Раскрашенная

Глава 21

Следов взлома не было, да и кого сейчас этим удивишь. Я представила себе лицо грабителя, старательно подбирающего отмычки. Как же он разочаровался, попав в квартиру. Итак, чего же ценного можно было найти в моей квартире? С большой натяжкой туда относятся: телефонный аппарат 90-х годов, электрический чайник стоимостью триста рублей и парадная люстра с хрустальными украшениями. Раздосадованный таким уловом, грабитель не побрезгал произведениями домашнего искусства. Может быть, они уже продаются где-нибудь в интернете, вряд ли вор украсил ими свой дом. Носок жалобно потерся об ноги, сожалея, что из него не вышла сторожевая собака.

Так как украденными значились лишь мои полотна, я не стала обращаться в полицию. Писать заявление о пропаже двадцати двух произведений искусства с подробным описанием каждого из них не хотелось. И я решила для себя, что это знак.

Не было больше в моей жизни нереального Майкла Близзарда. Нет и Сашки, с которой можно хотя бы по понедельникам чувствовать себя особенной. Пропали мои труды. Прошлые работы критики не оценили и новые, скорее всего, тоже не пришлись бы им по вкусу. Да и вкладываться в искусство без отдачи тяжело. Положение Катерины больше не может служить мне тихой гаванью. Самое время жить заново.

Мысль о Кэт, которой предстояло теперь одной тащить троих детей, призрак надежды, что Сашка выкарабкается, заставили меня утром выйти на бессмысленную работу.

Весь день я была предельно серьезна и сосредоточена на юриспруденции. Матвей Абдулович и Зинаида не приставали, думали я переживаю за Сашку. Я не сказала про картины ни слова. Они, итак, знали обо мне слишком много, не хотелось очередным фактом подтверждать, какая я неудачница. А кто-то мне говорил, что московская прописка облегчает жизнь.

За какой интересно грех я несу такое наказание? Наверное, дело в позитивном настрое, о котором часто вещает София. А ворчливых и недовольных жизнью карают приказом сверху. Так мне и надо. Нужно было больше верить в хорошее. Но как в него верить, если никогда его не видел воочию.

— Просто не обращала внимания на это! — громко произнесла Зинаида, войдя в наш с Матвеем Абдуловичем кабинет.

— Что? — переспросила я, испугавшись, что мои мысли читают.

— Ну Матвей Абдулович ругает меня, что я все время с ошибкой пишу в отчетах имя клиента. А я один раз написала и копирую! Сам же научил.

 Я улыбнулась. Отчего люди такие непохожие? Воспитание? Знак зодиака? Линии на руке? Мы с Кэт росли в одной семье, и всегда были разные. Значит, дело не в воспитании. Двадцать лет назад у добродушного Деда Мороза, который приносил нам подарки, отвалилась борода и я увидела лицо отца. Катерина в этот момент смотрела в другую сторону и ничего не заметила. Но вместо того, чтобы не расстраивать маленькую сестру, я отчиталась, что Мороз не настоящий, значит, стихи рассказывать не обязательно. Ответ Катерины меня поразил. Она знала, что за искусственной бородой и румяным носом скрывается отец. Она радовалась его притворству. Ведь он хотел, чтобы мы думали, что из всех детей мира дедушка выбирает нас. И так каждый год! Ей нравилась эта игра, и она старательно рассказывала стихи. Там, где я заметила обман, она увидела любовь. Вот тогда-то я и заметила разницу между нами и только спустя двадцать лет задумалась над ней.

Еще я много думала об отце. Он столько лет талдычил мне оставить искусство и жить как все, что в текущей ситуации этот план стал казаться адекватным. Сидела бы уже на месте Мота и отдавала распоряжения Зине. Дома меня бы ждал муж и дети. А с Сашкой я бы так и не познакомилась. Иск, который я только напечатала, украсили крохотные лужицы слез, и я потянулась за платком.

Остаток недели я занималась делом Карасева Сома Карповича, который, как оказалось, был невольным свидетелем моей перепалки с Альбертом в кафе. Это произвело впечатление, и он стал поклонником моего темперамента, желая лишь меня в юристы по своему делу. Дело оказалось под силу даже мне, не считая одного миллиона подсказок романтичного Матвея Абдуловича.

Выходные дни не были лишены смысла. Я провела их с сестрой и племянниками в парке развлечений. Когда я изъявила желание на данную вылазку, все были крайне удивлены. Во-первых, я не терплю прогулки, во-вторых, с детьми, а в-третьих, в местах, где ходят толпы. Отец даже похлопал меня по плечу, решив, что данный жест с моей стороны связан исключительно с переживаниями сестры, которая ходила искусственно бодрая.

Чтобы не нагнетать обстановку, я смолчала про картины и ей. Кэт понимала, что если раскиснет, это может плохо отразиться на детях.

Жизнь окрасилась в мой любимый серый цвет. Наконец-то, я перестала мечтать о лучшей доле. Все стало таким же унылым, как у всех. Дни поделились на будни и выходные, стало ясно, когда отдыхать. Забавно, что денег по-прежнему не хватало. Раньше один заказ кормил меня несколько месяцев. Теперь моей скромной зарплаты хватало лишь на лекарства Сашке и оплату жилья. Оказалось, что моя жизнь несколько месяцев назад была не такой уж и плохой.

Был первый понедельник за последние пару лет, который я не ждала. Если бы я могла сделать так, чтобы он никогда не наступил, то сделала бы. Я боялась услышать что-то страшное, но ноги, по привычке, отнесли меня в больницу.

С зеленым оттенком лица я вошла в кабинет к Виктору Михайловичу. Мое появление его озадачило.

— Что вы тут делаете?