ближайшая к кухне спальня пустовала. Обычная незатейливая комната. Чистая и убранная. Полутороспальная кровать, шкаф, небольшая ванная комната, стол. Как в трехзвездочных гостиницах.
  — А можно я тут остановлюсь?
  — Э… Но вы гостья! — Анна Александровна замешкалась.
  — Да, ладно вам, какая гостья?! Недоразумение. И тут уютнее, чем в том сером гробу.
  Я заметила, как она успела проглотить улыбку.
  — Как пожелаете.
  Я быстро вернулась за сумкой, повесив одежду на завтра на вешалку в небольшом встроенном шкафу, отправилась на кухню. Чай заварился, когда было глубоко за полночь. Спать не хотелось, я и так продрыхла целый день. Посему, истинным отдыхом стали книга на телефоне, крепкий сладкий напиток, приятный полумрак шикарной кухни, где я терялась, почти как в соборе Святого Петра в Риме. Зато хорошо — не сразу заметят.
  Анна Александровна ушла к себе. А я сидела и размышляла, что ведь хотела в ту достопамятную субботу взять такси до работы. Если бы я тогда так сделала, а это была… да, суббота… семнадцатое декабря… Дима погиб семнадцатого. Может быть, линия судьбы свернула бы совсем в другом направлении?! Может, отец Абрикосика не погиб бы?! И Тропинина я бы не встретила. И всего этого не было бы. И я, пожалуй, была бы этому рада. Наверное…



Алена Воронина

Отредактировано: 18.01.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться