Расправляя крылья. Шаг перед пропастью

Глава 9. Во имя Альянса

Глава 9. Во имя Альянса

Debes, ergo potes

Должен, значит можешь (лат)

Я один. Совсем один в огромном чужом доме. Мишель сказала, к вечеру прибудет прислуга, но мне это как-то… Далеко. Сама же свалила и понимаю почему – мораторий в нашем случае слишком аморфная штука, чтобы соблюдать его на голой силе воли. Табу преступается всего один раз, а мы уже пересекли черту. А ей надо смотреть в глаза любимому человеку, что в её положении чертовски трудная задача.

Но мне было не до Мишель, и не до эротических фантазий. Мне не было дела ни до чего вокруг, кроме информации. Его превосходительство на прощание дал несколько капсул, содержащих огромное количество данных относительно погромов, начиная от инцидента в метро и далее, по мере расширения.

Интересного было много, нереально много – и на себя со стороны посмотреть, ошибки учесть, и на на людей. Как своих, латинос, так и на противника. Причем сравнительный анализ оказал на меня влияние, которого от себя не ждал – будто ледяным душем окатили. Ведь ещё утром я был свято уверен в своей правоте, в правоте сограждан, отстаивающих свои ценности. Теперь, насмотревших на огромное количество темных личностей, разного сброда и откровенных подонков, словно коршуны слетевших на пиршество, делалось дурно.

Да, многие марсиане были высокомерны, венериан и Венеру ни во что не ставили. Но было много и тех, кто ни во что не ставил марсиан, вроде отморозков, что вошли в кабак подраться, когда мы пели песни после моего первого убийства. Не всё так однозначно, и это плохо, потому, что от меня требовали конкретного поступка, не допускаюшего шатание или внутренний разброд, возможность двоякого толкования со стороны присяжных. Никто в зале суда не должен ни на миг усомниться в моей искренности. И если в голосе хоть намеком проскользнет неуверенность…

Короче, я был в трансе. Делать, что от меня требовали, не хотелось - обвиняемые парни не заслужили казни. Но делать было нужно. Да, «паровозы», но «паровозами» их сделаю <b>я</b>, понимаете? Мне предлагалось стать их палачом, обвинив во всех произошедших погромах, и никакой альтернативы. Это трудно, очень трудно, задавить совесть осознанием подобной необходимости, а теперь я ещё и не уверен на сто процентов в действиях «своих», венериан…

- Стоп! – остановил я просмотр. Искин со славным именем Жером послушно остановил запись.

- Сеньор, не желаете ли поужинать? – раздался из под потолка его мягкий тенор.

- Ужинать? – не понял я.

- Вы сидите здесь более четырех часов. Время ужина. Я обязан напоминать об этом хозяевам, если они забывают.

- Прости, Жером, неохота. – Я как представил себе скучную одинокую кухню, где ничего не знаю, и, несмотря на голод…

- Донья Матильда просит передать, что сегодня будет камидос-корьентес и кокосовый пирог с овощами, - продолжил совращать искин.

- Донья Матильда?

- Распорядительница, - пояснил Жером.

Ясно, прислуга. Уже пришла и вовсю работает. Хотя, они и не обязаны сообщать мне о приходе, да вообще ни о чем не обязаны докладывать. Что ж, а жизнь не так плоха!

- Домашние работники уведомлены о вас, сеньор, - продолжил домовой, - как и о том, что беспокоить вас строжайше запрещёно. Потому донья Матильда передала сообщение, когда ей накрывать на стол, через меня.

Я прислушался к урчанию в животе и понял, что, в принципе, накрывать можно уже давным-давно.

- Пускай накрывает, - милостиво разрешил я. - Как будет готово - выйду.

- Слушаюсь, сеньор! – подвел итог беседе домовой.

Заседание окончилось ничем, да и не могло окончиться иначе. Весь процесс – показуха, что там может произойти интересного? Сейчас идет выяснение подробностей произошедшего, нюансы, детали: кто где был и почему. Концерт начнется завтра, когда буду выступать я - вот тогда будет оживление, причем независимо от того, что буду говорить.

Обратно ехали молча. Я переваривал свалившуюся информацию, раскладывал по полочкам, стараясь отогнать мысль о том, что предстоит. Понимал, что не имею права не поступить «правильно»; ребята не заслужили смерть, но иначе не выйдет. Сейчас погибло сто пятьдесят человек, не считая раненых и покалеченных, сколько погибнет завтра? А ведь джинн выпущен, больше Венера не станет терпеть марсиан, как терпела раньше. Все эти ультрас, подонки и отморозки с большим удовольствием будут добавлять статистику, дай им марсиане только повод. А те дадут, ибо не считают себя виновными, скорее наоборот, и будут всячески искать новых драк. Ребята не должны умереть, но умрут… Потому, что справедливость не только для них.

Но я? Сражавшийся за жизнь девчонок на Плацу? Выходивший к фонтану ради светлых идей равенства и воздаяния? Мне приговорить тех, кто не заслужил этого?

«Вот это и называется государственный подход, Ванюша», - съязвил внутренний голос. – «Именно этим ты и хотел заниматься».