Рассказы Чумы

Глава 7. Война грядет

Тюрьма была восхитительна. 
Нет, здесь вряд ли предполагалось наличие высоких потолков с золоченой лепниной или азиатских пышных ковров. Не находилось поблизости и нефритового столика на точеных ножках, на котором стояли бы хрустальные блюда и чаши со всевозможными яствами и напитками. 

Но здесь было комфортно. 
Вполне. 
Помещение, в котором с трудом могли бы присутствовать двое, выглядело невыносимо просторным благодаря белым сияющим стенам. Свет, исходящий от них, казалось бы, должен бить по глазам. Но вместо этого он приятно рассеивался в пространстве, создавая ощущение домашнего уюта. 

В воздухе пахло весенним дождем, свежескошенной травой. Пить не хотелось, есть тоже. 
Босые ступни, едва касающиеся пола, мягко щекотало. Внизу можно было разглядеть подобие милого барашкового облачка, чьи шерстинки слегка дотрагивались до ног. Вверху зияла белесая, туманная пустота. 
Кандалы, притянувшие его к стенке, нежно обнимали кисти рук. Несмотря на проведенные здесь несколько дней, кожа на предплечьях нисколько не пострадала от железных колец. 

По всему выходило, что он в Раю. К этой логичной мысли пленник пришел уже на первые сутки своего заключения. 

Смешно. 
Однако ситуация, выглядевшая такой забавной вначале, начинала принимать нехороший оборот. Хотя бы потому, что Крылатые, так легко поймавшие всадника по его же глупости, до сих пор не удосужились навестить захваченного. 
Значит, Гладу нечего было предложить им в обмен на свое существование подальше от Райских кущ. То есть он рисковал провести здесь довольно продолжительное время. 
Достаточное для того, чтобы даже бессмертный смог окончательно исчезнуть. Хотя он и не замечал пока признаков того, что метафизические силы вытекают из его плоти. 
А кто сказал, собственно, что процесс умирания ощутим? 

Всадник прикрыл глаза и снова сосредоточился на магических формулах. Но ни сочетание нескольких заклинаний, ни новые, только что изобретенные принципы, не могли ни на секунду ослабить проклятые оковы. 

Глад задышал, приводя в порядок голову. Ключ обязательно существует — надо будет просто попробовать еще раз. И еще. Пока цепи не лягут возле его ног. 
А пока нужно расслабиться и восстановиться после неудачных попыток. 
Он снова закрыл веки, переносясь в далекое прошлое. 

… Прекрасная родина, распростертая на тысячи стадиев, легла перед его мысленным взором. Чудесные рукотворные водопады, удивительные висячие мосты, заполненные до краев котловины с прозрачной голубоватой водой. Зеленая равнина без конца и без края. 

Имя которой — Атлантида. 

Могущественное, великолепное государство, созданное на месте засушливой пустыни, не имело себе равных. Оно подчинило все соседние страны — непокорные расы, ранее не склонявшиеся ни перед кем, отдавали свои земли без боя. Оно возвысилось, чтобы никогда более не падать. Оно стало изумительным оазисом в этих краях. 

Многое, многое можно было рассказывать о нем. 

Десять царей защищали остров от бед и горя. Неудачи не знали сюда дороги — мудрые атланты умели править своим народом. 

В центре Атлантиды стоял величественный, необыкновенный дворец. Сделанный целиком из камня, он напоминал невесомого лебедя, гордо изогнувшего шею в приветственном крике. Каменные блоки, из которых было сложено строение, сочетались под самыми разными углами. Среди них попадались и десяти-, и двенадцатигранные, и совсем неправильной формы. Однако, тщательно обтесанные, они лежали настолько плотно друг к другу, словно это были кусочки одной большой мозаики. 
Высокие башни вонзались в солнечное, ярко-голубое небо. Их шпили были покрыты аврихальком, от которого шло таинственное зеленоватое свечение. 

Рядом возвышалось два прекрасных храма; один из них был полностью окутан золотом, другой — серебром. Внутри от восхода до восхода горели сотни светильников. 

Пять колец окружали строение. Три из них представляли собой полноводные каналы; два выглядели как земляные насыпи. Через воды были перекинуты узорчатые мосты — после заката солнца они все по сигналу поднимались ввысь. И днем, и ночью сооружения охранялись двадцатью стрелками — так, что никакой враг подобрался бы незамеченным. Наружный канал выходил прямо в море; отсюда торговые корабли беспрепятственно заходили во внутренний порт. Редкие руды, пряности, необычные ткани, керамика — все это поставлялось чужеземцами бесперебойно. 

За кольцами сразу располагалась круговая каменная стена и мощные, в два плетра толщиной, широкие ворота, покрытые оловянным литьем. Дальше шли каменоломни, в которых добывались кварцы и строительные материалы. Медь и серебро черпались на окраине. 

Следом полукругами раскинулись городские улицы. По ним неспешно прогуливались местные жители, одетые преимущественно в зеленые и голубые хитоны, часть из которых была подпоясана золочеными, а часть посеребренными ремешками. Больше ничего не выдавало разницы в социальном положении обитателей Атлантиды. 

Знойная жара постепенно брала свое, и горожане начали расходиться по домам, предпочитая проводить самое пекло в тенистых беседках у домашних ручьев. 

Тем временем во дворце шел спор, гораздо менее жгучий, чем лучи раскаленного летнего солнца, ибо спорщики не привыкли рьяно выражать свои чувства. В одной из зал, за длинным и узким столом, сидело десять братьев. Девять архонтов и один атлант. Все они были очень похожи между собой. Рослые, возмужавшие, светловолосые и голубоглазые. 

Эвмел, сидевший во главе стола, вел спокойную и уверенную речь. 
— Братья мои, — обращался он к собравшимся. — Наше государство сильно и прекрасно, стойко и вечно. Но, несмотря на то, что все недруги, казалось бы, покорены, к нам движется смута. Наш сосед — непокорные Афины, отказавшиеся склонить перед нами голову, — готовит своих воинов к новой вражде. И мы должны предотвратить долгую тяжбу. Поэтому я, на правах атланта, предлагаю следующее: чтобы не попасть в осаду, мы должны первыми ввести наши боевые колесницы в Афинский акрополь. 

Тартес, самый младший из присутствующих, беспокойно шевельнулся. 

— Я знаю, братья, — продолжал правитель, — как нелегко может даться нам всем это решение. Некоторые из вас имеют в женах афинских дочерей. Все же я прошу вас решить дело по справедливости, и думать не о чужбине, но о своей земле. 

Гадер, крепкий, не сомневающийся в своих словах, поднял руку. 
— Эвмел, — мягко сказал он, — ты беспокоишься о безопасности нашего великого царства. Но я не вижу причин для этого. Афиняне не готовят войска — они всего лишь устраивают церемониальный сбор, который проходит раз в триста лун. Мы же можем бросить искру не там, где должно, и раздуть никому не нужный пожар. 

Тонкая морщинка легла над переносицей атланта. Легла и тут же разгладилась. Эвмел улыбнулся. 
— Что думают остальные братья? — вопросил он. 

Еще несколько поддержало Гадера. Все они были связаны узами с детьми техену. Остальные были совсем не прочь уничтожить неугодного соседа. 

Прелестная русовласая девушка в бирюзовом хитоне, скрепленном серебряной застежкой, обошла архонтов с чашей. Те по очереди бросили в сосуд маленькие камешки белого или черного цвета. Красных, означавших нейтралитет, не опустил никто. Молодая особа поднесла чашу к Эвмелу, и он высыпал булыжнички на медный поднос. 

— Пять белых и четыре черных, — провозгласил он. — Итак, решено! С сегодняшнего вечера готовить колесницы к вторжению в акрополь. Отвечать за это будет Гадер. 

Архонт, к которому обратился царствующий, слегка нахмурился, но промолчал. Братья чинно склонили голову, и по одному начали покидать залу собраний. 

Когда все разошлись, атлант подошел к окну, от которого лился сумеречный розовый свет. Расправив плечи, он долго смотрел на зеленые насаждения, раскинувшиеся чудным ковром у ног холма, на котором стоял дворец. Среди них постепенно загорались маленькие уличные светильники. 

Неожиданно в двери кто-то трижды торопливо постучал медным молоточком. Эвмел поднял бровь — кому это вздумалось так поздно нарушить его покой? — но все же взял с приземистой тумбы небольшой колокольчик и потряс им в воздухе. 

В залу размашистыми шагами вошел Тартес. Низко склонился, прижав правую руку к сердцу. 
— Брат, — волнуясь, сказал он атланту. — Я хотел бы представить свою нареченную. Я прошу тебя соединить наши узы. Удостоишь ли ты меня такой чести, брат? 

Эвмел чуть не засмеялся. Самозабвенный, восторженный Тартес был самым юным из них и самым горячим. Атлант любил своего брата, и даже сегодняшнее голосование, на котором Тарт выбрал черный камень, нисколько не изменило его отношения. 

— И в чем же проблема? — лукаво усмехнулся он. — Мы живем в свободном государстве, где каждый может выбрать супругу себе по душе. С удовольствием познакомлюсь еще с одной уроженкой Атлантиды. 

Тартес запнулся и покраснел. 
— Она не совсем из наших краев, — признался он. — Эврифея из рода Халара. 

Вот оно в чем дело! Семья Халара считала удобным сочетаться браком только с техену. Честно говоря, и сам Халар, и его потомки давно уже стояли атланту поперек горла, как рыбья кость. 

Эвмел нахмурился. 
— Афинянка? 
— Нет, что ты! — засуетился Тартес. — Ее отец — житель нашего острова в десятом поколении. 
— Ну что же, — все еще хмурясь, сказал владетель. — Зови свою нареченную. 
Тарт ловко схватил колокольчик и зазвонил. Створки немедленно распахнулись, и в помещение вошла девушка. 

Черные локоны божественным водопадом струились по нежным, загорелым плечам. К ним хотелось прикасаться, трогать их, гладить. Темно-голубые, цвета предгрозового неба, глаза смотрели перед собой прямо и открыто. Бархатные ресницы, обрамлявшие их, были на полутон темнее агатовых бровей. 

Свет вечерней зари мягко трепетал в волосах Эврифеи, окутывая её фигуру призрачным сиянием. 

Эвмел поспешно отвел взгляд, чувствуя, как в его сердце вкрадывается непонятное чувство. 
— Эврифея, дочь Халара, — в легком поклоне склонилась девушка. 

«Могла бы и не напоминать о своем доме», — чувствуя, как начинает раздражаться, подумал владетель. 
— Известно ли твоей будущей супруге о нашем решении? — обратился он к Тартесу. 
— Да, мудрейший, — переходя на почтительное обращение, — ответил архонт. — Я сообщил ей сразу после совета. 
— И что ты скажешь на это, Эврифея? — вопрос должен был свергнуть проклятую девчонку с ее недосягаемого престола, на который, как казалось правителю, та уже вознеслась. 
— О великий, — прижала нареченная Тарта руку к сердцу, показывая честность своих слов. — Я всей душой буду молиться за своих прародителей. Но сердце мое рождено тиумах, и потому я никогда не предам земли моего отца. 

Эвмел кивнул, признавая ум девушки. Она не пошла путем грубой лести и легко решила поставленную атлантом задачу, правдиво сообщив о собственных мыслях и желаниях. И после небольшой паузы добавил: 
— Хорошо, Тартес, я одобряю твой выбор. Но церемония свершится только после победы над Афинами, — и качнул подбородком, показывая, что аудиенция окончена. 

Стараясь не показывать своего расстройства решением великого, молодые люди поспешили удалиться. Как только дверь за нежданными посетителями закрылась, Эвмел обернулся. 

Долго и задумчиво смотрел он вслед ушедшим.