Рассказы Чумы

Глава 45. Противостояние

Я тупо, помимо воли, смотрю на кровь, где-то на уровне подсознания отмечая её непокорность физическим законам. Трогаю острие меча пальцем, чувствуя, что сейчас порежусь о заточенное лезвие. 

Точно — порезалась. 

Моя алая течет навстречу темной, вишневого цвета. Смешиваются воедино и вливаются в перекрестие. 

Медленно перевожу взгляд на женщину. На груди бордовая лужа. Жидкость пропитала насквозь светлую одежду странного фасона — будто из древних веков — и та мерзко прилипла к телу. Черные волосы, словно вороньи перья, разметались вокруг бледного лица. 

Почему она не исчезает, как предыдущие? Неужели и впрямь настоящая? Как тогда тут очутилась? Зачем? 

Слишком много вопросов. Больно пульсирует висок, совсем как у какой-нибудь обычной смертной. 

Ну его. Снова, как завороженная, разглядываю клинок. Наваждение. Не могу оторвать взгляда, как не пытаюсь. Смешавшаяся жидкость расцветает зловещим пятном-цветком. 

Внезапно боковым зрением замечаю перемены в лежащей, и тут же меня «отпускает» от меча. 

Прямые волосы свились и посветлели. Лицо, казавшееся слегка знакомым, теперь очень узнаваемо. Тонкий нос, четко очерченные скулы, высокий лоб. Глаза прикрыты, но я уверена, что они болотного цвета. Темные ресницы веером легли на белую кожу. 

А под ними легкими полукружьями два красных пятна. 

Я смотрю на саму себя. 

Одежда высохла. Крови не видно. 

Мой меч чист. 

Ощущая легкую дурноту в горле, инстинктивно отодвигаюсь. 

Женщина открывает глаза — точно, болотного цвета — и приподнимается на локте. 

Внимательно смотрит на меня. 

Наши взгляды сталкиваются. Первая не выдерживаю я. Оно и понятно — не каждый день смотришь на себя не в зеркало. 

Мой близнец усмехается. 

— Мы еще не закончили с тобой, — одним прыжком оказывается на ногах, словно не ее прирезали несколько минут тому назад. Впрочем, если судить по внешности, резали действительно не её. 

Поднимает свой меч, как перышко, делает несколько выпадов в воздухе. Улыбается. 

— Продолжим? 

Во рту пересыхает, но я киваю. Мне неизвестно, что ей от меня нужно, неизвестно, насколько сильна эта женщина. Знаю только одно — я должна победить. 

Близнец без прелюдий бьет в правое плечо. Умно, но не слишком — отбиваю и быстро выставляю защиту слева. Финт не удался. 

Ухожу пока в глухую оборону. Надо посмотреть, насколько серьезны её намерения. 

Нападает быстро и резко серией ложных ударов. Напориста, уверенна. Не боится, что я зацеплю ответным выпадом, меняет угол с бешеной скоростью, словно отбойный молоток. 

С трудом удерживаюсь на ногах. А сопернице, похоже, хоть бы хны. Очевидно, решила для начала меня вымотать. Перепархивает с места на место, танцуя и рубя одновременно. Бросок вправо-влево, вновь вправо. Меч отливает знакомой зеленью. Резкий выпад сверху, неожиданно переходящий в короткий рывок вперед. 

Все, пожалуй, достаточно. А то можно и не успеть нанести последний удар. 

Быстро перехожу в атаку. Выставляет зеркальную защиту, будто неопытный новичок. Бью изо всех сил, проворачивая кисть, сбивая меч противницы вниз. 

Она отпрянула назад так быстро и внезапно, шаркнув ногой, что вместо ожидаемого эффекта я получаю полностью противоположный и едва сохраняю равновесие. Черт бы ее подрал! 

Пока я выдыхаю, женщина разворачивается и плашмя ударяет по правой кисти. Боль обжигает и вспыхнувший акинак чуть не вылетает из ладони. 

Успеваю перехватить его левой рукой. 

Вытаскивает флакон-пробирку — точь-в-точь как мой! — и швыряет под ноги. Стекло со звоном разбивается вдребезги, в унисон звону скрещиваемого металла. 

Что бы это значило? Хочет напустить хворь? Воздействовать на мою регенерацию? Отвлечь? Даже не смешно, учитывая, что она — это я. 

Снова финт, а затем двойник рубит от левого бедра, надеясь располовинить меня на раз. Ей явно не терпится закончить. Мне тоже. Бить саму себя не очень-то и приятно. 

Разжимаю ладонь, меч с грохотом летит на пол. Враг запоздало понимает, что что-то не так, но инерция уже несет тело вперед. 

Со всей силы бью ладонью по правому предплечью. И — сразу же — локтем в лицо. 

Близнеца отшатывает назад, она в растерянности, но я тут как тут — ныряю за спину. И — изо всех оставшихся сил — рубящим движением под затылок. 

Противник падает, подхватываю её же меч и вонзаю в мягкий, податливый живот, стараясь не смотреть на лицо. Выдергиваю — и в грудь, еще и еще. 

Женщина кричит, потом хрипит и умолкает навсегда. Я падаю на колени рядом и отворачиваюсь, отползая как можно дальше от этого жуткого зрелища — окровавленной себя. 

Ищу, как в тумане, шаря по полу, акинак. Натыкаюсь на рукоять и в облегчении вцепляюсь в этот островок реальности всеми пальцами. 

Вздрагиваю, и валюсь от усталости на белоснежный, покрытый лужами крови, пол. Короткая схватка высосала остатки сил. 

Тихий голос настойчиво зудит над ухом, мешая провалиться в тишину и покой. Отмахиваюсь от него, но неизвестный не отстает. Наконец понимаю, кто это, и выныриваю из полумрака подсознания. 

Брань довольно улыбается. 

— Слава всем знакомым богам. 

Я сажусь на пол и в одурении смотрю на него. Все вокруг белым-бело — ни крови, ни трупов, ни мечей. Крохотная игрушка превращенного акинака зажата в ладони всадника. 

Смеюсь, все громче и громче, и вот уже изнемогаю от нервного хохота. 

Он недоуменно смотрит на меня. 

— С тобой все в порядке? 

Киваю и неожиданно для себя утыкаюсь в его плечо и обрываю смех. Хочется плакать, но я сдерживаюсь, и просто обнимаю Брань обеими руками. 

Он, посерьезнев, осторожно прикасается к моим волосам, прижимает к себе, и гладит по голове, словно нашкодившую девочку. 

Молчим некоторое время. 

— Что дальше? — голос осип, то ли от смеха, то ли от нахлынувших эмоций, его невозможно узнать. Мда, совсем что-то я расклеилась. Но даже этот внутренний укор не может сейчас меня сдвинуть с места. Блаженствую в ожидании ответа. 

— Дальше? — всадник вздыхает. — Дальше — Девятый круг. 

— Последний? — зачем-то уточняю. 

— Да. А за ним — хрустальные Врата Светлой стороны. 

— И что нас там ждет? — вяло усмехаюсь. — Десяток гекатонхейров? Асмодей со своими легионами? Сам Самаэль? 

Брань, подумав, абсолютно честно отвечает: 

— Ничего.