Рай начинается вчера

- 47 - Рай начинается вчера

Рай начинается вчера

 

Мы довольно долго ехали, молча, прежде чем я нарушил наше молчание:

— Почему так бывает, Илья Андреевич?!! Почему?

Илья Андреевич, сбавив скорость, посмотрел в мою сторону, ничего не ответив.

— Почему Вы молчите? — после долгой паузы вновь спросил я.

— Я не знаю, что Вам сказать, Саша, — тихо произнес он. — Право, не знаю. Я хорошо понимаю Ваше душевное состояние, но, к сожалению, не могу облегчить Вашу боль... Не могу! Вам и только Вам теперь придется самому нести свою боль в себе. И никто, кроме Вас, не сможет Вам помочь. Никто! Самое страшное, Саша, что, к огромному сожалению, уже ничего нельзя изменить. К сожалению, Нину уже не вернуть!

— Я понимаю, что Нину не вернуть! — приоткрыв «ветровик», жадно вглотнул я освежающий утренний воздух. — Я понимаю! Я все понимаю, но не могу понять, почему так произошло. Почему?!!  …И как мне жить дальше?!!   …Да и зачем?!! — после долгой паузы, добавил я.

— Зачем жить? — помолчав, повторил Илья Андреевич. — Не зачем, Саша! Не зачем! Просто жить! Ведь жизнь, по своей сути, уже есть дар Божий! Вы только подумайте. Вас могло и не быть вовсе, а Вы есть и живете!

— Живу, — скривился я, — живу, только не могу понять для чего. Жизнь! Дар Божий! Все это хорошо! Но это всего лишь слова.

— Это не слова, Саша, не слова! Это истина!

— Вся эта «истина», Илья Андреевич, заключается в том, что Бог, дав, как Вы говорите, этот «дар», сам же и забирает этот свой «дар» обратно. Как капризный ребенок забирает свою игрушку у другого ребенка. Ответьте мне, почему Он это делает? Почему? Почему Он забрал свой «бесценный дар» у Нины? У Валеры?!! У нашего неродившегося ребенка, так и не испытавшего Его «дар»?!! Да не только у них, — посмотрел я на Илью Андреевича, — но и у миллионов других таких же людей! Неужели Ему так нравится давать, чтобы затем внезапно отбирать то, что сам же и дал?!! Неужели Ему так нравится посылать людям столько горя?!! Ответьте мне, для чего?!! Для чего все это?!! Живешь все время в какой-то тоске, как лягушка в своем болоте... Ешь, спишь и квакаешь погромче, чтобы другие, такие же лягушки, тебя боялись. Чтобы показать им, что, мол, ты не просто так, а на каком-то уровне! Уровне... А весь твой уровень — это тоже самое болото! Ну, может, только кочка чуть повыше у тебя, да малость почище. ...И вдруг ты видишь, как над твоим болотом загорается свет! И ты тянешься к нему вверх, как по ниточке! И уже кажется тебе, что ты вот-вот коснешься его и у тебя на душе станет легче и чище. И вдруг кто-то внезапно чик по этой самой ниточке! И летишь ты обратно в свое же болото! Только ныряешь уже глубже! Чтобы ты, наверное, понял, что не стоит тебе по ниточке без разрешения вверх, к свету, стремиться! Так вот я и хочу, Илья Андреевич, — закурив, внимательно посмотрел я на него, — понять, кто же чикает по нашим невидимым ниточкам. Тот, кто дает нам, как Вы говорите, «дар», или есть кто-то еще? Кто-то, кто не хочет, чтобы мы из своего болота вылезали?

— Я не знаю, Саша, — посмотрел на меня Илья Андреевич, вздохнув. — Я сам не могу разобраться в этом. Да, наверное, никогда и не разберусь. Я понимаю, о чем Вы говорите! За редким исключением мы не часто бываем счастливы! Наши души, действительно, находятся в постоянной тревоге. Плохо — тревога! Хорошо — тоже тревога оттого, что наше  «хорошо» может окончиться! Я, Саша, — снова посмотрел на меня Илья Андреевич, — наверное, начинаю понимать, что такое счастье.

— Счастье?!! — с горечью перебил я его. — О каком счастье Вы говорите, Илья Андреевич?!! И есть ли оно, это призрачное счастье?!!

— Есть, Саша! Есть! — оживившись, возразил он мне. — Счастье — это когда на твоей душе спокойствие. Вы знаете, я не помню, где прочел, — потер висок Илья Андреевич, — одни слова о счастье... Я сейчас постараюсь их Вам прочесть как можно ближе к оригиналу, — на мгновение задумался он. — Вроде так:

Не хочу я власти над людьми,

Не хочу я славы неземной.

Я хочу быть мудрым королем,

Мирно править собственной душой!

— Прекрасные слова! — кончив читать, посмотрел на меня Илья Андреевич. — Я полностью с ними согласен! Полностью! Счастье — это спокойствие твоей души! И это спокойствие ни за какие блага не купить! Быть счастливым, довольствуясь малым, довольствуясь тем, что отмеряно свыше — это, увы, удел немногих! Очень немногих! Мы, Саша, несчастны оттого, что, наверное, хотим от своей жизни большего, чем заслуживаем. Больше, чем нам дается! Мы вечно чего-то хотим, а чего хотим, и сами не знаем! Нам вечно кажется, что судьба нам чего-то недодает, и мы требуем от нее все большего и большего. Например, как в сказке о «Золотой антилопе» или о «Золотой рыбке», это как Вам будет угодно!

— Илья Андреевич, — покачал я головой, — скажите, а может ли сейчас быть счастлива жена Валеры? Я не беру себя! Я беру ее и оставшихся сиротами троих детей! Может она быть счастлива, даже если ее засыпать всеми благами мира?!! Может ли она мирно править своей душой, страдая о человеке, которого уже не вернуть?!! Вы меня простите, — закурил я, — все эти красивые слова, вся эта философия выеденного яйца не стоят! А вся суть заключается в том, чтобы мы еще больше страдали! А страдая, еще больше каменели! А каменели для того, чтобы этим самым камнем больнее другого ударить!  …Да покрепче!

— Нет, Саша! Нет! — тоже закурил Илья Андреевич. — Я с Вами не совсем согласен. И это не философия, как Вы изволили выразиться. Я сам практик и не люблю сию воздушную науку, успешно прокормившую многие поколения всевозможных болтунов. Болтунов, скрывающих свое нежелание трудиться за умением хорошо говорить или болтать — ну это кому как угодно. Я, Саша, не стараюсь жить чужим умом! Я стараюсь сам прийти к определенным жизненным выводам. Я стараюсь быть человеком думающим, а не попугаем на жердочке! И то, что я Вам сказал, не есть философия, а есть истина! Истина, в моем понимании. Вот Вы говорите, что в горе человек каменеет! Нет, Саша! В горе человек (если он человек) начинает ощущать горе другого человека! И он смотрит на другого человека уже не с равнодушием, а с пониманием. Вы только вдумайтесь! — положив окурок в пепельницу, внимательно посмотрел на меня Илья Андреевич. — Вдумайтесь! Ведь равнодушие к другим — это гибельный путь всего человечества в пропасть! Никакие технические технологии, никакая культура не несет человеку ничего, если в нем нет сострадания к другим! Вот потому страдания и посылаются нам. Чтобы мы через свою боль могли протянуть руку помощи другому, нуждающемуся в ней, человеку! И, протянув, удержать другого человека на самом краю гибельной пропасти и удержаться самому! Ведь это никогда не поздно — остановиться, пусть и на самом краю! Ведь мы, в своей основной массе, эгоцентричны. Нам ведь кажется, что мы, именно мы — центр Мироздания. Что только вокруг нас вращается Солнце! Но, к счастью, это не соответствует истине! Во всем этом есть только одна истина. Каждый человек, плох он или хорош, — это своеобразный и неповторимый мир! Это словно некая планета, летящая в холодном и равнодушном Космосе. И когда человек уходит из жизни, сгорает целый мир! Некий неповторимый мир.



Геннадий Пустобаев

Отредактировано: 23.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться