Рай начинается вчера

- 46 - Плач небес

Плач небес

 

Две свеженасыпанные могилы с одинаковыми деревянными крестами были похожи, как сестры-близнецы. Щедро обложенные венками и засыпанные яркими цветами, они на маленьком пожухлом кладбище смотрелись как-то неестественно. Как неестественно может смотреться цветущий сад в занесенной снегом степи.

Я не знал, в какой из могил лежит Нина, но направился именно к ней, как будто кто-то повел меня туда за руку. Медленно подойдя, я, словно боясь потревожить Нину, замер пред ее могилой, как заколдованный.

— Саша, — положив на могилу букет цветов, тихо произнес Илья Андреевич, — мы с Семеном Георгиевичем оставим Вас... Побудьте один.  …Вам есть что сказать друг другу, — и, вдохнув, добавил: — Придете... Тогда помянем... Надо помянуть... Надо!

Не в силах что-либо произнести в ответ я, впившись взглядом в свежевыструганный белый крест у изголовья могилы, лишь заторможено кивнул головой. Илья Андреевич еще раз тихо вздохнул и, сочувственно коснувшись моего плеча, отошел. И только когда его машина за моей спиной, заурчав, отъехала, я медленно опустился на колени.

Так я долго стоял, не замечая, кроме белого креста, ничего.

Мне не верилось, просто не хотелось верить в эту дикую реальность. Мой мозг еще не мог, просто не мог осознать и принять смерть Нины. Я не мог поверить, что Нины больше нет. Ведь этого просто не может быть! Просто не может! Не может Нина умереть! Не может она лежать здесь, под этим страшным холмом! Ведь она жива! Да-да, жива! Жива!!! А происходящее — это уродливый и бредовый сон. Конечно, сон! Вот он сейчас окончится, растворится, просто исчезнет, и я, облегченно вздохнув, снова увижу Нину. Ведь нелепо думать, что она оставила меня одного. Ведь мы же с ней любим друг друга, и, кроме нее, у меня никого нет! А у нее нет никого, кроме меня. Ведь мы с ней так ждали ребенка! Ведь мы с ней так хотели жить! Ведь это так?!!

«Ну почему ты молчишь, Нина?!! Ну, не молчи! Прошу тебя, ответь мне! Прошу! Ведь ты же не можешь умереть! Ты же не можешь не быть! Не можешь!!!»

И моя душа, застонав, забилась погибающей птицей, подстреленной невидимым стрелком. Подстреленной просто так, ради ничего.

Еще мгновение назад пред ней были открыты все пути! Все пути в таком прекрасном голубом небе! Еще мгновение назад далеко внизу проплывала под ней укрытая изумрудным ковром земля. Еще мгновение назад любовалась она голубыми реками, извилисто пересекающими этот прекрасный ковер. Еще мгновение назад перья крыльев ее от соприкосновения с воздухом упруго трепетали, наполняя все ее существо радостью жизни.

Но все это было лишь мгновение назад. Как в следующее мгновение где-то там, далеко внизу, кто-то, невидимый глазу ее, безжалостно послал в нее смерть. И острая боль пронзила трепетное тело ее! И вот вместе с сочащейся кровью силы стали быстро оставлять ее. И крыло ее, уже переставая ловить восходящий поток и начиная провисать, не может удержать ее в таком прекрасном голубом мире! И она, упав и больно ударившись грудью о пахнувшую соком жизни траву, уже умирая, еще пытается подняться над своей смертью! Еще пытается хоть на краткое мгновение подняться в такой прекрасный голубой мир, в такое зовущее ее небо! Пытается и не может! Не может понять, что с ней! Что? И не может понять, за что. И тогда, в отчаянной тоске, вскричит она из своих последних сил! ... Вскричит и затихнет!

А вокруг нее все так же будет звенеть жизнь! И все так же будет зеленеть земля, и все так же будут струиться по ней голубые реки. И над всем эти великолепием жизни все так же будет светить такое лучистое солнце! И теплый воздух восходящего потока будет трепетно поднимать все выше и выше чье-то другое, но уже не ее крыло! И никто, никто в таком ярком и чудесном мире не увидит и не поймет страданий ее. Никто!!!

«Нина! Нина!», — как молитву шептал я, пересохшими губами своими. И душа моя, словно стесняясь, тихо и робко заплакала, и слезы ее потекли по щекам моим.

И небо, словно стараясь скрыть слезы мои, укрыв тусклое солнце серым плащом своим, заплакало вместе со мной редким холодным дождем.

И я больше не в силах терпеть душевную боль свою пал на могилу Нины и, сжав руками мягкую влажную землю, закричал умирающей птицей.

А дождь, усиливаясь, шел все сильнее и сильнее.



Геннадий Пустобаев

Отредактировано: 16.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться