Раскраска

Размер шрифта: - +

Глава десятая

На ясном небе сияло своей желтизной солнце, отражающееся от искристого снега. Раннее утро было морозным, отчего даже на сугробах появилась легкая наледь. Этой прекрасной погодой можно было любоваться из окна или пойти покататься на коньках с друзьями на площадь. Все, что угодно, но не наблюдаться, как несколько парней старательно раскапывали промерзшую могильную землю. Людей вокруг гроба с немолодой женщиной было не так уж и много, только те, с кем когда-то Анна общалась. Некоторые из них насильно давили из себя слезы, две женщины тихо обсуждали, куда поедут после поминок. Полина не обращала внимание ни на кого, лишь изредка поглядывала на Бориса, которого успокаивала его милая женушка в сиреневом пуховике. Дядя не стеснялся завывать на все кладбище, а женщина подавала ему один платок за другим, обнимая и хлопая его по спине. Поля смотрела, но слез больше не было. Эти дни она то и делала, что плакала и спала.

      Девушка стояла ближе всех к гробу матери и гладила ее по ледяной руке, пытаясь настроить себя на то, что больше не увидит это лицо. Слез нет. Но душа все еще болит, словно ее продолжала драть сотня кошек. Верновская болезненно зажмуривается, кусая и без того искусанные за последние ночи губы.

— Как себя чувствуешь?

      Полина открывает глаза и видит Верновскую Наталью, которая оставила на некоторое время своего мужа горевать в одиночестве. Наташа была женщиной невысокой, но пышной. Она всегда была такой, еще с юности, но полнота была ей к лицу. Глядя на эту женщину, складывалось впечатление, что она самое невинное и доброе создание на планете.

— Неплохо. Как дядя? — поникшим голосом интересуется Поля, ведь сил лицемерить нет.
— Как видишь. Я его и так и сяк, а он никак. Совсем, бедный, расклеился. Он же Аньку любил, — она поджала свои пухлые губы, опуская взгляд в землю.

      Невежливо, как ей казалось, разговаривать, пока они находятся в таком месте, потому разговор между ними стих. Наташа продолжила стоять рядом с Полей, но поглядывала на мужа, который то и дело оборачивался к гробу, а затем вновь отворачивался, заливаясь слезами еще пуще прежнего. Из родни были только дочь Анны и ее брат. Мать не пришла, как и сестра. Борис не стал пересказывать, что ответили эти женщины, но Поля примерно представляла, зная своих родственников. Их никто и не ждал.

      Сухенькая старушка вышла вперед, приглашая проститься с почившей, когда мужчины закончили готовить могилу. Брат и дочь остались стоять, пропуская других людей, которые склонялись над Аней, что-то говоря ей, каждый о своем. Полина в это мгновение вдруг поняла, что стоит на могильной земле впервые в своей жизни, не считая того раза, когда мать водила ее к могиле прадедушки. Тогда она и подумать не могла, что вернется сюда за тем, чтобы проводить самого близкого и родного человека в своей жизни.

      И когда, казалось бы, слез уже не осталось, они вновь навернулись на глаза. Полина до боли прикусила губу, чувствуя металлический привкус во рту. Она старалась держаться, пока дядя морозил колени о снег, стоя перед гробом сестры. Впервые за многие годы Верновская видела его таким. Этот человек был тем, кто никогда от них не отворачивался, во всем помогал. Никогда не было сомнений, что он любит свою старшую сестру, а теперь Полина видела, насколько сильно была их связь. Просто Борис не стеснялся показывать, как ему больно, а племянница предпочла закрыться.

      Наташа нежно сложила руки на плечах мужа, тихонько помогая ему подняться и отойти. Поля осталась последней. Она сделала несколько шагов, оказываясь возле лежавшей матери. В ее постаревшем лице читалось умиротворение и спокойствие. Все ее страдания закончились.

— Мама, я всегда любила тебя и буду любить. Прости за то, что так мало тебе об этом говорила. Я обещаю тебе, что у меня все будет хорошо, ты будешь так же горда мной, как всегда. Я обещаю, что сделаю все, чтобы ты могла быть за меня спокойна, — тихо шепчет Полина, чтобы этот разговор был только между ними.

      Еще несколько секунд она смотрит на Анну, а затем целует ее в лоб и оставляет ее навсегда, выпуская руки из своих объятий. Больно, но теперь на душе было спокойно. Она простилась с ней и намеревалась выполнить все то, что пообещала.

— Все простились? — хрипло поинтересовалась бабушка, держа в руке иконку.
— Еще минуту.

      Со стороны послышался мужской голос, сопровождаемый хрустом замершего снега. Все невольно обернулись на пришедшего гостя. К гробу с букетом орхидей подошел высокий мужчина в теплом пальто. Любимые мамины цветы. Мужчина склонился над Анной, и на свету в темных волосах блеснула едва проглянувшая седина. Он о чем-то заговорил с женщиной, держа ее за руку. Незнакомец стоял так больше той выпрошенной минуты, но никто его не прерывал. Полина сразу поняла, кто этот человек, и невольно рассматривала черты его лица, ища что-то знакомое в них. Ей не верилось, что это явь, даже когда Алексей, поцеловав Анну в лоб, выпрямился, и лицо его на свету предстало перед Полей. Не могло все быть настолько очевидно. Ей всего лишь мерещилось, что у них одна родинка на правой щеке, что нос почти одинаковой формы, что даже глаза у них похожи. Это так странно и даже дико. Когда его взгляд невольно цепляет ее среди других, она склоняет голову, пряча от него лицо. Он пришел. Пришел проститься с той, которую много лет назад любил. В том, что это правда, Верновская теперь не сомневалась, ведь он прилетел сюда к ней, как узнал.

      Мужчина встал с другой стороны, видимо, все-таки ее не заметив. Старушка еще раз поинтересовалась: все ли простились, и после этого началась церемония погребения. Люди один за другим бросали землю. В этот раз первой горсть бросила Полина, остановившись ненадолго у края, а затем отошла, отряхивая замерзшую руку. Алексей бросил после Бориса, снова возвращаясь на свое место. К этому моменту дядя уже пришел в себя и больше не плакал, лишь бросал косые взгляды на Димитрова. И когда Поля вновь перевела взгляд на яму, губы ее невольно приоткрылись от удивления. На краю стоял одетый в парку парень, который бросал горсть в могилу. Он отошел в сторону, пропуская женщину. И, видимо, Кирилл почувствовал, что на него смотрят, потому поднял взгляд на Полину. Несколько секунд они так и смотрели друг на друга, пока однокурсник не решился подойти к Верновской, вставая рядом с ней справой стороны.

      Никто из них не проронил ни слова, хотя Капралов каждый раз набирал в легкие воздух, но ничего не произносил следом. Поля решила сделать вид, что не замечала этого. Хотя на самом деле, ей было и не до парня, что стоял рядом с ней. Слишком многое происходило сейчас. Слишком сложно ей было совладать с собственными мыслями и эмоциями, которые шквалом обрушивались на нее от происходящего вокруг.

— Она была хорошей матерью. Не идеальной, но старалась. Это не то, что хотелось бы слышать в такой момент, но прими мои соболезнования, — заговорил тихо Кирилл, когда мужчины закидывали землю лопатами обратно.
— Спасибо, Кирилл, — кивнув, ответила Полина, но не повернулась к парню.

      Он еще какое-то время постоял рядом с ней, а потом сложил две гвоздики к другим цветам, уходя прочь с кладбища. Правильно, Капралов был не обязан даже приходить, но почему-то это придало сил, ведь был кто-то, кто понимал, что для Полины значит мама, даже с таким прошлым.

      Все закончилось быстрее, чем Поле казалось. Цветы разместились сверху. Алексей сам подошел к могиле, возложив тот самый букет любимых маминых орхидей. В этот раз их взгляды пересеклись, но Полина быстро забралась в газель, которая повезла их прочь от кладбища. Слез больше не было.

      Дальше все было, как во сне. Люди сидели за столами, затем протягивали ей купюры с печальными лицами, выражали свое соболезнование. Полина вежливо улыбалась, благодарила, поглядывала на дядю, который стоял возле нее с Наташей, которая суетилась, спрашивала у людей что-то, а потом вновь возвращалась. Борис хрипло оповестил, что ненадолго отлучиться, оставив Полину одну, пока Наташа вновь куда-то ушла.

— Ты Полина? — голос заставил девушку вздрогнуть и поднять взгляд на вставшего напротив Алексея.
— Да, — едва заметно кивнула она, сжимая чересчур длинные рукава кофты.
— Это ведь ты звонила мне?
— Да.
— Анна была твоей матерью?
— Да.

      Мужчина смотрит пристально, более ничего не говоря. Он, словно, как и она, пытается найти знакомые черты в ее лице. И судя по взгляду, он тоже их замечает, тоже все понимает.

— Мне ничего от Вас не нужно, если Вы думаете об этом. Мы посторонние люди, просто мама Вас любила. Я всего лишь хотела, чтобы Вы с ней смогли проститься, — спокойно говорит Полина, надеясь, что на этом этот разговор будет закончен.
— Она мне ничего не говорила о тебе, — в голосе мужчины вдруг, словно бы, слышится печаль, но взгляд его остается таким же серьезным, как и прежде. Под глазами его давно залегли легкие морщины, выдавая хроническую усталость.
— Мне о Вас тоже немногое рассказывала. Лишь недавно. Мама много говорила о Вас перед смертью, словно чувствовала… — голос задрожал от подступившего кома и Поля пытался прочистить горло.
— Возьми это, — Алексей протянул конверт, который девушка не решалась взять. — Нельзя отказываться. Это меньшее, что я могу сделать.

      Верновская неуверенно, но принимает конверт, понимая, что внутри находится небольшая стопка купюр. Она даже не успевает отблагодарить мужчину, который покидает ее так же внезапно, как и появился ранее. Ей остается лишь стоять с зажатым в руках конвертом, осматривая оставшихся присутствующих.

— Кто это был? — Вика, одетая в черную водолазку и брюки, подходит сбоку, оглядывая тот проход, за которым скрылся Димитров.
— Мой отец, — едва слышно отвечает Полина, убирая деньги в висящую на плече сумку.

      Подруга молчит, ошарашено взирая на Верновскую, но больше ничего не спрашивает. Это не то место и не то время, чтобы выяснять тайны чужого прошлого. Соловьева и так многого не знала, даже не была знакома с матерью Поли, а теперь никогда и не сможет. Виктория знала лишь то, что всю свою жизнь Полина воспитывалась матерью, которой помогал дядя. Про отца девушка никогда не говорила. Только то, что даже имени его не знает. Вику же, на самом деле, не особо заботила семья подруги, потому она даже не интересовалась, что и как там происходит. Личные дела ее не касались. Но теперь она чувствовала себя неуютно, не зная, как подбодрить Полю, которая хоть и пыталась выглядеть сильной, но в глазах ее больше не горел прежний огонь. Через некоторое время он вернется, но сколько это займет?

      После всего Полина предпочитает вернуться в общежитие, где вещи были наполовину собраны. Она снова возвращалась в родную квартиру, где выросла. Следующим же утром она окончательно забрала все свои малые пожитки и с помощью дяди перевезла все в старую квартиру.

— Тебе точно ничего больше не нужно? — спрашивает Борис, переминаясь с ноги на ногу в коридоре.
— Все нормально, можешь ехать. Наташа наверняка уже заждалась, — она старается улыбаться, как можно правдивее и ей, кажется, это удается. Или же просто мужчина решает, что лучше подыграть своей племяннице.
— Хорошо. Звони, если что-то понадобится. Помни, что мы всегда готовы тебе помочь, — он еще какое-то время стоит, а потом обнимает девушку, крепко прижимая к своей груди, лишь после этого уходит из квартиры.

      Поля осталась в одиночестве. В комнате она медленно опустилась на диван, рассматривая потертые временем стены. Ремонт делался здесь два раза, потому Верновская уже не помнила, как выглядели обои в ее детстве. Те времена казались такими далекими.

— Солнышко, привет.
— Привет, мам, — глухо отвечает сама себе Полина, вспоминая, как когда-то с ней здоровалась мама, стоя на кухне с сигаретой, зажатой между губами.
— Ты уверена, что хочешь переехать в общежитие? Ты могла бы пожить еще какое-то время со мной.
— Тогда мне казалось, что это лучшее решение, мам.
— Полин, ты мне нужна. Я скучаю по тебе, солнце.
— Я тоже скучаю, мам. Ты мне нужна.

      Полина прикрывает глаза, пытаясь совладать с бурей эмоций, которые все-таки одерживают верх. Она истощена, измучена. Ей кажется, что от этого нет спасения, что теперь жизнь будет продолжаться в подобном ключе. Но один день сменяется предыдущим и снова все возвращается в привычное русло активной студенческой жизни. Проходят лекции, пишутся семинары, ставятся пропуски. Ничего, в сущности, не изменилось в этом мире, только в жизни самой Поли. Она и раньше не часто виделась с матерью, но теперь на душе было тоскливо, хотя постепенно она начала с этим справляться. Ближе к весне все стало налаживаться, возвращая прежние краски в жизнь девушки. Ей снова стало легко улыбаться, шутить и гулять с друзьями. Лишь дома изредка ей становилось невыносимо. Теперь начала думать, что вернуться в родное гнездышко было плохой идеей, потому что все вокруг напоминало о матери. В такие вечера ее спасали прогулки по улицам, на которых снег превращался в неприятную кашицу, измазывая сапоги грязью.

      Вика все это время ненавязчиво вытаскивала подругу из депрессии, помогая ей не утонуть в собственных мыслях. Каждый раз она отвлекала ее, чувствуя те моменты, когда Полина пропадала глубоко в собственном сознании. Казалось, что если бы с ней никого не было рядом, то Верновская бы просто разрушила себя изнутри.

— У меня есть билет в музей на выставку фотографий. Саша не пойдет, так что ты просто обязана составить мне компанию, — воодушевленно врала Соловьева. Она с самого начала покупала эти билеты из расчета, что вытащит с собой подругу.
— И что там такое? — без энтузиазма интересуется Поля, поддевая носком крохотный камешек.
— Эстетика тела. Ты когда-нибудь видела обнаженных людей в ином ракурсе? Выставка предполагает показать, что тело может быть не вульгарным и не пошлым, — пересказывает на свой лад аннотацию с сайта музея Виктория, шагая по бордюру.
— Хорошо, когда?
— В субботу в шесть вечера.
— Напишешь.

      Днем субботы Полина крутилась перед зеркалом, сменяя одно платье на другое. Она прежде не бывала на выставках, потому даже не знала, какой наряд смотрелся бы гармонично в обществе тех людей, которые придут полюбоваться экспонатами. Исходя из соображений сдержанности, девушка выбрала синее платье-карандаш, хорошо подчеркивающее изгибы ее тела, прикрывая округлые формы, но в то же время подчеркивая их красоту. С волосами все было куда проще. Их Верновская решила оставить распущенными и слегка завила кончики, придавая объемность густым волосам. Легкий макияж подчеркнул черты лица, вместо того, чтобы ярко их выделять. Своим образом Поля в конечном счете была довольна.

      Они с Викой договорились встретиться без двадцати шесть возле входа. У дверей Полина стояла ровно в назначенное время, выглядывая подругу, которая приблизилась к ней, на удивление, сзади.

— Привет, идем внутрь, там уже проходят, — девушка выскочила на улицу в одном лишь платье телесного цвета.
— Могла бы позвонить, а не выскакивать, как черт из табакерки. Еще и в таком виде, недавно же переболела, — ворчливо осадила пыл Виктории Полина.
— Не будь занудой.

      Полине пришлось отстоять очередь в гардероб и лишь, когда она получила номерок, девушки смогли отправиться в сам зал, где на каждой стене висели фотографии обнаженных людей, напечатанные на холсте. Интересная предстояла выставка.



Эли Нокс

Отредактировано: 25.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться