Рак

Размер шрифта: - +

Рак

Вообще-то наш город вполне можно пройти из конца в конец часов за шесть, если постараться. Но мы двигались гораздо медленней, потому что, во-первых, брат хромал, а во-вторых, приходилось прятаться от полиции. Почему нам — не имею ни малейшего понятия. Я вообще не понимаю, по каким законам на людей распространяется вселенская несправедливость.

Так или иначе, а вот уж кому бы и следовало бояться служителей закона, так это Раку. Он преследовал нас со вчерашнего утра, но мне казалось, будто это иллюзия, и он гонится за нами уже несколько лет. Рак был молодым человеком в полосатом костюме, при галстуке и с гладко зачесанными назад волосами. Обычно окружающие относились к нему доброжелательно и старались помочь. Вот уж не пойму, отчего. Нам он внушал ужас.

Рак — не как членистоногое. Рак как болезнь.

Ночевать у кого-то мы не могли. Двадцать первый век, единственное место, где можно заночевать за здорово живешь — полицейский участок. Мы спрятались в парке, в кустах. Я постелил куртку на траву, чтобы брат смог сесть и вытянуть ногу. Я понятия не имел, где в это время находился Рак, но думал, что еще далеко. Мы пили молоко прямо из пакетов и закусывали хлебом, по очереди впиваясь зубами в длинный французский батон. Брат спал, а я не смог. Во-первых, у меня уже не было куртки, чтобы лечь и накрыться, во-вторых, ужасно хотелось курить. Когда начало светать, наверное, в четвертом или пятом часу утра, я оставил брата и пошел искать табачный киоск. Вместо него я набрел на круглосуточный магазин, но стоило мне войти в дверь, как я тотчас же увидел его. У кассы расплачивался за покупки Рак. Он поднял на меня глаза, и я увидел, что они у него будто вывернутые: радужка черная, а зрачок бледно-голубой.

Я бросился бежать. Разбудил брата, практически взвалил его себе на плечо и потащил. Потом я уже сообразил, что можно было запутать Рака, повести за собой куда-нибудь подальше, я-то ему не нужен, но, увы, все крепки задним умом. Мы решили петлять и запутывать след вдвоем.

На закате дня мы кое-как доковыляли до новостроек. Прошли бы весь город взад и вперед, если б мне не приходилось волочить брата на себе. Я знал, что теперь делать привалы по первому желанию нельзя — Рак шел следом. Я это не просто знал, чувствовал где-то внутри. Как, знаете, бывает порой, когда смотришь какое-то время на предмет, и за секунду понимаешь, что вот сейчас он упадет или взорвется. Предвидение, которое не дает никакого преимущества.

Мы забрались в первый попавшийся недостроенный дом. Оба устали, и брат почти сразу же заснул, а может быть, упал в обморок. Он был еще бледнее, чем раньше. На его искалеченную ногу я смотреть не хотел. У нас в рюкзаке оставалось еще немного еды — молоко, наверняка, скисшее за день, немного хлеба и пол-пачки поломанной лапши быстрого приготовления. Я нашел рваный плед и котелок, видимо, оставленный на первом этаже рабочими. Где развести костер, я не знал. Встал, сжимая зажигалку в руках, над ворохом пожелтевших и испачканных краской газет.

И тут в дверь вошел Рак. Мы от него все-таки не убежали. Он двигался изящно, как танцор или вампир — впрочем, кто знает, возможно, он был и тем, и другим. Не замечая меня, Рак прошел в ту комнату, где лежал брат. Я бросился следом.

Спасаться было поздно, поэтому я просто лег рядом с братом и обнял его. Я хотел было попросить Рака, чтобы он убил и меня тоже, потому что, по сути, в моей жизни не было ничего важного, кроме брата, я бы без него просто не смог существовать, но так сказать ничего и не успел — перед глазами потемнело, рот онемел, и я провалился в небытие.

Когда я открыл глаза, уже рассвело. Кольцо моих рук опустело. Надо мной склонился Рак.

— А теперь убегать будешь ты, — сказал он, коротко хохотнул и пошел прочь, чтобы дать мне фору.



Kaira Vlna

Отредактировано: 29.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться