Рай начинается вчера

- 44 - Бабочки-однодневки

Бабочки-однодневки

 

«Море! Сколько же лет я не видел тебя?!! Сколько? Да! Сразу и не сосчитать! Я уже почти забыл и запах воздуха, наполненного твоей свежестью, и горьковато-солоноватый вкус твоей воды на губах, и зеркальную гладь твою, и недовольный твой рокот. Как много я забыл! Как много! А может, и не забыл! Может, тебя просто и не было в моей жизни! Не было и той уютной кровати в маленькой комнатке! И не было того сиреневого куста, росшего у окна! И той непослушной его ветки, постоянно заглядывающей в комнату! И не было тихих голосов мамы и ее подруги тети Кати, любивших сидеть в маленьком палисаднике, заросшем цветами! Ничего не было! Ничего! И мне действительно это все только приснилось! А может, вся моя настоящая жизнь — это лишь тревожный и нехороший сон. И стоит мне только проснуться и открыть глаза, как я увижу себя снова маленьким мальчиком, а рядом с собой свою маму и море! ...Вновь увижу море моего детства!»

— О чем ты задумался, Саша?!! — неслышно подойдя ко мне, прервала мои мысли Нина.

— Да так, — коснулся я ее руки, — море вспоминаю!

— А я его и не видала... Никогда! — тихо сказала она, прижимаясь к моему плечу.

Я молча обнял ее, и мы долго стояли у самой кромки берега, любуясь оседающим за начинающий темнеть горизонт солнцем. Мелкие, окрашенные розовыми лучами солнца, волны с тихим шепотом набегали на наши ноги и, нежно пощекотав их, так же тихо откатывались назад. Нежный шепот волн убаюкивал, пробуждая умиротворение и блаженство. Море, словно заботливая мать, ласкало нас, нежно целуя своим пряным дыханием.

— Ты знаешь, Саша! — нарушила молчание Нина. — Мне иногда кажется, что мы с тобой бабочки-однодневки! Есть такие бабочки... Они рождаются рано утром, а вечером умирают! И вся их жизнь — всего лишь один день! Ты только вдумайся, Саша! Один коротенький день! И они, прожив его, умирая на закате, падают в воду! Правда, страшно?!! — еще крепче прижалась она ко мне.

Я, промолчав, нежно погладил бархатистую кожу ее плеча.

— Да, Саша! Да! — невольно вздрогнув, тихо прошептала Нина. — Это, правда, страшно! Мне, правда, кажется... Там,  …глубоко-глубоко внутри.  Что вся моя жизнь, все мое счастье, вот так же, как и это солнце, опускается за невидимый горизонт! Мне кажется, что я больше никогда не увижу его! Никогда! Мне страшно оттого, что мой рассвет больше не наступит никогда! — грустный голос Нины наполнился печалью. — И ты, Саша, какой-то грустный! Нет-нет, и вдруг грустный! Смеешься, а глаза у тебя не радостные! Словно плачут! Я это еще тогда заметила...

— Ты просто «чистый шпиен»! — поцеловал я пряные волосы Нины.

— Нет, правда, — склонила она свою голову к моему плечу, — тебя словно терзает что-то! Ты словно что-то боишься сказать мне... — потерлась она щекой о мое плечо. — Ты не бойся, Саша! Я все пойму! Ты же знаешь, я сирота, а сироты рано взрослеют!

Посмотрев на Нину, я повернул ее к себе и, поцеловав ее наполненные слезами глаза, тихо, словно нас могли услышать на пустынном пляже, прошептал:

— Я люблю тебя, Нина! И не надо, моя девочка, думать ни о чем плохом! Не надо.

— Я тебя тоже очень люблю, Саша! — поцеловала она меня, и я почувствовал солоновато-горьковатый привкус моря на своих губах. — Люблю! И нам все равно, что ты не хочешь нам рассказать!

— Нам?!! Кому это нам? — сразу не понял я.

— Нам! — сквозь слезы улыбнулась Нина, потеревшись о мой нос. — Мне и нашему маленькому!

— Какому маленькому?!! — автоматически спросил я, уже понимая, о чем идет речь.

— Во-о-от такому! — показала она мне полмизинца. — Я беременна, Саша!

Я не знал, как другие мужчины реагируют на такие новости, но во мне пронеслась такая гамма чувств, что я первоначально растерялся. И самое умное, что я смог сделать, это глупо спросить:

— Беременна?!! Как беременна?!!

Нина вздохнула и, снова потеревшись о мой нос, улыбнулась.

— Так,  …беременна! А ты, Саша, еще не знаешь, как женщины беременеют?!!

— Нина! Нина! — словно пушинку подхватил я ее на руки, и закружил, разбрызгивая окрашенную солнечными лучами розоватую воду.

— Нина, милая! Неужели это правда?!!

— Пусти!!! Уронишь!!! — рассмеялась она, обхватив мою шею руками.

— Не уроню! Не уроню! Вас я никогда не уроню!!! — рассмеялся я. — Жизнь продолжается! Продолжается! Ты подарила мне новую жизнь, Нина! Новую!!!

Жизнь продолжалась! Впервые за долгие годы я был по-настоящему счастлив. Рядом со мной была самая любимая в мире женщина, которая несла в себе нашего будущего ребенка.

Я теперь понимал, что имел в виду Варрава, настаивая на отеле, и был ему за это признателен. Я теперь понимал, что никакая квартира в сравнении с сервисом «Интуриста» просто ничто!

Не беспокоясь и ни думая о быте, мы с Ниной полностью наслаждались общением друг с другом. А общаясь, открывали друг в друге все новое и новое, как открывает новое путешественник, вторично побывав в неизведанных землях. Узнавая Нину глубже, я все больше и больше попадал под ее очарование. Я уже о многом рассказал Нине из своей жизни, с радостью почувствовав, что это не оттолкнуло ее от меня. Напротив: я почувствовал, что в ее отношении ко мне стала проявляться некая материнская забота. Я почувствовал, как она, сама лишенная материнской ласки, старается дать ее мне, и это вызывало у меня по отношению к ней внутреннее уважение и взаимную заботу.



Геннадий Пустобаев

Отредактировано: 16.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться