Рассказы Чумы

Глава 18. Столкновение

Тонкие, нежные снежинки танцевали вальс зимних валькирий. В чарующей ночи, полной огней и тишины, они были бы прекрасны. 

Но не здесь. Здесь, высоко в горах, их восхитительная грация превратилась в убийственную, всесокрушающую пытку. Маленькие колючие острия вонзались в кожу, замораживая ее заклятьями снежных королев, холодные тельца налипали на веки, крошились за ворот и цепко впивались в лодыжки. 

Симплегады двигались навстречу друг другу. Скала за спиной вздрогнула и пришла в движение, стремясь навстречу своей сестрице, мучаясь от короткой, но такой неизбежной разлуки. 

А я все стояла, не шевелясь, чувствуя, как пульсирует внутри невыносимая боль, сжигая мое человеческое нутро, умертвляя бессмертную сущность. И чем сильнее было горе, тем все меньше я ощущала себя беспощадной всадницей, несущей страдания людям. 
Тень с косой, прошедшая совсем рядом, унесшая ничего не значащего человечка, оставила на щеке простой след от своего черного крыла. И мир перевернулся. 

Кнут развеялся серыми лохмотьями, и, обессиленная, в ожидании катаклизма, я прижалась к ледяным камням. Живительное тепло вернулось в мое тело, но даже оно было не в состоянии выгнать оттуда прочно угнездившийся холод. 

Прошли секунды, прежде чем демон смог докричаться до меня. Повернув голову, я смотрела, как он рьяно машет свободной ладонью, другой держась за скользкую площадку. И только потом до меня, сквозь шторм, бушевавший в сердце, дошло, что дух что-то просит. 

— Сумку! — орал он мне. — Сумку! 

«Какое странное желание перед смертью», — появилась вялая и безразличная мыслишка. И я засмеялась, сначала тихо захихикав, а потом, уже хохоча во всю глотку, затряслась в приступе безудержного веселья. 

Велиал покрутил пальцем у виска: усилие далось ему с трудом — вихрь льдинок и водяных капель норовил прижать руку к гранитному навершию укрытия. 

Давясь смехом, нашарила свою сумочку. От грязи, воды и низких температур она приобрела буро-коричневый цвет и покоробилась. Но замок поддался на несколько дактилей, и я сумела просунуть внутрь озябшие пальцы. Вытянула пробирку-флакон и осторожно переложила в карман на поясе. Так же поступила и с биркой Глада. 

А горы продолжали свое столкновение. Очертания темного брюха Блуждающей уже явственно проступали сквозь бушующую стихию. Нам оставалось совсем немного. Даже жаль, что Синие близнецы движутся медленнее, чем в описывающих их древних мифах — мне б отчаянно хотелось покончить со всем этим поскорее. 

Дух ловко поймал брошенный предмет, потряс им, и к моему изумлению, клатч начал раздуваться, быстро превращаясь в длинное полотнище. Оно билось и хлопало на ветру у наших ног, словно подбитая птица, выбравшаяся из городских нечистот. 

— Сделай мух, да побольше! — крикнул он. 

И тут мне стала понятна его задумка. 

— Бесполезно! — рявкнула я в ответ. — Они нас не поднимут! 
— Делай! — донеслось справа. — Будем прыгать! 

Прыгать? Да демон совсем с ума сошел! 
Я посмотрела на остроконечные пики, злобно глядящие вверх. И девичье сумасбродство охватило меня. 
Почему бы и нет? Безрассудство и своенравие полились в чашу отчаяния, переполнили её и потекли через край. Подумать только, что минуту назад я сожалела и горевала о чьей-то гибели и собиралась умереть. 

Я, вторая всадница Апокалипсиса! 

Сталь зазвенела в моих пальцах, когда первородный рунный узор прочертил свою яркую дорожку, и зеленые искры загорелись в воздухе. Звуча гневным крещендо, рой тварей с блестящими крыльями окружил нас. Каждая из них была в пять раз крупнее природного сородича; их тушки блестели металлом, а крылья сверкали твердостью кварца. 

Повинуясь немому приказу, они ринулись под полоскавшуюся ткань и распрямили её, удерживаясь в серости неба вопреки злобствующему смерчу. Перед лицом надвигающейся катастрофы было создано нечто невероятное и когда-то абсолютно невозможное. 

Все трое шагнули на расстеленный ковер, он просел под весомой тяжестью, и мы полетели вниз.

Ураган свистел в наших ушах, встречные потоки подбрасывали нас резкими толчками, и метель заглушала звон сотен маленьких крыльев. И все-таки мы падали с гораздо меньшей скоростью, чем могли бы. 

Где-то на середине я услышала гулкий грохот вершин, сошедшихся в протяжном поцелуе. Но там, где взвивались концы полотна, было еще достаточно места, чтобы упасть на наточенные, ждущие новой крови, камни. 

Каким-то чудом мы провалились в провал между скал. Гребень вонзился в живот десятком зубастых осколков. К счастью, ни один из них и на двадцатую часть не был так длинен, как его собратья по соседству, которые хорошо просматривались с высоты. Голодный желудок выплеснул из себя остатки жидкости — стоило приподняться на колени, как меня тут же стошнило. Голову мутило зловонными испарениями, непонятно откуда здесь взявшимися. Минуло не менее четверти часа, прежде чем я смогла подняться полностью. 

Брань, как всегда, пришел в себя первым. Он стащил единственный туфель и с омерзением отшвырнул его в сторону, повел пальцами ступни. Велиал сидел, прислонясь к огромному склизкому булыжнику, росшему прямо из-под ног. 

Я схватилась за низкий и узкий скальник, и замерла, тяжело дыша. Поддержание полета пожрало немало сил, и восстанавливаться после плетения старых, давно забытых рун было особенно трудно. Раньше я и не подозревала, что способна сотворить подобных созданий. 

Вокруг нас свирепыми приливами шумело море. Мы находились на выступающем из него хребте, сплошь покрытом прерывающимися скальниками и оборванными шипами. Буря угасла — её безумие оборвалось сразу после столкновения Симплегад. Полагаю, как только близняшки разойдутся, торнадо начнет чудовищную пляску заново. 

Главное — мы живы. И даже усталость и потеря товарища не могла полностью свести на нет ощущение одержанной нами победы. 

Демон был озадачен, Брань хмуро бурчал что-то под нос, разглядывая морской пейзаж. Несмотря на чудесное спасение, идти по-прежнему было некуда — разве что у нас отрастут крылья и мы сможем перелететь распростертые вокруг воды. 

Земля под ногами вильнула из стороны в сторону, просела и вздыбилась! Холодные волны поднялись и обрушились на нас своей тяжестью. 
Вода сшибла и уронила меня на спину. Парням повезло больше — они только вымокли до нитки, ухватившись за торчащие подле них пики. 

Море всхлипнуло и откатилось еще дальше — и обнажило три черных дыры напротив, одну из которых заполнило длинное, цилиндрической формы темное туловище, усеянное безобразными выростами разных размеров.

Под нами была вовсе не каменистая почва, а хребтина живого морского змея.