Рай начинается вчера

- 43 - Перелетная птица

Перелетная птица

 

В тот день, когда я уезжал из дома Нины, я сделал ей предложение стать моей женой. И хотя Нина ответила мне согласием, мысль о том, как она воспримет меня, узнав о моем прошлом, беспокоила. Эта мысль, пошептавшись с двумя другими моими мыслями: о моем настоящем и моем будущем, объединилась с ними, и они начали глодать меня, как голодный кобель кость.

И однажы, не удержавшись, я, стараясь быть более непринужденным, осторожно спросил у тети Паши:

— Теть Паш! Скажи... А я сильно на уголовника похож?!!

Возясь у плиты, тетя Паша, покосившись в мою сторону, ехидно ответила:

— Ага! Сильно! Сильней не бывае! По-охож, как кошак на сторожа!

И, хитро покосив глазом, добавила:

— А чей то ты так надумал, Сашка?!!

— Да так! — ушел я от ответа, пожав плечами. — Просто спросил. Так сказать, интересен взгляд со стороны...

— Ага! — поддакнула тетя Паша. — Со стороны! Так ты, сынок, у зеркало зазырни. То у трюме сибя видать! А я че тибе трюмо?!!

— Да нет, теть Паш, я не о том, — стушевался я. — Я же говорю, что просто спросил...

— Ну, ежели просто, то другое дело, — хотела она поддеть меня, но, не удержавшись, погрозила мне пальцем: — Ох ты, Сашка, и шпиен! Ну чистый шпиен! Усе молчки, а я-то чую, шо грызет тибя шой-то внутрях! Усе ходишь как у воду укунаный! А тетке и не скажешь, шо стряслося.... А зачем?!! Шо та тетка, дура старая, кумекает?!!

— Тетя Паша! — перебил я ее и выпалил: — Я, наверное, женюсь!

Зазвенела выпавшая из ее рук тарелка. Недоверие, тревога, радость и вновь недоверие и тревога промелькнули в ее глазах. Медленно опустившись на табурет, тетя Паша тихо охнула:

— Ох! Чуяла я, чуяла! Захорлали усе же тибя, телка! Захорлали у тому клятому курорти!

— Захорлали, тетя Паша! — глядя на нее, смущенно улыбнулся я. — Захорлали!

— И кто она?!! — со строгим любопытством спросила тетя Паша, все еще полностью не веря моим словам.

Зная, с каким уважением она относится к медицинским работникам, я сразу ударил из главного калибра:

— Она медик, тетя Паша, — и пояснил: — Главная медсестра в санатории.

Почувствовав, что мой ответ попал в точку, я, окрыленный первым успехом, добавил:

— Перевязки она мне делала...

— Во! Во! Она и привязала тебя, телка! — не выдержав, с ехидцей усмехнулась тетя Паша и осторожно спросила: — А детишек...

— «Вовчика» с «наташенькой» у нее нет, — выпалил я. — И замужем тоже не была, — опередил я ее следующий вопрос.

Услышав, что у Нины нет детей и не было мужа, тетя Паша с облегчением вздохнула, и напряжение в ее глазах начало несколько спадать.

— А я-то чую... Усе звонит куда-та, и усе у тихаря: «Шу-шу-шу», «шу-шу-шу», шо шпиен! Э-эх! Сашка-Сашка! — улыбнулась она и тут же строго спросила: — А родители-то кто у твоей зазнобы?!!

— Нины! — назвал я имя Нины.

— Ну, у Нины-то... твоей?!! — с любопытством продолжала свой «допрос» тетя Паша.

— Нет у нее родителей, теть Паша, — тихо ответил я, не глядя на нее. — Сирота она! Дядя воспитывал.

Чаша весов начала моментально склоняться в сторону Нины.

— А чей то ты, Сашка, Нину-то свою не привез? Аль тетки стисьняесси?!! — снова едко поддела она меня.

— Да что ты, теть Паша! — подойдя к ней, обнял я ее за плечи. — «Стесняешься»! Скажешь такое!

Обнимая ее, я почувствовал, как она, прильнув ко мне, тяжело вздохнула, словно через дыхание хотела сбросить тяжесть со своей души. Теплое чувство к этой худенькой хлопотливой женщине наполнило меня нежностью. Наклонившись, я поцеловал ее в щеку:

— Осенью поедем с тобой сватать, а не то без тебя, боюсь, не отдадут!

— Ой ли, не отдадут! — зарделась от удовольствия тетя Паша. — Ох и балабол ты, Сашка!

— Балабол-рецидивист! — улыбнулся я ей.

— Рецивист! Тьфу! — отстранилась она от меня. — Болташ не знамо шо! Телок ты, а не рецевист! Сразу видать, шо баб ты и не знаешь, — улыбаясь глазами, посмотрела на меня тетя Паша. — Да коли девка любит, будит она тибе у твою анкетку зыркать! Баба, она серцем любит — не мозгой. А нешто я не поняла, почто так с заковыром спросил у мине. — улыбаясь, снова покачала она головой. — У-го-ло-о-вник! Э-эх! А то шо сватать, то вы хорошо решили! Не нами то строилося, и не нам то рушить! Надо усе по-людски делать! Я вас, сынок, — оживилась она, — иконой Пресвятой Богородицы Казанской благословлю! Икона та наша... семейная!... От дедов наших исчо! И сильную силу имеет!!! — и внезапно прикрыв передником лицо, всплакнула. — Варенька, жаль, не дожила! А тама,... глядишь, и с Божией-то помочью усе и наладится!

— Не надо, тетя Паша, — вновь обнял я ее. — Не надо! — и от мысли о маме на душе у меня стало тяжело.

— Не буду, сынок! — тихо всхлипнула тетя Паша и снова тяжело вздохнула: — Не буду!



Геннадий Пустобаев

Отредактировано: 16.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться