Рассказы Чумы

Глава 24. Смерть

Зверь ловко скользил между песчаными холмами, перебирая сильными лапами так быстро, что земля под ногами слилась в однообразную летящую полосу. Смотреть вниз было утомительно, и я принялась разглядывать окружающие пейзажи. 

Между высокими барханами мелькала редкая серая растительность. Иногда попадались настоящие деревья, с жилистыми, вывернутыми из земли корнями, и высохшими от палящего солнца черными ветками, растопыренными в разные стороны, словно скрюченные пальцы дряхлой старухи. Гораздо чаще виднелись средних размеров, в половину человеческого роста, кустарники. Я всегда ассоциировала пустынные равнины с кактусами, но здесь не было ни одного представителя колючих. 

Мы ехали уже больше часа, но за это время нам не попалось ни одного живого существа. Змеи, верблюды, мелкие грызуны словно вымерли — а может, их тут никогда и не водилось или же я не могла разглядеть их на такой скорости. Было тихо. Солнце перевалилось за зенит и потихоньку поплыло к горизонту, легкий ветерок, дувший в начале нашего пути, сошел на нет. 

Приключений, обещанных демоном, пока не было, что не могло не радовать нашу маленькую компанию. Сам дух ехал рядом на своем забавном транспортном средстве. Не знаю, как это у него получалось, но шаровидный куст бежал с той же скоростью, что и наша импровизированная лошадь, при этом сам Велиал сидел внутри и не двигался с места — только сиденье из веток с завидной регулярностью подбрасывало его вверх, но тому, очевидно, это нисколько не мешало. 

Мой спутник сидел спереди, гордо выпрямившись, и глядел на расстилающуюся пустошь, не шевелясь. От его рубахи пахло потом и почему-то кориандром; темные с пламенем волосы забавно закручивались на макушке в маленькое колечко, а загоревшие руки лежали на движущихся лопатках саламандры, выделяясь светлым пятном на бронзовых чешуйках. 

Брань всегда казался мне странным, но теперь я не могла вспомнить, как он относился к моему появлению на заре нашего знакомства. Его отношение к Мору, внезапные вспышки гнева на Велиала последнее время посеяли внутри меня смутное раздражение и злость на красного, и потому я так грубо ответила ему во время нашего разговора в пещере. Но не могла заметить, как он смешался в ответ, хотя в его праве было осадить меня. Слишком много всего навалилось в последнее время на нас.

Совсем недавно жизнь казалась до боли простой — рядом был Глад, и Глад отвечал за все. Мы ехали, куда требовалось, разбрасывая семена войны, болезни, голода, собирая обильные урожаи смерти. Подсознание, правда, подсказывало, что до появления войн между Темной и Светлой сторонами наши обязанности были куда проще и приятнее.

Помню, как Глад что-то долго рассказывал о Равновесии и о том, почему оно не должно быть нарушено, и какие последствия ждут нас всех, если это случится. Но не преступили ли мы сами законы мироздания, отправляясь спасать одного из нас? Если всадники действительно хранят Равновесие, то, должно быть, оно уже раскачалось — ведь нас вместо Четверых осталось только двое. 

Сидеть на твердой спине чудища становилось все тяжелее, и я, повинуясь порыву, наклонилась и обняла брата за талию. Часть веса легла на Брань, и жить стало веселее, хотя тот даже не шелохнулся. Не заметил или сделал вид, что не заметил? 

Насколько я помню, хотя в свете последних событий моей памяти не стоило доверять, среди нас всегда была только одна девушка. Но никто из всадников не претендовал на отношения определенного рода. Глад обращался со мной по-отечески, покровительственно, Мор казался младшим братишкой. А Брань… Я и сама не могла бы сказать, что чувствую к нему теперь. Его реакция на смерть Мора порядком разозлила меня, но сейчас, когда он был так близко, и непонятный аромат кориандра бил прямо в лицо, отчего-то захотелось прижаться к нему всем телом. Интересно, разделяет ли он мои мысли? В конце концов, в этом нет ничего противоестественного — все-таки Брань мужчина, а я женщина. 

Мне вспомнился его ошалевший вид, когда я подошла к нему утром сзади. Он выглядел смущенным и озадаченным — не припоминаю, чтобы когда-то видела на лице Брани подобное выражение. Жаль, нельзя залезть к нему в голову и узнать, что там творится. 

Вздохнув, я расцепила руки, отодвигаясь на прежнее место. И тут услышала немного осипший голос: 
— Мне не тяжело. 

Победная улыбка расцвела на моем лице, но я тут же постаралась скрыть её, надеясь, что дух, ехавший сбоку от нас, ничего не заметил. И обернулась, чтобы проверить, так ли это. 

Велиала не было. 

— Брань! — крикнула я, и макушка повернулась, спрятав закрутившийся в спираль завиток. — Демона нет! 

Брат озадаченно выругался. 

— Отстал, наверное, — ответил он, вертя головой во все стороны. — Догонит, не переживай, не в его стиле пропадать надолго. Особенно если учесть, какую он жаждет награду. 

— Кстати, — оживилась я, — а что это за Игла, которую Велиал потребовал себе? 

Затылок немного помолчал, затем спросил с некоторым напряжением в голосе: 
— Ты разве ничего… не помнишь? 
— Помню, конечно, — схитрила я, — но вдруг ты расскажешь мне какие-нибудь новые подробности. 
— Глад рассказал бы куда подробнее. Я знаю только то, что и ты — Игла — древний предмет необычайной силы, созданный прародителями всего человечества, лемурийцами, теми самыми, от которых потом произошла раса атлантов. 
Лемурийцы были не чета ни Падшим, ни Крылатым, ни кому-либо из всадников. У представителей этого удивительного народа имелся третий глаз, два лика и четыре руки. Они умели многое: проходить сквозь стены, общаться телепатически, использовать тонкие энергии и видоизменять тело. 
Их могущество превосходило любое известное нам — лемурийцы предвидели будущее и пришли к выводу, что цивилизация, достигшая пика своего благополучия, стремится к энтропии, хаосу и смерти. Первый крах ударил как раз по самой Лемурии, но перед катаклизмом эти странные двуликие и четырехрукие существа успели создать предмет, названный их потомками Оресом. 
Орес предназначался для отражения состояния Равновесия. При отклонении Равновесия в сторону темных или светлых сил, добра или зла, хаоса или порядка, требовалось восстановить его изначальное положение. В стрелку-иголку, показывающую изменение баланса, лемурийцы вложили магию, волшебство или знания — никто не знает, что именно — чтобы с её помощью поправить непоправимое. 
Сами они им не воспользовались по какой-то причине — может быть, не посчитали нужным, может быть, им что-то помешало, в конце концов, никто, даже полубоги, не в состоянии предвидеть все. Но Орес уцелел и перешел по наследству к их детям. 
В преддверии очередного катаклизма Игла и создала нас, всадников, чтобы мы выровняли своим существованием Равновесие, неся в благоденствующий мир смерть и боль, разрушая всеобщую гармонию. 
Большего мне не известно. 

Удивленная, я задумалась над сказанным. Ничего такого Глад не рассказывал — или память обманывает меня. Выходит, всадники — часть чьего-то грандиозного замысла, направленного на спасение мира, как ни пафосно это звучит. 

— Чума, — вдруг тревожно окликнул меня красный, — погляди-ка. 

Он указал рукой на огненный круг, подкрадывающийся к горизонту. Небо потемнело, вокруг заметно похолодало. 

— Постой-ка, — воскликнула я, — мы ведь выехали всего несколько часов назад! Как такое возможно? 

— Видимо, это те самые сюрпризы, о которых предупреждал Велиал, — мрачно проговорил Брань. — Жаль только, мы забыли осведомиться, что это означает. 

— Демон говорил, что нам надо до заката добраться до горизонта, — припомнилось мне. 

— А ты вообще когда-нибудь в жизни добиралась до горизонта? — в голосе брата прозвучала ирония. 

— Но что-то это да должно обозначать, — опешила я. — Надо остановиться и дождаться его. Мы не можем ехать непонятно куда без проводника. 

— А если проводника сожрали местные динозавры? — огрызнулся Брань. — А если проводник и не собирается нас провожать? Мое мнение: надо прибавить скорость, и, может, каким-нибудь чудом мы доберемся до этой проклятой линии. 

— Надо остановиться, — настаивала я. — Какой смысл ехать непонятно куда? Мы можем заблудиться… 

Спина чудища изогнулась и резко подпрыгнула, подбрасывая нас в воздух. Брань вскочил на ноги после падения так быстро, как смог; я слегка замешкалась. Всадник удивленно моргнул. 

— Что за… — начал он, и не удержался на ногах, поскальзываясь на рассыпчатом песке. Сыпун пришел в движение, вначале медленно, потом быстрее, образовывая воронку, неумолимо затягивающую моего брата. 

— Держись! — крикнула я, протягивая руку, но не успела даже дотянуться до пальцев плененного, как кто-то невидимый словно схватил меня за лодыжки и начал заталкивать в свою прожорливую пасть. Я дернулась изо всех сил, пытаясь высвободить потонувшую в песчаной дыре ступню, но незримое болото продолжало засасывать мои ноги. Брань был в нем уже по пояс. 

— Не дергайся! — спокойно сказал он мне, не выдавая голосом ни единой эмоции. — Ляг на спину и раскинь руки по сторонам! 

Я послушалась совета, и пытка приостановилась, хоть и не закончилась. Песчинки двигались, как в гигантских часах, и мое непослушное тело вместе с ними. 

— Что делать будем? — повернулась к брату. Тот находился не в лучшем положении. 
— Ждать Велиала, — невозмутимость не покидала его. — Поверь, Игла нужна ему… нужна настолько, что он придет и вытащит нас отсюда. 
— С чего ты взял? Насколько помнится, ты не доверял ему с самого начала. 
— И сейчас не больше, — усмехнулся красный в ответ. — Но такая лживая натура ни за что бы на свете не ввязалась в столь пропащую авантюру, фактически бросив вызов всем легионам Ада, Темному и Светлому советам и отчасти нам. Значит, на кону стоит очень большая цена, и пока Велиал готов заплатить, мы в безопасности. 

Красный шар коснулся темнеющего края пустыни. Я мрачно посмотрела в ту сторону. 

— Надеюсь, ты прав. 

Мы замолчали. Легкий ветер, вновь пришедший с юга, обдувал наши вспотевшие тела. Желтые холмы оделись в синие тени, единственное дерево, торчащее неподалеку, в полумраке стало походить на старого колдуна, опирающегося на клюку. 

Конечности начали затекать, страшно хотелось пить, невыносимо зудела спина — особенно внизу, в районе поясницы, не так давно скрывшейся под облаком сыпуна. 

Не сразу я услышала тихое равномерное поскрипывание и непонятный шорох где-то в отдалении. 

— Ты слышишь? — полушепотом спросила я. — Что это? 

— Я надеялся, ты не заметишь, — обреченно вздохнул Брань. — Лучше не шевелись совсем. У тебя под локтем… ммм… скорпион. 

— Только и всего? — с облегчением вздохнула. — Ты забыл, что артефакты обеспечивают нашу регенерацию? Яд какого-то мелкого членистоногого нам как укус комара. 

— Не забыл, — мрачно отозвался всадник. — Я просто не уточнил. Это под локтем один, а за спиной — ну, наверное, не меньше пятисот. В темноте трудно посчитать подробнее. 

От услышанного я замерла. Аккуратно скосила глаза влево, вправо — и увидев часть черной шевелящейся массы, покрывавшей землю сзади, слегка обомлела. Черные хитиновые панцири и издавали скрип, так настораживавший слух. Будь на моем месте какая-нибудь изнеженная субтильная барышня, она бы хлопнулась в обморок и дело с концом. К счастью или нет, к числу подобных особ я не относилась. 

— Есть предложения? — пошевелила одними губами, надеясь, что тварь не среагирует на движение. 

— Есть парочка, — после короткого раздумья сообщил Брань.- Первое: ты ж у нас по части насекомых, сможешь разогнать эту дрянь? 

Я подумала. 

— Нет, — ответила так же тихо, как и в первый раз. — Они ничего не переносят, насколько я помню, значит, власть моя на них не распространяется. А если бы и распространялась, как только я шевельнусь, они меня закопают под своими телами. 

— Мда, — сказал товарищ. — Тогда второй вариант — я попробую их сжечь. 

— Ты можешь задеть нас. 

— Лучше мы немного пострадаем от ожогов, чем получим пару сотен ядовитых жал. Не уверен, что наши артефакты способны вылечить от такого. Лучше уж не проверять. 

— Это точно, — согласилась я.- Ну давай. 

Брань осторожно зажег на кончиках пальцев несколько красных огней, призывающих созданное им из акинака животное. Скорпионы не видят свет; они чувствуют колебания почвы лапками, так что будем надеяться, что все получится. 

Огоньки разгорелись и полетели в развалившуюся на землю саламандру, недвижно лежавшую с тех самых пор, как мы застряли в песке. Но «лошадка» не обратила на них никакого внимания. Она упорно смотрела на песок под своими лапами, не двигаясь и не поднимая головы. 

После нескольких бесплодных попыток Брань бросил бесполезную затею. 

«Думай, Чума, думай», — я прогоняла сотни вариантов в голове, но одна идея казалась хуже другой. Солнце скрылось из вида на две трети — скорость его передвижения удивительно замедлилась по сравнению с тем неприятным моментом, как нас затянул зыбучий песок. Еще чуть-чуть, и мы потеряем все шансы на дальнейшее продвижение. 

Вдалеке появилась черная точка: она быстро катилась и буквально через пяток минут превратилась в большой шар из хвороста. 

— Велиал, — сжав зубы, чтобы не закричать, радостно сказала я. 

— А что я говорил, — невозмутимо ответил Брань. — Он припрется в самый последний момент. Но как бы нам намекнуть, чтобы он не подъезжал слишком близко? А то милые зверушки только и ждут момента. 

Да, это дилемма. Едва Вели приблизится… Даже не хотелось думать об этом. 

— Стой! — отчаянно завопила я, модулируя голос. Скорпион под локтем настороженно шевельнулся, но не двинулся. 

Темный остановился подальше от нас и осклабился. 

— Что ж вы без меня все время где-нибудь да застрянете, — он подошел поближе, вытаскивая из-за пояса красивый серебряный топор. Когда успел приобрести обновку? 

— Осторожно, — зашикал на него красный. — Ты же не хочешь, чтобы мы… 

Лезвие рассекло воздух и вонзилось под основание черепа. Голова моего названого брата покатилась по песку, словно сделанная из папье-маше, разбрызгивая алую кровь вокруг себя. Обезглавленное тело вздрогнуло и ушло под землю. 

В ужасе я глядела на содеянное, и успела закричать, прежде чем холодное острие коснулось моей шеи.