Рай начинается вчера

- 39 - Печальная повесть

Печальная повесть

 

Моя рана зарубцовывалась на глазах и, когда Нина, позабыв о ней, засыпала на моей раненой руке, боли я уже не ощущал. Да и какая там боль! Если рядом со мной находилась моя любимая женщина! Чувства к Нине переполняли меня. Ничего подобного в своей жизни я не испытывал ни к одной из женщин, хотя нравился многим, и у меня между моими отсидками было немало романов. Но все эти похотливо-меркантильные отношения быстро оканчивались, неся лишь разочарования в душе.

С Ниной у меня все было иначе, все было по-другому. Я, как мальчишка, трепетал от ожидания встреч с ней и еще больше трепетал, когда она находилась рядом со мной. Я мог бесконечно любоваться лучистым блеском ее светло-зеленых глаз, бесконечно слушать ее мягкий нежный голос, любоваться женственными движениями ее стройного гибкого тела. Меня сводил с ума запах ее густых шелковистых волос, прикосновение к ее бархатистой нежной коже. Когда своими губами я касался сладких, полных нежности, чувственных губ ее рта, я словно из чистейшего родника пил живительную влагу. Когда Нина, прижавшись к моей груди, засыпала, ее нежное дыхание напоминало мне шепот медовых луговых трав. Я не знал, что со мной происходило, и не знал, как можно было назвать мои чувства к Нине.

Может, это и есть то Великое и Вечное, что зовется «Любовь». Я не мог ответить себе, так как я никогда не знал любви. Единственная женщина, которую я искренне любил, и которая искренне любила меня, была моя мама. Но то были совсем другие чувства! То был мой заповедный край, куда я не допускал никого и никогда.

«Мама! Как мне не хватает тебя сейчас! Как не хватает! Почему я вечно не договаривал тебе?!! Почему я вечно стеснялся выразить тебе свою сыновию любовь?!! Почему я так терзал твою душу?!! Почему?!! Почему я стеснялся открыться тебе и рассказать, что было на душе у меня?!! Разве я жил?!! Да и разве можно назвать это жизнью?!! А разве сейчас я тоже живу? Кто я?!! Кто?!! Как я мог так предать тебя? — чувство душевной боли захлестнуло меня. — Нет! Не предать, а предавать! Я предаю тебя и сейчас! Я просто подонок! Как я так могу жить? Как?!!» — застонал я, заскрипев зубами. «Мама, прости меня! Умоляю, если можешь, прости! Это я погубил тебя! Я и никто другой! Ты столько дала мне своей любви и душевного тепла, а я, как зверь, убил тебя! Прости, прости меня, мама! — сжав свои пальцы до боли, как молитву, страстно шептал я. — Прости! Прости! Мама, если бы ты сейчас была жива, я бы, отбросив ложную стыдливость, рассказал бы тебе о своих страданиях! Рассказал бы тебе все и о своих чувствах к Нине! И я знаю, ты бы смогла мне ответить, что это за чувство и что со мной происходит? Что?!! Неужели и надо мною сжалилась судьба и подарила мне любовь?!! Подарила так же поздно, как и небо, как и мой первый рассвет?!! А может, это вовсе и не любовь, а мираж?!! Опять мираж?!! Как тот, так быстро исчезнувший, мираж с красивой девочкой по имени Анжела! Хохотушкой-Анжелкой из соседнего подъезда».

В нашем трехподъездном двухэтажном доме, наполненном дружными детскими голосами, Анжелка отличалась от своих сверстниц веселостью нрава и своей неуемной энергией. Все школьные годы она была твердой отличницей и непременной заводилой во всех школьных мероприятиях, любимицей учителей и гордостью родителей.

Училась Анжелка в параллельном классе, и мы часто ходили в школу вместе.

Ее отношение ко мне, как и к другим сверстникам, было самое дружественное. Она бескорыстно помогала любому, кто бы к ней не обратился по любым, даже самым «серьезным» юношеским делам. Сколько я себя помнил, Анжелка нравилась мне всегда. Во всех наших играх я старался незаметно оказаться рядом с ней, и ребята, замечая это, считали ее моей девчонкой, хотя я сам так не считал. Анжела казалась мне недосягаемой, словно с другой планеты. Повзрослев, я стал замечать, что и ее отношение ко мне «просто как к товарищу» начало меняться. Я интуитивно почувствовал, что нравлюсь ей. Вначале я просто не мог поверить в это свое «открытие»! Но постепенно, наблюдая за поведением Анжелы, я стал понимать, что, наверное, в этом моем «открытии» что-то есть! Есть! И пусть это даже ничтожно маленькая, но, скорее всего, правда. При малейшем случае мы все чаще старались остаться наедине, а затем как-то само собой начали встречаться, как у нас говорили, «ходить». В основном мы гуляли в нашем небольшом и уютном парке, к которому вела начинавшаяся за домом культуры, усаженная каштанами и елями аллея.

О чем мы тогда говорили, я уже и не помню. Да и говорила все больше Анжелка, а я лишь смущенно молчал и слушал. Нельзя было сказать, что я не знал, о чем говорить. Я в то время много читал, и у нас с мамой было довольно много книг. Но почему-то мой, так хорошо подвешенный, язык в присутствии Анжелки как-то странно заклинивало. Я просто не знал, как вести себя в подобной ситуации и что мне делать, чтобы не обидеть ее. Личного опыта, в отличие от кумира всех нормальных мужчин Дона Жуана, у меня, естественно, почти не было. Да, в общем, что тень на плетень наводить, если у меня его вообще не было и в помине! Отсутствие столь необходимого мне опыта, естественно, вызывало во мне некую неуверенность. Сидя рядом с Анжелой, я, конечно, замечал, что мои «нечаянные» прикосновения к ее так интересно начинающему округляться телу вызывали в моем организме какие-то не совсем понятные, даже совсем непонятные мне симптомы. У меня, как у боевого коня перед кавалерийской атакой, начинало предательски подрагивать колено, вызывая затем в холодеющем почему-то и зачем-то животе сильную дрожь, после которой я почему-то и зачем-то покрывался пупырышками, как крюшон в стакане.

Очень боясь и очень сильно надеясь, что мои симптомы могут перейти и на Анжелку, я начал более пристально наблюдать и за ней. Но мои наблюдения, к моему разочарованию и еще к большему облегчению, не увенчались особым успехом.



Геннадий Пустобаев

Отредактировано: 23.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться