Расколотое небо

ЭПИЛОГ

Капля вязко перебиралась с листа на лист, висела невозможно долго и наконец обрывалась, растекалась лужицей на пружинящей поверхности зеленого листа, потом скатывалась к краю и снова – тягучее падение. Катя, подперев голову рукой, смотрела на перемещение маленьких капелек по листьям драцены с восторженным интересом, когда зазвонил телефон.

– Кать, привет. Ты одна?

– Димка!!! Это ты!

– Ты одна?

– Да, а что?

– Мы приехали… вернулись с Лилей. Я хотел бы поговорить с тобой. Встретиться… Ты можешь? Ты когда заканчиваешь работу?

– А я не работаю, – нервно-весело ответила она, – так что я могу хоть сейчас.

– Не работаешь? А… а впрочем… давай сейчас, где тебе удобнее?

– Знаешь «Розовый фламинго», недалеко от дома Андрея?

– Да, конечно.

– Давай там.

– Ты… вы…

– Мы живем вместе.

– Ясно…

– А как Лиля?

– Давай все при встрече? И… я попрошу, не говори никому о нашем возвращении. Хорошо?

– Хорошо, как скажешь…

Она добралась быстро и приготовилась ждать, но Дима тоже пришел раньше – Катя не просидела и пяти минут. Заказали по чашке кофе и замолчали, разглядывая друг друга.

– Ты изменилась.

– Ты тоже.

– Как вы тут жили?

– А ты совсем-совсем ничего не знаешь?

– Я знаю, что было покушение, но я уже не мог вернуться… Я знал, что брат выжил и знал, что ты рядом, – Дима отвел глаза и с преувеличенным интересом уставился на оседающую шапку пенки.

– Да… Подумать только. Полгода прошло… Я даже и не знаю, с чего начать… – Катя тоже избегала смотреть на Диму, шарила глазами по столу, комкала в руках салфетку. – Много чего произошло…

Собираясь, с особым усердием, вышагивая по залитым солнцем тропинкам, через сквер к кафе, она обдумывала - что она спросит у него и что расскажет сама. Что из всего произошедшего за это время – важно, а что Диме будет неинтересно.

– Я не знаю, что рассказывать, Дим… Да, стреляли и ранение было серьезное. Я не хочу подробно, я до сих пор не могу все эти медицинские термины вспоминать. Потом была остановка сердца, его еле с того света вытащили… Он долго лежал в больнице, мы с Ларисой Витольдовной попеременно дежурили там. Врачи после такого… кризиса перестраховались, долго выписывать не хотели… А потом Андрей узнал, что о пластике можно забыть… – Катя вздохнула и закусила губу. – Лучше не рисковать.

– Понятно, – Дима отпил кофе, аккуратно поставил чашку на место. – Но почему ты из «Пирамиды» ушла? И… как там?

– Ушла? – Катя пожала плечами. – Как ни странно, самый правдивый ответ: «Так получилось». Когда ты уехал, – она запнулась на слове «уехал», и Дима чуть заметно поморщился, – а Андрей попал в больницу, то Олег Петрович вернулся в «Пирамиду»… Ну, я отпрашивалась часто, к Андрею. Олег Петрович, конечно, отпускал, а потом взял еще одного секретаря, и как-то незаметно у меня становилось все меньше и меньше обязанностей. А когда Андрей… когда его выписали, я почти сразу переехала к нему, и мы решили, что вместе и жить, и работать – это неправильно. Я все собираюсь работу найти, – добавила Катерина поспешно. – Собираюсь…

– Ясно…

– А в «Пирамиде» сейчас все прекрасно! – преувеличенно радостно добавила Катя. – Андрей вернулся, Синельников хотел уволиться, но они как-то договорились. И нашли того, ну, кто информацию передавал – это оказался парень из финансового отдела. Тихий такой, я бы никогда не подумала на него. Его уволили – без скандала... Вот… Андрей работает, как и обычно – много. Я его почти не вижу… – к концу фразы Катя растеряла весь боевой настрой: плечи против воли опустились, и улыбка потухла.

– Как-то не очень весело, – сказал Дима тихо, – а… в остальном как?

– В остальном?

– Как мои все? Мама, папа…

– Дим, почему ты ни разу не позвонил за это время? – Кате очень хотелось подсесть к нему поближе, но она не стала – к этому Димке, похудевшему, загоревшему, повзрослевшему или даже постаревшему надо было привыкнуть.

– Я не мог, – он улыбнулся, и улыбка была какой-то несчастной. – Я просто не мог, Катя. Ты только не проси, чтобы я объяснял, хорошо? Для меня тяжеловато это… пока.

– Хорошо.

– Так как они?