Рай начинается вчера

- 51 - Мамочка

Мамочка

 

Эдуард Адамович Мамов, по кличке «Мамочка», жучара был еще тот. Несолидного роста с солидной профессорской сединой жестких, стриженых ежиком волос, он никоим образом не был похож на жучару. Одетый в мешкообразный, очень недорогой, но с шармом помятый костюмчик с кривовато висевшим на лацкане его пиджака орденком «За кражу на пожаре» и никаким галстуком, он был скорее похож на клоуна, оставленного внезапно сбежавшим от него цирком. Бородавка на его пухлой слегка поджеванной щеке и выступающая далеко вперед узбекским пельменем нижняя губа не очень маленького рта да блекло-бесцветные чуть на выкате глаза с выражением сонного удава, проглотившего кролика, дополняли это впечатление. Вот за эти-то впечатления не один неосторожный, проливая горькие слезы, с трудом вспоминал о том, что «хорошо смеется тот, кто смеется последним»! Ну а последним, как правило, смеялся Эдуард Адамович. Но так как он отличался скромностью в манерах, его смеха никто и никогда не слышал.

Мамочка начал свою «трудовую деятельность» в далекие пятидесятые на одном из продскладов в небольшом городке под Свердловском. Но, как говорится, «недолго музыка играла». И однажды, в одно чудное утро, когда юный Эдя невзначай столкнулся нос к носу с двумя такими же молодыми людьми в ширпотребовских костюмах, то сразу просек, «шё то можит для ниво имэть»! И на вопрос неопытных оперативников, где им найти гражданина Мамова Э.А., Мамочка, проявив «высочайшую гражданскую сознательность», со словами «Щас, гаждане, я пгивиду иво на ваши лица!» в один момент нырнул назад в склад искать самого себя. Ну и пока неопытные оперативники, прокуривая свою карьеру, набирались профессионального и жизненного опыта у дверей склада, он растворился, как сахар в воде, на просторах своей родной и очень необъятной Родины.

Задержали Мамочку с липовыми документами через два года в Поволжье.

Больше он не сидел ни разу.

— Ну и шё я там забил, Сашя? — как-то доверительно картавил он мне. — Пока усе чэснии люди, как умэли, стгоили своию чэснию комэгцию, я отстал от йих, Сашя, как втогогодник на целих пиять юних лет! А шё, Сашя, по-Вашиму, целих пиять юних лет ничиво ни стоють?!! О ниет, Сашя! Они стоють и стоють очинь миного! Они стоють ни один год биспэчьний стагости! Ну, Ви мине понимаити! Ну и там, иде я бил, Сашя, я ни нашёл ничиво для сибэ, кгоми головних болий! Не! Ну шё там умного для погядочного чиловэка, пигостити мине, можна била найти?!! Де такая, пигостити мине, публика! Ну, Ви мине понимаити! Я ни хочу Вас совисэмъ обижять, Сашя, но ни мине Вас учити! Ви, Сашя, усё уже зинаити и бизь мине.

Аферист Мамочка был врожденный, и, если не кривить душой, появился он в моей жизни в нужное для меня время. С его появлением моя «голубая» мечта заделаться таксистом, запрыгав бумажным корабликом по волнам моих мыслей, быстро раскисла и, превратившись в серый никому не нужный листок, незаметно утонула.

Мамочка пришел ко мне с предложением, которое первоначально показалось мне какой-то непонятной, ничего не значащей для меня, лабудой. Но Эдуард Адамович умел убеждать:

— Я ни совисэмъ зинаю, ну шё можит Вас так симущать у моиму пгидгожэнии, Сашя?!! Ну шё Вам так можит ни нгавиться? Я Вам, Сашя, хочу искгиннэ помочь! Ви же зинаити, шё я понимаю, искэм я имэю диело, и до кого я пгишёл! Ви же зинаити, Сашя, шё сначала ми усе габотаэм на имя, а потома оно габотаит на самих нас. Ви мине понимаити! Так зачиэм Ви ни хотити свому имени помочь, кода оно уже помогаитъ Вам?!! И я могу спгосить у Вас, Сашя, шё я так похожь на того нисичасного, шё мичитаить спалить свою жалкую лачугу, шёби исжагыть яицо?!! Я ни думаю, шё Ви тем мичитаити мине обидить. И Ви будити пгавы, шё я тоже ни могу о том мичитать! Ну, кода я даже попитаюсь Вас, так сказать... Ви мине пигостити, …но Ви же мине наидёти бистгээ, чем спаниэль наидёт у камишях тую нисьчаснию утку! Мине то нада?!! — смотря на меня своими «дымящимися» от честности глазами, стлался Мамочка. — Ниет, мине то ни нада совисэмъ! Мине, Сашя, уже много ни нада, к сожилению! К сожилению годы тушять наши жилания, как бгавая пожагная бгигада. Я хочу Вам оказать скгомнию своию услугу, шё таки вижю, шё Вам ишё нада ни так и мало. Вашя пожагная бгигада, Сашя, ишё ни совисэмъ пгиехала, шё би тушить Ваши жилания!

— Сичяс такое вгэмя, — проникновенно шипел он, искушая меня, — шё усе умнии люди начали иделать диэньги пгямо ис воздуху. Они йих иделаютъ тако миного, как иделають усем силом у Сибигу билины. И зачиэм би, Сашя, нам ис Вами ни попгобивать утеи билины и дажи со силивками! Я Вам чэсино ни говогю о пиэнках, но хочу сказать, шё у силивок тожи хогоший увкус.

В конце концов, Эдуард Адамович убедил меня «попгобивать утеи билины». Сильно посомневавшись, я все же продал машину и на свой страх и риск, заняв крупную сумму денег, вложил все в одну начинающую раскручиваться по многим телеканалам «пирамиду».

Через несколько месяцев тяжелого ожидания я по его же совету снял крупные, очень крупные дивиденды:

— Усё, Сашя! Умнии люди уже шипинули мине, шё силивки уже тожи ского кончуться! Нам, я вижу, пога тожи кончать их силизивать. Нам пога бгосать когмушку, иде осталися самии жадние. А жаднисть фгаигов губит! О том зинают дажи и сами фгаига. А ми шё ис Вами фгаига, Сашя?!! Ниет, Сашя, ми о том и думать ни хотим!

Полученная мною реальная куча наличных денег заставила меня другими глазами посмотреть на Эдуарда Адамовича и в полной мере оценить его связи и талант в подобного рода делах. Также мне импонировала его осторожность, полное отсутствие ненужной в делах алчности и удивительное врожденное чутье. Провернув дело с «пирамидой», Мамочка начал увещевать меня по поводу моей дальнейшей деятельности вместе с ним:



Геннадий Пустобаев

Отредактировано: 16.10.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться