Расколотое небо

41

Первое воскресенье декабря из года в год Алина посвящала покупке подарков. Во-первых, она терпеть не могла предновогоднюю суету. Во-вторых, это был лишний повод гордиться собой и своей практичностью – когда обезумевшие толпы сметали с полок в магазине всякую ерунду, у нее всегда все было уже куплено, упаковано и подписано. И в этом году, несмотря на хандру и все ближе подбирающуюся депрессию, она решила не менять привычек. Алина примерно представляла, что и кому хочет подарить, и даже составила список. Среди прочего там значилась картина какого-нибудь модного, но еще не безумно дорогого художника. И вот сейчас Алина безрезультатно пыталась припарковать машину у одной из художественных галерей. Место нашлось только метрах в трехстах от входа,  и   в галерею  Алина вошла, дрожа от холода.

Навстречу ей спешила хозяйка. Варя, горбоносостью, челкой и худобой заслужившая прозвище «Ахматова», была талантливой художницей, но посвятила  себя не  искусству, а людям искусства. Она была достойной продолжательницей дела Джун Форсайт: с удовольствием находила «несчастненьких» и брала над ними шефство. Варвара обладала отличным чутьем, тактом, выдержкой, огромнейшим трудолюбием и умением ладить с людьми. Как итог – процветала и она сама, и все ее протеже, которые,  разлетаясь по миру, не забывали свою любимую «Вареньку».

– Привет, Алиночка! Что-то давно не заезжала… – женщины расцеловались.

– Да все дела, дела. Выбралась еле-еле, хочу заранее подобрать что-то свекрови несостоявшейся, к новому году…

– Несостоявшейся? Это матери Андрея? А ходят слухи, что скоро вы с Андреем опять будете вместе, что скоро он предстанет перед нами снова красивым… как раньше.

– Не знаю, – Алина мысленно пообещала себе или убить, или поблагодарить Стеллку,  распускающую слухи. – Все возможно…

– Тогда надо говорить – «будущей свекрови», – наставительно сказала Варвара, обнимая Алину за плечи. – Пойдем-пойдем, я тебе покажу кое-что интересное, – и потащила в другой конец галереи. – Моя новая находка! Из Сибири! Жутко романтичный мальчик! Гений! Его, конечно же, еще не оценили, но если ты купишь его картину – не прогадаешь. Это красиво! Это волшебно! Это такая энергетика!

Алина согласно кивнула, рассматривая картины, на которые указала Варя.

– Я вас познакомлю с этим чудом! Мне кажется, ты Косте понравишься…

Алина хмыкнула, склонила голову к плечу, сделала пару шагов назад…

– Посмотри, какая чистота красок! Какое владение техникой! Полюбуйся, а я сейчас… – и Варя куда-то унеслась.

– Вам нравится?

Алина вздрогнула от неожиданности: она и не заметила, как к ней подошел красивый высокий блондин, одетый с шикарной небрежностью. Он старомодно поклонился и посмотрел на нее так, что Алина непроизвольно поежилась.

– Нравится… Напоминает Моне… – пролепетала она, стараясь взять себя в руки.

– Жаль, я бы хотел напоминать только самого себя…

– Значит, вы и есть тот самый Костя? – быстро взглянула на стоявшего рядом мужчину и поспешно перевела взгляд на картины. Она и подумать не могла, что взгляд светлых, серых глаз может быть таким… обжигающим. Такой взгляд было невозможно не чувствовать.

– Да… – он сделал еще шаг к ней и она уловила тонкий, пряный аромат его одеколона.

Она набралась смелости, повернулась и, не глядя мужчине в глаза, представилась, – Алина…

– Очень приятно, – он пожал протянутую ладонь и не отпустил, все так же пристально рассматривая ее лицо.

Алине стало жарко: пауза была пропитана вожделением. Оно было явным, осязаемым.

– Я куплю… Да… Наверное, вот ту… – Алина сделала пару шагов в сторону, высвобождая руку.

– Я вам ее подарю, – сказал Константин. – Но при одном условии.

– При каком условии? – Алина надеялась, что  ее румянец не очень заметен.

– Вы согласитесь мне позировать, – это был не вопрос, а утверждение, словно он не сомневался, что она не откажет. – Вы невероятно красивы!

– Спасибо за комплимент, но мой ответ: «нет», – ответила она без раздумий.

– Я надеюсь, вы передумаете. Я вижу, вы не только красивы, вы умны, добры, нежны… Вы – идеал женщины… – он говорил спокойно, но глаза его горели лихорадочным возбуждением. И было что-то пугающее и одновременно дразнящее в контрасте  тихого, бесцветного голоса и страстного взгляда.

– Мы с вами знакомы считанные минуты, – взывая к его рассудку, сказала Алина. Боже! Она уже стала забывать, как мужчины могут признаваться в любви! И пусть этим юношей двигала не любовь, но страсть, все равно, признание так  приятно щекотало почти убитое самолюбие….

– Ну и что? – он снова завладел ее ладонью. Его руки были теплыми, нежными, с длинными красивыми пальцами, и этими чудными пальцами он гладил ее запястье. – Ну и что? Достаточно одной секунды… Вы – само совершенство! Воплощение красоты… Вы думаете, узнав вас лучше,  я изменю мнение?